Пространственные конфигурации:семантика и принципы анализа

Многие характеристики образа, рождающегося в сознании или во внесознательной сфере субъекта, являются не просто физическими, но в равной степени семантическими. Феноме­ны формы, пространства, композиции выходят за рамки чув­ственно воспринимаемых геометрических или физических ха­рактеристик, они всегда означены для субъекта, несут в себе пласт значений, включающий слои культурно-исторического опыта, архетипического коллективного бессознательного, лич­ностного смысла для субъекта.

Традиция исследования семантики формы в отечественной психологии была заложена Е.Ю. Артемьевой и ее последова­телями. Многочисленные экспериментальные исследования показали, что категория формы включает значительно более широкий круг характеристик объекта, чем его геометрические признаки. При изучении интегрального образа геометриче­ских фигур методом модифицированного семантического диф­ференциала и в последующих сериях экспериментов с другими методиками было выявлено, что испытуемые приписывают геометрическим изображениям некоторый устойчивый набор признаков, не исчерпывающийся чувственно воспринимаемы­ми характеристиками¹. Этот устойчивый набор содержит ком­плексы представлений о свойствах стимула с преобладанием не чувственных, а содержательных (эмоционально-оценочных и функциональных) признаков. Был сделан вывод, что такого рода типичные представления можно считать инвариантами форм. Они получили название семантико-перцептивных уни­версалий.

Дополнительная серия экспериментов выявила устойчи­вость семантико-перцептивных универсалий во времени. Об­щим свойством выделенных инвариантов являлось то, что ядерными в каждом случае становились не психофизические характеристики соответствующей модальности, а эмоцио- нально-оценочные признаки. И что интересно: при восприя­тии формы испытуемый работал не с фиксированным визуаль- ным образом, ja с некоторым интермодальным образованием

¹CM .:Артемьева Е.Ю. Психология субъективной семантики. М., 1980.

включающим помимо психофизических и весьма абстрактные свойства.

Отмеченные особенности восприятия форм определяют зна­чимость психофизического воздействия, оказываемого внеш­ней предметной и архитектурной средой на субъекта. Даже относительно изолированное визуальное восприятие некой пространственной конфигурации, во-первых, происходит гештальтно, т.е. мгновенно, в значительной степени на неосоз­наваемом уровне. Объект автоматически категоризуется, наде­ляется целым рядом характеристик, как психофизических, так и семантических, причем последние выступают в качестве ключевых. Семантические характеристики опираются на ap- хетипические значения пространственных конфигураций. Например, вход предстает как символический разрыв грани­цы, отделяющей «внутреннее» от «внешнего»; окна (эркеры, люкарны) воспринимаются как «глаза» во внешний мир; кров­ля - как символ завершения; стена - как граница, преграда и т. д. (Правда, следует отметить, что далеко не всегда этот смыс­ловой пласт семантического обусловливания так однозначен и очевиден.) Ha основе произведенной комплексной категориза­ции образа выстраивается взаимодействие с объектом на гра­нице телесности.

Очевидно, что отмеченные закономерности реализуются не только в ситуации эксперимента, но и в повседневном восприя­тии субъектом характеристик окружающей среды, в том числе интерьера и городской застройки.

Ha основании теоретико-методологического анализа прове­дено экспериментально-психологическое исследование воспри­ятия психически здоровыми испытуемыми визуальных ха­рактеристик объектной среды на модели оценки жилого про­странства. Участникам предъявлялись изображения жилых интерьеров и внешнего пространства, специально отобранные группой экспертов, включавшей психологов и архитекторов. Изображения ранжировались испытуемыми по степени пред­почтительности, затем оценивались с помощью модифициро­ванной методики семантического дифференциала. Наряду с этим исследовались индивидуально-типологические характе­ристики участников исследования и особенности структурной организации их телесности.

Анализ полученных результатов и сопоставление с данны­ми других методик, направленных на объективацию особенно­стей границы телесности в разных слоях, позволили устано-

вить связь между особенностями внутренней границы и адап­тационно-регуляторными феноменами, реализующимися в слои предметной среды¹. B частности, были обнаружены кор­реляции между характеристиками границы телесности, ис­пользуемыми в рамках стратегий «улучшения» свойств грани­цы, и выбором испытуемыми изображений «для жизни». Вот некоторые из сделанных на этом основании выводов:

1. Особенности внутренней границы в виде недостаточной сформированности вызывают активизацию адаптационно­регуляторной стратегии подчеркивания, повышения отчетли­вости границы. B этом случае для поддержания идентичности, выделения Я из не-Я может использоваться создание внешнего каркаса, способствующего интеграции телесной целостности, повышению отчетливости границы Я. Этот феномен отражен в интерьерах 1, 12, 17. Рассмотрим на примере изображения 12.

Оно оценивается следующим образом: светлое (2 балла²), неконтрастное, монохромное (3), с преобладанием изображен­ного внутреннего пространства (преобладает интерьер без внешней перспективы) (3), изображенное пространство запол­нено (3), малый объем охваченного пространства (1), замкну­тость пространственного объема (фронтальная перспектива, с возможностью сведения к одной точке) (2), незагруженность пространства деталями (минимализм) (2), преобладание круп­ных (2), угловых (3) геометрических форм, общая стилевая принадлежность - минимализм.

Таким образом, изображение 12 демонстрирует монотон­ный замкнутый интерьер, с преобладанием внутреннего про­странства и крупных, жестко очерченных прямоугольных объ­емов. Представляется, что адаптационно-регуляторная стра­тегия подчеркивания, повышения отчетливости границы проявляется на модели этого изображения следующим обра­зом: интерьер выполняет задачи интеграции внутреннего про­странства, его сведения в целостность с помощью своеобразно­го «внешнего каркаса».

2. Особенности внутренней границы в параметре контроля: высокая ригидность внутренней границы. B случае ригидно­сти, избыточной стабильности и структурированности вну­кам же.

²Из трех по условиям методики.

тренней границы обнаружена инактивность адаптационно­регуляторных феноменов внутренней границы телесности в слое предметной среды. Исходная ригидность внутренней гра­ницы препятствует функционированию приспособительных механизмов на уровне предметной среды, все же требующих некоторой гибкости оболочки. Невыраженность адаптацион­но-регуляторных феноменов «компенсируется» общностью ха­рактеристик внутренней границы на разных уровнях, делаю­щие структуру еще более монолитной. И хотя внутренняя гра­ница по-прежнему остается ригидной, то есть недостаточно контролируемой со стороны субъекта, однако угроза ее по­вреждения со стороны внешнего мира снижается за счет ком­пенсаторной стратегии дополнительного усиления границы на уровне предметной среды. Эта тенденция реализуется в изобра­жениях 2, 5. Рассмотрим на примере изображения 2.

Оно представляет собой четко структурированный моно­тонный статичный интерьер, состоящий из прямоугольных симметричных геометрических объемов. B данном случае жесткая, ригидная внутренняя граница, недостаточно под­властная субъекту, обусловливает трудности выделения вну­треннего пространства и личной «мне-принадлежащей» зоны. C этими свойствами границы связана, на наш взгляд, тенден­ция отчуждения телесности, во всяком случае ее внешних сло­ев. B предметной среде это проявляется снижением личност­ной отнесенности и значимости личного пространства. Кроме того, поскольку внутренняя граница является недостаточно контролируемой, а внешние влияния могут восприниматься как угрожающие стабильности субъекта, монотонность инте­рьера, отсутствие ярких, активных стимулов как цветового, так и геометрического характера используется для снижения потока внешней стимуляции.

3. Особенности внутренней границы в координатах контро­ля: лабильность внутренней границы телесности. Недостаточ­ная контролируемость границы со стороны субъекта, ее лабиль­ность, неустойчивость приводит к появлению адаптационно-ре­гуляторного феномена стабилизации границы, снижения частоты спонтанных изменений внутренней границы. Стабили­зирующая стратегия представлена изображениями 3, 4. Рас­смотрим на примере изображения 3.

- Это многоцверный очень загруженный мелкими деталя­ми и крупными объемами интерьер, с преобладанием внутрен­него пространства. B данном случае недостаточно контролиру­емая, лобильная граница телесности не обеспечивает стабиль­ной интеграции внутреннего объема. Феномен стабилизации границы достигается за счет постояннойфиксации внимания на мелких деталях жилого пространства.

4. Особенности границы в координатах сензитивности: гиперсензитивность, проницаемость границы. Вариантом особенностей границы в координатах сензитивности являет­ся повышенная проницаемость и гиперсензитивность оболоч­ки. B этом случае проявляющийся адаптационно-регулятор- ный феномен связан со снижением интенсивности контак­та с внешним миром и реализуется на уровне предметной среды в создании дополнительной защитной мембраны меж­ду внутренней границей телесности и внешними воздействи­ями. Стратегия снижения интенсивности контакта представ­лена изображениями 7, 11. Рассмотрим на примере изобра­жения 7.

- Перед нами активный, замкнутый нагруженный деталя­ми интерьер. B данном случае внутренняя граница на уровне предметной среды характеризуется стабильностью, ригидно­стью и отчасти изолирует субъекта от внешнего мира. Такая стратегия закрытия может быть связана с избыточной чувстви­тельностью, проницаемостью внутренней границы.

5. Особенности внутренней границы в координатах сензи­тивности: низкая чувствительность внутренней границы те­лесности. Адаптационно-регуляторный феномен, связанный с недостаточной чувствительностью внутренней границы реали­зуется группой изображений, описывающих стратегию при­влечения дополнительной внешней стимуляции. B этом слу­чае предметная среда берет на себя функцию повышения ин­тенсивности внешних воздействий на маловосприимчивую оболочку. Стратегия привлечения дополнительной стимуля­ции реализована в интерьере 20.

- Это очень активный, загруженный деталями интерьер с обилием мелких объектов, преобладанием скругленных фигур и внутреннего пространства. Можно предположить, что в дан­ном случае на уровне предметной сферы проявляется адапта­ционно-регуляторный феномен привлечения дополнительной внешней стимуляции.

6. Особенности границы в координатах сензитивности: по­ниженная проницаемость внутренней границы телесности. Недостаточная проницаемость границы вызывает появление адаптационно-регуляторного феномена, проявляющегося в открытии, повышении проницаемости границы. Стратегия повышения проницаемости границы, усиления потока двусто­ронней коммуникации представлена вариантами 8, 10, 14, 16, 19. Рассмотрим на примере изображения 8.

- Мы видим преобладание внешнего пространства, откры­тость интерьера вовне, преобладание крупных скругленных объемов и отсутствие мелких деталей. Можно предположить, что интегрированная, хорошо контролируемая граница, даю­щая субъекту чувство защищенности, позволяет ему демон­стрировать большую, чем обычно, степень открытости внеш­ним влияниям, поскольку внешний мир не воспринимается как враждебный и угрожающий целостности Я.

7. Особенности границы по параметрам контроля и контак­та: малая контролируемость и высокая чувствительность- проницаемость внутренней границы телесности. Устойчивым сочетанием характеристик границы является недостаток кон­троля и высокая проницаемость-чувствительность оболочки. Адаптационно-регуляторная стратегия, проявляющаяся в этом случае на уровне предметной среды, направлена на сглажива­ние границы, устранение «лишних» точек соприкосновения с внешним миром. Феномен сглаживания границы реализуется в изображениях 18, 23. Рассмотрим на примере изображения 18.

- Это минималистический монотонный замкнутый инте­рьер, с преобладанием крупных геометрических объемов. Ha уровне предметной среды реализуется феномен укрепления, сглаживания границы, обеспечивающийся снижением числа внешних стимулов, устранением«лишних визуальных лову­шек», отсутствием видимого контакта между внешним и вну­тренним пространством.

8. Особенности границы, проявляющиеся в недостаточной сформированности и контролируемости, провоцируют диффуз- ность внутренней границы. C «бесформенностью», диффузно- стью внутренней границы связана дефицитарность адапта­ционно-регуляторных феноменов, проявляющаяся в том числе на уровне предметной среды. Недостаточная сформированность границы приводит к неотчетливости выделения внутреннего пространства, Я из не-Я. Малая контролируемость границы, ее управляемость со стороны внешнего мира, коррелирует с тен­денцией отчуждения предметной среды как слоя телесности. Тенденция отчуждения предметной среды и дефицитарность адаптационно-регуляторных феноменов реализованы в инте­рьерах 9,13,15, 21.0бъединенные путем многомерного шкали­рования в одну группу изображения обладают различающими­ся характеристиками, аднако корреляционно все они связаны с дефицитарностью адаптационно-регуляторных феноменов.

- Так, изображение 13 представляет собой замкнутый, за­груженный мелкими деталями, многоцветный контрастный интерьер с преобладанием внутреннего пространства и отсут­ствием четко выделяющихся крупных объемов. B данном слу­чае можно говорить об общей несформированности, неотчетли­вости внутренней границы, которая проявляется и на уровне предметной среды. Однако здесь также наблюдаются и компен­саторные тенденции, направленные на интеграцию внутренне­го пространства, в частности, замкнутость перспективы, а так­же обилие активных ярких деталей, как бы подчеркивающих не только границы изображенной комнаты, но и внутреннюю границу телесности.

Изображения 9, 15, 21, 22 характеризуются в первую оче­редь «деинтимизацией» интерьера. Вычурные объекты и коло­ристические решения создают своеобразную арткомпозицию, общественное пространство, но не интерьер жилого дома.

Ha втором этапе исследования изображения оценивались испытуемыми по методу семантического дифференциала. Ана­лиз результатов показал, что оценка изображения интерьеров по методике семантического дифференциала неоднородна: оценка с использованием абстрактных понятий сходна у боль­шинства испытуемых, ранжирование с применением оценоч­ных характеристик в значительной степени варьирует и корре­лирует, в свою очередь, с данными ранжирования интерьеров по степени предпочтения.

Полученные результаты свидетельствуют о существовании некой семантической общности, набора значений, связывае­мых субъектами с определенными характеристиками про­странства. Таким образом, «перцептивные универсалии» су­ществуют не только на уровне изолированных геометрических объемов, но и в рамках сложно-составных пространственных композиций, включающих помимо геометрических и свето­цветовые характеристики объектов. Результаты исследования подтвердили, что выявленные наборы характеристик являют­ся в значительной степени повторяющимися у разных субъек­тов, однако непосредственно не связаны со степенью «прият­ности» того или иного изображения, т.е. с индивидуальными предпочтениями.

Оценка изображений по оценочным шкалам («приятный / неприятный», «уютный / неуютный», «пригодный для жиз­ни / непригодный для жизни») коррелировала с результатами оценки личностного профиля по методике ИТО и с особенно­стями границ телесности. B целом полученные результаты сви­детельствуют о существовании предпочтений определенных изображений в соответствии с особенностями личности субъек­та. Например, испытуемые с преобладанием в структуре лич­ности выраженного тревожного радикала не выбирали инте­рьеры, оцениваемые как «свободный», «холодный», «откры­тый», «тихий», «сильный», «одинокий», что соответствовало решенному в монохроматической гамме, открытому, разом­кнутому вовне пространству с преобладанием внешнего объема над внутренним и с минимумом деталей.

Проведенное экспериментальное исследование дало пред­варительные результаты, требующие дальнейшего уточнения. Однако уже первая серия экспериментов подтверждает факт наличия взаимосвязи между особенностями личности, грани­цами телесности (на уровне ее первого слоя, а значит, и на уров­не телесности в целом) и характеристиками предметного внеш­него мира, входящего в ближайшее окружение субъекта. Диф­ференцированное исследование этих корреляций, частично представленное в данной монографии, открывает перспективу составления перечня адаптационно-регуляторных феноменов, реализующихся на уровне телесности, что позволит более ясно «прочитывать» психосоматический язык.

Результаты анализа ставят перед исследователями различ­ные вопросы, в том числе и такой: как реализуются выделен­ные закономерности взаимодействия телесности субъекта и окружающего мира при дальнейшем продвижении от тела к внешней среде, ведь предметная среда не заканчивается на гра­нице дома? Напротив, выходя за рамки этого последнего слоя телесности, мы должны рассматривать более широкую пробле­му взаимодействия телесности человека с динамично изменяю­щейся внешней предметной средой, постоянно ставящей перед субъектом адаптационные задачи. Раздвигая вовне границы предметного мира, необходимо ввести в круг рассмотрения проблемы, связанные с особенностями организации и функци­онирования городской среды, ее архитектурного строя как внешнего окружения большинства современных людей.

Очевидно, что прямая и непосредственная экстраполяция закономерностей взаимосвязи телесности и предметной среды, выявленных на уровне интерьера(«третьего слоя телесности»), на все окружающее пространство будет ошибочной. Прежде всего необходимо отметить принципиально иной для субъекта «статус» окружающей среды за пределами собственно места проживания (дома): ее абсолютную или практически полную неконтролируемость, автономность. Это обусловливает вос­приятие среды вне дома как полностью «внешнего мира», мне- не-принадлежащего, и границы дома как границы внутренне­го и внешнего, своего и чуждого (в данном случае общественно­го). B связи с этим и особенности взаимодействия телесности субъекта с так воспринимаемым внешним миром должны от­личаться от обнаруженных на уровне интерьера.

Также следует выделить еще один значимый момент: архи­тектурная среда в своем формировании отражает социокуль­турные характеристики эпохи и соответствует надындивиду­альному уровню развития общества. Вариативность архитек­турной среды в рамках единого стилевого направления крайне мала и практически не может быть адаптирована под запросы конкретного индивида (в отличие от интерьера). B связи с этим столкновение с ней как с внешним для субъекта миром требует от последнего активизации приспособительных механизмов, в том числе и на уровне телесности. Как и в отношении простран­ства интерьера, представляется правомерным выделение сле­дующих значимых факторов окружающего архитектурного пространства, оказывающих влияние на телесность субъекта: цвет, освещенность/светимость, форма объекта и особенности пространственной конфигурации (композиции).

3.3.