Сверхсознание

отличается от предыдущих видов тем, что оно свойственно немногим людям, наделенным сверхвысокой чувстви­тельностью или особенно развитыми логическими способностями. Р. Декарт один из первых дал определение интуиции, поставив ее вы­ше всех остальных уровней познания и сознания, выше, «чем сама дедукция».

«Интуиция, однако, не может заменить дедукцию, более того, она обязательно должна быть подтверждена всей бесконечной цепью де­дукции. И сама дедукция... не может обойтись без опытного фактора, без чувственного познания»^[4].

П. В. Симонов глубоко и убедительно определил сущность и роль каждого из этих типов сознания. Подсознание когда-то относилось к разряду сознательных форм: любой начинающий школьник, осваивая письмо, сначала пишет «палочки», «крючочки», «кружки», их соеди­нения. Освоив этот необходимый этап письма, он уже уверенно выво­дит отдельные, хорошо известные слова, потом простые предложения и, наконец, начинает писать «бегло», не задумываясь, какую «палоч­ку», «крючок» надо нарисовать на бумаге.

Роль подсознания, по Симонову, состоит в том, что оно «защища­ет» сознание от излишней работы и психических перегрузок... имеет­

ся и прямой канал воздеиствия на подсознание в виде имитационного поведения» (89, с. 327).

«Сверхсознание, — определяет П. В. Симонов, — обнаруживается в виде первоначальных этапов всякого творчества, не контролируемых сознанием и волей — порождение гипотез, догадок, творческих озаре­ний. Если подсознание защищает сознание от излишней работы и пси­хических перегрузок, то неосознаваемость творческой интуиции есть защита от преждевременного вмешательства сознания, от чрезмер­ного давления ранее накопленного опыта» (там же, с. 297-298).

Кроме этих трех видов индийцы с давних времен доказывают еще одну форму сознания — интуицию. Она носит синтетический харак­тер, образуясь из слияния первых трех. Особенно большой вклад в его исследование внесли крупнейший индийский философ С. Радхакриш­нан, бывший в 60-х гг. XX в. президентом Индии, и уже упоминав­шийся советский нейрофизиолог П. В. Симонов.

С. Радхакришнан дал высочайшую оценку интуиции. Интуиция, по его мнению, — это высшая цель жизни, «это высшее ее сокровище, это высшая ее обитель, это высшая ее радость» (там же, с. 148).

Индийский мыслитель полагает, что все это «находится на уровне опытного восприятия (выделено мною — А. Я.), но в отличие от по­следнего оно не объективно и не может быть проверено другими вос­приятиями, оно не может, в отличие от опосредованного знания быть передано другим (это положение известного философа — не бесспор­но — А. Я.)... Ho от того только, что мистический опыт непередаваем, он не становится менее действительным, чем другие формы позна­ния» (89, с. 148).

Интуиция может быть сформулирована лишь в отрицательных оп­ределениях, — считает Радхакришнан: «И это не то, и это не то». «Мы вынуждены пользоваться отрицательными понятиями, — поясняет свою мысль великий индиец, — поскольку мы употребляем диалекти­ку интеллекта, хотя положительные свойства обнаруживаются при ин­туитивном познании Брахмана: «Он тоньше тонкого, более велик, чем великий... Он движется и недвижим; он далек и близок; он внутри всего этого и вне всего этого» (там же).

Радхакришнан вовсе не склонен отрицать роль интеллекта в по-

•

знании и функционировании сознания. «He следует отрицать интел­лект, но он нуждается в дополнении. Философия, основанная на ин­туиции, не обязательно противостоит разуму и пониманию. Интуиция может бросить свет на такие темные места, куда ум не в состоянии проникнуть... Плоды интеллекта будут тупыми и пустыми, незакон­ченными и отрывочными, если отсутствует помощь интуиции, B TO время как интуитивные предвидения будут слепы, немы, темны и стран­ны, если не будут подтверждены интеллектом... Только посредством содружества научного познания и интуитивного опыта мы можем дос­тичь истины» (86, с. 148-149).

Индийский философ указывает и на другую существенную не­достаточность интуиции: «Несмотря на то, что интуитивный опыт имеет наиболее высокую степень достоверности, он имеет неболь­шую степень концептуальной ясности. Вот почему необходимо ис- толкование... Для простого человека основная истина высшего сознания раскрывается, по существу, как откровение, а не выясняется путем какого-либо свидетельства, как, например, путем восприятия или вы­вода» (86. Т. 2, с. 460).

Как видно, С. Радхакришнан не отрывает интуицию от остальных форм сознания, он выводит ее из них, как и подчеркивает органиче­скую связь подсознания, сознания и сверхсознания с интуицией.

Такой же взгляд на интуицию отстаивает и нейрофизиолог П. В. Си­монов. Он проводит мысль, что интуиция пронизывает насквозь все уровни сознания. Подсознание, прежде чем стать таковым, вначале пребывает в сознании, но, достигнув автоматизма, приобретает харак­тер интуиции. Человек, хорошо знающий маршрут своего движения, не тратит умственных усилий, чтобы повернуть в нужную сторону.

Он идет интуитивно. Интуиция присутствует в подсознании и играет в нем большую роль, облегчая человеку повседневную жизнь.

Высококвалифицированный ученый совершает свои открытия, опи­раясь на весь накопленный опыт научной деятельности. Он находит дорогу к новому открытию, точно зная тенденции развития научного знания в сфере его повседневных научных занятий и смело выбирает путь, способный привести его к новому открытию. Научное знание, таким образом, также содержит интуиции.

Что касается ясновидцев, пророков, предсказателей, то ведь и они в значительной мере опираются на свой опыт, дополняя его сверхъес­тественными ощущениями и необычайно развитой логикой мышле­ния. Людей этого типа немного. Ho они живут среди нас и поражают обыкновенных людей силой своего предчувствия и провидения. Ин­

туиция

сверхчувствительностью

его мышления.

П. В. Симонов имел все основания признать, что в интуиции сли­ваются повседневный практический опыт, глубокое знание современ­ных проблем, выдающаяся сверхчувствительность и сверхъестествен­ная логика.

2.3.