§ 1. Представления о диалектике

Эволюция Вселенной, в т. ч. и Земли со всеми её ландшаф­тами и живыми существами, была весьма длительной и сложной. Древние мыслители стали замечать образовавшиеся противопо­ложности между твёрдым и жидким, тёплым и холодным, притя­жением и отталкиванием, днём и ночью, разнообразными цвета­ми, запахами, вкусовыми свойствами и качествами, жизнью и смертью, добром и злом, правдой и ложью, героизмом и трусо­стью, прекрасным и безобразным и т.

Гераклит Эфесский первым высказал предположение о том, что всё движется и изменяется, преобразовывается, исчезает и превращается в свою противоположность. В древности под диа­лектикой понимали искусство добиваться истины благодаря об­наружению противоречий в суждениях оппонентов и их преодо­лению, столкновению различных мнений. Умению рассуждать и убеждать в процессе диалога обучал собеседников Сократ по­средством сопоставления идей, взглядов. В споре он пытался уточнить понятия, найти истину. Его ученик и последователь Платон показывал взаимопереход понятий, разделял единое на многое, сводил многое к единому, представлял целое как единую множественность. Аристотель рассматривал такие научные кате­гории, как сущность, качество, количество, отношение, место, время, действие, страдание, классифицировал суждения, обозна­чил основные логические законы. Для нахождения истины он также сопоставлял понятия и суждения, подводил к выводу, обобщению, синтезу. Он различал четыре вида движения: воз­никновение, уничтожение, увеличение-уменьшение, изменение свойств. Они расценивались как частные по отношению к общему - становлению (взаимопревращению).

Глубокому и всестороннему изучению природы и общества, их взаимодействия препятствовали священнослужители и прави­тели, выражавшие интересы аристократов и обогатившихся. Со­крат не вынес несправедливого обвинения в развращении юноше­ства и отравился. Особенно свирепствовали инквизиторы. Но из­бавиться от любознательных и свободно мыслящих так и не уда­лось.

Большой вклад в познание внесли как естествоиспытатели, так и обществоведы. Джордано Бруно заметил, что уничтожение есть начало возникновения, а любовь - ненависти. Сильные яды могут использоваться как лекарства, а медикаменты могут стать ядом. Фрэнсис Бэкон предложил индуктивный метод, который предусматривал восхождение от простейших умозаключений к общим положениям, наблюдение, отбор, систематизацию и клас­сификацию фактов, их проверку, разложение явления на состав­ные части, обобщение, пытался раскрывать превращения, при­чинно-следственные связи. Возникновение и исчезновение от­дельных тел материальной субстанции допускал его последова­тель Томас Гоббс. Исаак Ньютон открыл важнейшие законы, со­гласно которым изменение количества движения пропорциональ­но приложенной силе и происходит по направлению той прямой, по которой эта сила действует. Действие есть всегда равное и противоположное противодействию и наоборот (хотя для победы требуется преобладание - А. Б.). Рационалист Рене Декарт делил вопросы и затруднения на составные элементы, переходил от ос­мысления простого к сложному, возвеличивал дедукцию.

Франсуа Мари Аруэ (Вольтер) ввёл термин «философия ис­тории», означающий прогрессивное развитие человечества, под­верг резкой критике отживавшее, а злу (зверствам инквизиции, феодальному самоуправству, религиозному фанатизму) противо­поставлял трудолюбие, необходимое для возделывания сада, ра­венство перед законом. Неравенство, конкуренцию, столкновение интересов Жан Жак Руссо объяснял утверждением частной соб­ственности на средства производства. Дени Дидро отстаивал идею неразрывной связи материи и движения, анализа и синтеза, рас­сматривал жизнь как последовательный ряд действий и противо­действий.

Иммануил Кант говорил о непрерывности возникновения и исчезновения миров, о взаимосвязи небесных тел, о непрекра- щаемости движения. Он пытался нарисовать картину подвижно­го, динамичного, эволюционирующего мира, но полагал, что ра­зум не может его познать, что он создает лишь антиномии и дик­тует законы природы. Фридрих Шеллинг усматривал в развиваю­щейся природе единство таких противоположностей, как необхо­димость и случайность, целое и часть, внутреннее и внешнее, ко­нечное и бесконечное.

Только Георг Вильгельм Фридрих Гегель представил весь естественный, исторический и духовный мир как единый процесс меняющихся эпох, в становлении и беспрерывном и прогрессив­ном его развитии. К принципам историзма он отнёс: взаимодейст­вие общественной жизни и культуры, развитие подразумевает восхождение по ступеням, культурные достижения необходимо сохранять для будущих поколений, старое ценно тем, что в нём зарождается новое, которое «снимает» предшествующее. Он ввёл такие термины, как хитрость разума, омоложение духа, целост­ность исторического процесса, мировой, народный и индивиду­альный дух, всемирно-исторические и воспроизводящие лично­сти. В пестроте событий он разглядел закономерность и порядок.

Внутренним источником развития, которому присуще и вос­хождение от абстрактного к конкретному, Г. Гегель считал борь­бу противоположностей, единством которых являются тождество и различие. Противоречие состоит из триады: тезиса (исходного момента), антитезиса (отрицания, перехода в противоположность) и синтеза (отрицания отрицания). Логика предполагает движение понятий. Бытие, по Гегелю, возникло из небытия, превзошло его. Произошло становление нового. Отрицание какого-либо тезиса требует предложения антитезиса, который тоже может быть от­вергнут. В синтезе (объединении) они как бы примиряются. Из них возникает новое утверждение. Весь процесс воспроизводится вновь, но на более высоком уровне. Продолжается он до получе­ния высшего синтеза. Количественные изменения переходят в ка­чественные. Так, при увеличении или уменьшении температуры воды она либо превращается в пар, либо в лёд ^[3]. По обозначенной схеме развивается природа, общество и мышление.

Г. Гегель призывал выявлять сущность явлений, конкретные истины, тенденции и закономерности, возникающие противоре­чия, но одновременно заявлял, что логика есть система «чистого разума», совпадающего с божественным, который пронизывает весь мир, что все законы являются «мыслями Бога». Его пред­ставления о диалектике оказались и рациональными, и ограни­ченными, и идеалистическими.

В его высказываниях проглядывает материализм, несогласие с метафизиками. При этом вопреки открытым законам диалекти­ки, отвергающим окончательность результатов мышления и дея­тельности, он объявил философию абсолютным знанием, а свою - законченной истиной, прусскую монархию, которую хотел обла­городить конституцией, - наилучшей формой правления. Основой мира признавал не саморазвивающуюся природу, а мистическую «абсолютную идею», которая якобы существовала до появления неорганического мира и живых существ и обнаруживалась в мышлении, в «духе народа». В ходе диалектического саморазви­тия она прошла три этапа. В доприродном состоянии она обозна­чена как система подвижных понятий или категорий («Наука ло­гики»). Затем эта идея превратилась в природу или инобытие («Философия природы»), а на последнем этапе - в абсолютный дух («Философия духа»), который всё и сотворил. Абсолютная идея вернулась к самой себе и снова развивалась в области разу­ма, но уже человеческого. Началось формирование индивидуаль­ного и общественного сознания, а также религии, искусства и фи­лософии. Идея подошла к концу своего самопознания.

Таким образом, под абсолютной идеей Г. Гегель имел в виду нового Бога. Он оторвал сознание от природы, обожествил его, придал ему творящую силу. Борьбу противоположностей не все­гда доводил до логического завершения, т. е. до победы нового, прогрессивного над отжившим старым.

Людвиг Фейербах назвал такую идеалистическую систему теоретической основой религии, выраженной в рационалистиче­ской форме догмой о сотворении мира Богом. В книгах «К крити­ке гегелевской философии» и «Сущность христианства» он отме­тил, что религия порождена страхом и бессилием первобытных людей перед стихиями природы и несовместима с разумом и ис­тиной, отрицал Бога. Но он не дорос до понимания диалектично- сти развития, хотел не упразднить религию, а усовершенствовать её. Преодоление религиозно-фантастических представлений он связывал с человеколюбием, с достижением рая на земле. Л. Фей­ербах не увидел под мистической оболочкой гегелевской диалек­тики рациональное зерно, не одолел её оружием критики и отбро­сил её, не смог понять перехода от ощущения к мышлению, от единичного к общему, роли абстракций и практики в познании. Социальные противоречия он объяснял физиологическими осо­бенностями.

В основном механистическим был и материализм А. И. Ра­дищева. Природу он рассматривал как проявление разных форм «телесности». К ним он относил свет, магнетизм, электричество, жизнь. Он заявлял, что бытие вещей, т. е. их существование, неза­висимо от познания, отвергал бессмертие души, врождённые идеи и понятия. Выделялись такие свойства предметов, как движение, притяжение и отталкивание. Но взгляды на историю оставались идеалистическими, так как главную движущую силу обществен­ного прогресса также усматривал в разуме, просвещении.

В. Г. Белинский заимствовал идеи Ф. Шеллинга и Г. Гегеля, но позже перешёл на позиции материалистов, придерживался по­ложения о том, что поступательное развитие, переход от низших форм к высшим есть непреложный закон всего существующего. Прогресс понимал как сложный и противоречивый процесс, кото­рый содержит в себе и моменты упадка, частичного движения на­зад. Развитие по восходящей линии не мыслилось без противоре­чий, отрицания старого и возникновения нового. Мышление свя­зывалось с деятельностью мозга, с ощущениями. В. Г. Белинский был воинствующим атеистом, возмущался преклонением Г. Геге­ля перед прусскими порядками, верил в активность народных масс, победу социализма, расценивал искусство как творческое и реалистическое воспроизведение действительности посредством художественных образов, как преобразующую силу.

Укрепить материалистические и атеистические воззрения помогла А. И. Герцену книга «Сущность христианства». Изучив философию Г. Гегеля, он пробовал критиковать его идеалистиче­скую систему, отмечал, что природа развивается не по предначер­таниям какого-то божественного разума и не по априорным зако­нам логики. Наоборот, логика и её категории отражают её объек­тивные законы. Он ратовал за союз философов с естествоиспыта­телями, трактовал диалектику как алгебру революции и пытался обосновать необходимость и закономерность создания неантаго­нистического общества. Такое будущее он отождествлял с социа­листическими идеалами, но их осуществление ошибочно связы­вал с революционностью крестьян и их общиной, которая якобы позволяла миновать капитализм. После поражения буржуазной революции 1848 года А. И. Герцен отказался от идей разумности истории, неодолимости прогресса, начал резко критиковать соци­альные утопии и романтические иллюзии, сомневаться в способ­ности сознания, науки верно отразить и предвидеть направление движения. Он разрабатывал теорию «русского социализма», стал одним из основоположников утопического народничества.

Н. Г. Чернышевский ещё в студенческие годы осуждал Г. Ге­геля за оправдание и восхваление «гнусной действительности». Потом он последовательно высказывался о первичности материи, о зависимости сознания, памяти, воображения от органов чувств и нервной системы, выступал против агностиков, критерием ис­тины считал практику. В «Антропологическом принципе в фило­софии» он указывал на закономерность «отвержения» отживших порядков, приводил примеры перехода количественных различий в качественные, взаимосвязи природы и общества, противоречи­вости их развития. При этом допускал возможность построения социализма на основе общины.

Н. А. Добролюбов считал материю вечной, неуничтожимой, движущейся и развивающейся, а мышление - её продуктом, по­дошёл к пониманию борьбы трудящихся против своих угнетате­лей, их роли и личности в общественной жизни и истории. Но его материалистический и диалектический подход то же был ограни­ченным.

Никто не брался за систематизацию и обобщение высказан­ных воззрений, очищение объективного содержания диалектики от идеалистических примесей, переосмысление достижений есте­ствознания, за анализ проявлений законов. К столь трудоемким исследованиям приступили лишь К. Маркс и Ф. Энгельс. Они и создали материалистическую диалектику.

В «Тезисах о Фейербахе» К. Маркс подчеркнул, что фило­софы лишь объясняли мир и не ставили задачи его революцион­ного преобразования (см. т. 3, с. 4). Позже Ф. Энгельс поддержал эту мысль и отметил, что положение о разумности всего действи­тельного превращается по правилам гегелевского метода мышле­ния в противоположное: достойно гибели всё то, что существу­ет (см. т. 21, с. 275).

В «Нищете философии» К. Маркс отклонил абсолютизиро­вание логики, сведение явлений к её категориям, отразил реаль­ные противоречия, проанализировал категории политической экономии, которые также преходящи, как и общественные отно­шения. Из гегелевской диалектики он заимствовал прежде всего её язык.

Природа и общество как взаимосвязанные части единого це­лого представлялись подвижными, развивающимися, переходя­щими из одного состояния в другое. Материя объявлялась несо- творимой, первичной, а сознание - специфической функцией моз­га, способного отражать объективную реальность. Вся жизнедея­тельность и всемирная история переосмысливалась под углом зрения законов диалектики. Социальные, политические и куль­турные процессы, а также идеи и представления обуславливались производством, жизнью, бытием. В своей производительной дея­тельности люди вступают в разнообразные отношения, из кото­рых производственные являются определяющими. Если послед­ние существенно отстают от развития производительных сил, пе­рестают им соответствовать, превращаются в их оковы, обостря­ют противоречия между общественным характером производства и частной формой присвоения прибавочного продукта, то вызре­вают условия для осуществления социальной революции и смены формации. Закономерно возникавшие и менявшиеся в результате классовой борьбы способы производства и общественно­экономические формации расценивались как витки прогресса. Люди признавались способными познать социальные законы, тормозить или ускорять их действия, творчески преобразовывать.

В отличие от метафизиков, не замечавших происходивших изменений, Ф. Энгельс под диалектикой подразумевал науку о наиболее общих законах всякого движения и развития природы, общества и мышления, о всеобщей связи, универсальном взаимо­действии, в котором причины и следствия постоянно меняются местами (см. т. 20, с. 21-22, 145, 343, 582). Он отмечал, что она «берёт вещи и их умственные отражения в их взаимной связи, в их сцеплении, в их движении, в их возникновении и исчезнове­нии...» (т. 20, с. 22). Так, в открытых физиками универсальных законах сохранения веществ обобщены разные стороны всеобщей связи в природе. Системный подход, структурный анализ при изучении высокоорганизованных самоуправляемых систем при­менили биологи и кибернетики. Закономерности исторического развития находятся в центре внимания геологов, этнографов, культурологов, обществоведов и других учёных.

Взаимосвязь, взаимодействие, взаимозависимость не отде­ляются от развития, помогают ему. Не зря К. Маркс и Ф. Энгельс не торопились дать окончательное теоретическое определение грядущему коммунизму. Под ним они подразумевали прежде все­го движение в очерченном направлении, которое устранит утвер­дившийся капитализм, несправедливость и отчуждение труда, внесёт коррективы в представления о способах достижения пер­спективы.

Близкой интерпретации придерживался В. И. Ленин. Диа­лектика, по его мнению, - это «учение о развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от односторонности виде.» (т. 23, с. 43-44); это «взаимозависимость и теснейшая, неразрывная связь всех сторон каждого явления.., связь, дающая единый, зако­номерный мировой процесс движения.» (т. 26, с. 55); это «един­ство противоположностей», «изучение противоречия в самой сущности предметов...» (т. 29, с. 203, 227).

Соглашаясь с тем, что надстройка является отражением ба­зиса, В. И. Ленин указал на сложность диалектического взаимо­действия экономики и политики. Поскольку проводимая политика отстаивает интересы тех или иных классов и социальных групп и проявляется в практических действиях партий, масс, есть «кон­центрированное выражение экономики», постольку на опреде­лённых этапах она «не может не иметь первенства над экономи- кой при разрешении возникающих противоречий» (т. 42, с. 278. См. т. 1, с. 134-135).

Экономика лишь в конечном счёте детерминирует ход исто­рического развития. На неё влияют правители, руководители пар­тий. Их политика нередко бывает результативной. В предвоенные и послевоенные годы в СССР наблюдались высокие темпы эко­номического роста, превратившие отсталую страну в сверхдержа­ву. Авантюристическая политика псевдодемократов, сверху навя­занная народу, привела к разрушению СССР, насильственному преобразованию собственности и строя, к резкому спаду произ­водства и катастрофе. Голословные заверения монетаристов о том, что планировать и управлять экономикой не нужно, что ка­питал обладает саморегулирующей силой, что для получения прибыли и процветания достаточно наладить денежное и товар­ное обращение, свободную торговлю и рынок, остались бездока­зательными.

Постепенно складывались представления об объективной диалектике, царящей во всей природе, и субъективной, прояв­ляющейся в познании и мышлении, в логике. Но они неразрывны. Диалектика присуща как существующей реальности, так и её отражению в сознании, в полярных взглядах, понятиях и теориях. Для неё характерны единство противоположностей, трудность восхождения от низшего к высшему. Она является теорией и ме­тодом познания и преобразования действительности.