§ 1. Теории смеха в античной философии

Демокрит. — Аристофан. — Платон. — Аристотель. — Цицерон. — Квинтилиан. — Лукиан

Древние цивилизации, пережив периоды становления, расцвета и упадка, исчезли; время превратило некогда роскошные дома и храмы в руины и пепел.

Досократическая философия, разрушая мифологическое мировоз­зрение, впервые попыталась логически объяснить причины явлений. Одним из предметов ее анализа становится проблема смеха — наибо­лее выраженного и при этом наименее понятного феномена челове­ческой жизни. Как утверждает Аристотель в «Риторике», впервые этой проблемой близко занялся ритор Горгий из Леонтин (485 — 380 гг. до н. э.), который попытался обосновать роль смеха в философской дискуссии и ораторской практике¹. Практически ни одна из работ Горгия о смехе до нашего времени не дошла; более определенные выводы можно сделать о теории смеха другого известного досократи-ка — Демокрита, прозванного «смеющимся философом».

Наиболее разработанные теории смешного представлены в рабо­тах Платона, Аристотеля, перипатетиков Феофраста и Деметрия Фалерского и их римских последователей — Цицерона и Квинтили-ана. Некоторые высказывания о сущности и роли смеха можно встретить и у «практиков смеха» — прежде всего Аристофана и Луки-ана, а также Луцилия, Марциала, Ювенала, Персия и др. О благотвор­ной терапевтической роли смеха писали многие врачи древности. Среди них особенно следует выделить Гиппократа (469 — 395 гг. до н. э.), Геродика (конец II в. до н. э.) и Галена (130 — 200 гг. до н. э.). О смехе в комедии говорили александрийский библиотекарь Лики-фон (род. в 285 г. до н. э.), философ Эратосфен (284 — 200 гг.

¹ Аристотель приводит следующее высказывание Горгия: «Следует серьезность противника отражать посредством шутки, а его шутку — посредством серьезности». (Аристотель. Поэтика. Риторика. СПб., 2000. С. 324.)

7

до н. э.), историк Дионисий Галикарнасский (54 — 7 гг. до н. э.), грамматик Платоний (ок. IV в.) и др.; известен и так называемый «Трактат Койслиния», по-видимому, основанный на второй части «По­этики» Ари-стотеля. Краткие обзоры теорий смеха встречаются у Мак-робия («Сатурналии»), Плиния Старшего, Плутарха и др.

Из всего многообразия подходов и идей наибольшее влияние на позднейшую теорию смешного имели взгляды Демокрита, Аристофана, Платона, Аристотеля, Цицерона, Квинтилиана и Лукиана. Именно они и будут рассмотрены ниже.

Демокрит. «Что такое смех и каким способом он вызывается, предоставим судить Демокриту», — писал Цицерон в трактате «Об ораторе»¹ . Действительно, учение Демокрита из Абдер (ок. 460— 370 гг. до н. э.) во многом предопределило позднейшие, прежде все­го средневековые и ренессансные, взгляды на сущность смеха. Вос­принято это учение было (по большей части) посредством «Гиппок-ратова романа», широко известного в философских и медицинских кругах Европы эпохи Возрождения; на его идеях Ф.

«Гиппократов роман» представляет собой сборник писем, в кото­ром Гиппократ наблюдает «безумие» Демокрита, выражающееся в почти постоянном смехе. «Я над одним только смеюсь, — объясняет причину своего состояния Демокрит, — над человеком, преисполнен­ным безумия, чуждым справедливым делам, предающимся всяким глупым выдумкам, со страданиями переносящим самые тяжелые труды без всякой пользы… Какой смех!» В интерпретации философа смех — состояние, противостоящее пустоте и ничтожеству челове­ческих дел: «Животные довольствуются необходимым. Какой лев закапывает золото в землю? Какой бык предается стяжательству? Какая пантера способна к ненасытности? Дикий кабан испытывает жажду, лишь пока не нашел воды, волк, пожрав свою добычу, успока­ивается, а человек не может насытиться… О, Гиппократ! Как мне не смеяться…»² . С подобным взглядом на мир «сквозь смех» в итоге соглашается и сам Гиппократ, прибавляя, таким образом, свой авто­ритет к традиции апологии смеха.

«Гиппократов роман», конечно, является апокрифом; тем не менее ряд сохранившихся свидетельств и разрозненных афоризмов Демок­рита заставляет предположить, что легенда о смеющемся философе не является мистификацией — это скорее своеобразная компиляция подлинных высказываний мыслителя, преподнесенная в беллетризо-ванной форме. Так, схожие мысли упоминаются в эпоху, предшеству­ющую написанию «романа». Мы встречаем их у Эпикура и его

¹Цицерон. Об ораторе // Лурье С. Я. Демокрит: Тексты. Переводы. Исследо­вания. Л., 1970. С. 198.

² «Гиппократов роман». Письмо 17 // Там же.

8

последователей, у Горация («Если б был жив Демокрит, посме­ялся б, наверно, тому он…»¹), в приведенной цитате Цицерона и т. д.

К сожалению, определенных и цельных письменных свидетельств о взглядах Демокрита на смех не сохранилось. Наследие философа (Диоген Лаэртский приводит более 70 наименований), в котором, по мнению многих исследователей, содержались работы по физиологии и теории смеха, после его смерти было в большей части уничтожено². Тем не менее на основе сохранившегося можно сделать некоторые выводы о теории смеха Демокрита.

Прежде всего смех для философа есть цельное мировоззрение, своеобразный символ презрения к материальным благам, почестям, известности. Это взгляд мудреца, преисполненного душевного спо­койствия и невозмутимости (еибицгп), на суетность окружающих и их поступки, которые направлены не на постижение вечного, а лишь на получение сиюминутной выгоды.

Причина смеха — в бесцельности поступков большинства людей. То, что кажется важным, жизненно необходимым, то, ради чего преда­ют друзей и преступают закон: власть, слава, похоть, богатство, по Де­мокриту, — всего лишь пустота (ksvov)³, прикрывающаяся значимо­стью. Мудрец же должен довольствоваться только самым необходи­мым и «бежать суетности света». В самоограничении и постижении истины человек «стремится к справедливым и законным действиям, во бдении и во сне здрав, весел и спокоен»⁴. «Смех мудреца» при этом не есть проявление чувства индивидуального превосходства или че­ловеконенавистничества. «Будучи людьми, мы не должны смеяться над людскими бедами, а должны сочувствовать им»⁵, — говорит философ. Объект смеха не должен вызывать сочувствия: горе, страдания, беды людей превращают смех в этически недопустимое действие. Позднее Аристотель также будет говорить об осмеиваемом явлении как об «ошибке, не приносящей страдания», а Бергсон — об «анестезии сер­дца», сопутствующей смеху.

Можно сказать, что Демокрит понимает объект смеха онтологи­чески, как нечто мнимо сущее, небытие (цг| ov), претендующее на пра-

¹ Гораций. Собр. соч. СПб., 1993. С. 331.

² Возможно, немаловажную роль в этом сыграл Платон. Так, по словам Диогена Лаэртского, Платон «хотел сжечь все сочинения Демокрита, какие только мог собрать»; а также «Платон, упоминая почти всех древних философов, Демокрита не упоминает нигде, даже там, где надо было возражать ему; ясно, что он понимал: спорить ему предстояло с лучшим из философов». (Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изре­ чениях знаменитых философов. М., 1979. С. 372.)

³ Здесь характерная для Демокрита игра слов: кsvov — пустота в моральном и физическом (как «атомы и пустота») значении. См., напр., слова Демокрита у Луки- ана: «, ибо важного в делах нет ничего — все пустота, движение атомов и бесконечность». (Лукиан. Собр. соч.: В 2 т. М., 1935. Т. 2. С. 381).

⁴ Цит. по: История философии в кратком изложении. М., 1995. С. 120.

⁵ Демокрит // Лурье С. Я. Указ. соч. С. 367.

9

во называться истинным бытием. В таком понимании смех становит­ся орудием мудреца против всего показного и лицемерного, действи­ем, разоблачающим мнимые аксиомы бытовой жизни и патетическую идеологию (бо^а).

Онтологический подход Демокрита является элементарной и фун­даментальной интерпретацией смеха, которая развертывается в аксио­логические, гносеологические, этические и эстетические определения в позднейшей истории теорий комического. В эпоху классической ан­тичности к демокритовской «разоблачающей» трактовке смеха были наиболее близки идеи Аристофана.