Поведение

Поведение — сложное s-движение, органическое единство (взаимоопосредствование) перемещения и покоя. Оно присуще живым организмам, существам, человеку, их сообществам.

(Читатель может спросить: почему именно “поведение” вы­брано как термин для обозначения сложного органического s- движения, объединяющего перемещение и покой.

Ответ такой. Во-первых, для обозначения сложного органиче­ского s-движения нужно было выбрать какое-то одно слово. Только тогда эта мыслительная конструкция приобретает статус понятия и, соответственно, осознается-осмысливается как кате­гория. Во-вторых, выбор пал на “поведение” потому что, как мне представляется, из всех слов это слово больше всего подходит для обозначения указанного вида движения. Аргументы здесь та­кие:

1) львиная доля всех значений слова “поведение” относится к фиксации различных форм двигательной активности- реактивности живых организмов и существ;

2) поведение живых организмов-существ-человека рассмат­ривается в науке в контексте деятельности этих субъектов, т. е. рассматривается как понятие, соразмерное по общности и фун­даментальности понятию деятельности;

3) акцент в поведении (не в деятельности, а именно в поведе­нии!) живых организмов-существ-человека падает на движение в пространстве или, как выражаются ученые, на их действия в сре­де (среда — по преимуществу пространственная категория);

4) понимание поведения как сложного органического s- движения отнюдь не исключает рассмотрения его и во временной ипостаси; ведь временной аспект присутствует в любом движе­нии; всё дело в пропорции — так если сравнивать поведение с развитием, то очевидно, что в поведении больше выражен про­странственный аспект движения, а в развитии — временной ас­пект.)

Перемещение и покой живых существ и человека коренным образом отличаются от перемещения и покоя неорганических тел. Во-первых, поведение живого существа органически соеди­няет перемещение и покой, в то время как в неорганическом мире они разделены. Если неорганическое тело перемещается (движет­ся), то о нем нельзя сказать, что оно покоится, и, наоборот, если неорганическое тело покоится (например, камень на земле), то оно не перемещается (не движется). Поведение живого существа складывается из моментов перемещения и моментов покоя. На­пример, заяц, убегая, скрываясь от волка, не обязательно пере­мещается (бежит, скачет); он также делает остановки, замирает, прислушивается, оценивает обстановку, т. е. как-то ведет себя. Эти "остановки", т. е. пребывания в покое, органично входят в поведение зайца, в основе которого лежит стремление спастись от преследования волка. Или возьмем такую сложную форму по­ведения как танец человека. Это целый комплекс поступатель­ных, круговых, вращательных движений, остановок, ускорений и замедлений.

М.В. Демин в книге "Природа деятельности" обращает внима­ние на эту особенность поведения. Он пишет:

"Более адекватной действительности представляется нам характери­стика поведения животных, данная известным этологом Н.

Соглашаясь с М.В. Деминым в оценке поведения, мы не мо­жем, однако, согласиться с его противопоставлением поведения деятельности. Нельзя изображать деятельность как чистую ак­тивность и на этом основании противопоставлять ее поведению. Если деятельность и отличается от поведения, то только не в этом. Ведь и отдых является формой деятельности. А формой от­дыха является такой вид "бездействия" как сон. Но и во сне чело­веческий организм осуществляет сложные формы деятельности вплоть до мыслительных операций.

Во-вторых, поведение живого существа органически соединя­ет упорядоченное, законосообразное перемещение (подобно дви­жению планет вокруг Солнца) и неупорядоченные, хаотические перемещения (подобно броуновскому движению молекул). В не­органической природе перемещения того и другого рода также разделены. Одни неорганические тела перемещаются по строго определенным орбитам (планеты вокруг Солнца, электроны во­круг ядра атома). Другие неорганические тела движутся неупоря­доченно, хаотично, случайным образом (броуновское движение молекул, перемещение элементарных частиц, приводящие к столкновениям). Поведение живого существа не является ни же­стко упорядоченным (необходимым, законосообразным), ни хао­тичным (чисто случайным), а соединяет в себе моменты того и другого, являясь в подлинном смысле свободным, т. е. основан­ным на возможности и способности живого существа выбирать путь в пространстве. Способностью выбирать путь в пространст­ве не обладают ни планеты, электроны, движущиеся по строго определенным орбитам, ни частицы газа, постоянно меняющие направление движения вследствие бесчисленных столкновений друг с другом. Опять же, если мы возьмем поведение зайца, когда он убегает от волка, то наглядно увидим, что в его "убегании" одинаково присутствуют моменты необходимости, упорядочен­ности и моменты случайности, неупорядоченности. Момент не­обходимости состоит в том, что поведением зайца руководит ин­стинкт самосохранения, потребность в самосохранении. Вследст­вие этого его перемещения упорядочены, если брать их в целом (как поведение), так как они сводятся в конечном счете к движе­нию в сторону от волка, уйти от преследования волка подальше. Момент случайности в поведении зайца сводится к тому, что стоящая перед зайцем проблема освобождения от преследования может быть решена по-разному, в зависимости от обстановки и наличных сил самого зайца (в частности, от степени его устало­сти). В реальной обстановке "убегания" заяц бежит не строго по прямой линии от волка, а зигзагами, совершая время от времени обманные движения, прыжки в сторону, останавливаясь, замирая и прислушиваясь и т. д. Заяц часто намеренно пытается запутать следы и этим самым бессознательно использует в своих "интере­сах" случайность. Для зайца в ситуации "убегания" случайное, хаотическое, непредсказуемое поведение — благо, а для волка такое поведение зайца — зло.

Если взглянуть на поведение живого существа или человека в течение всей его жизни (всего жизненного цикла развития), то можно увидеть, что моменты упорядоченности и неупорядочен­ности в поведении как бы распределены во времени, т. е. нахо­дятся в разном соотношении на разных стадиях жизненного цик­ла.

Движения младенца, ребенка по преимуществу хаотичны, беспорядочны, случайны. Младенец, например, может случайно ткнуть ручку в глаз и испугаться, заплакать. А кто наблюдал стайку ребят возле взрослых, то невольно, наверное, сравнивал поведение этой стайки с броуновским движением молекул. Во время перемены в школе творится самый настоящий бедлам.

Движения старика, напротив, очень скупы, строго упорядоче­ны и совершаются лишь по необходимости (я беру, конечно, крайний случай).

Движения человека в зрелом возрасте свободны, непринуж­денны, в меру расточительны и в меру скупы.

Будучи сложным s-движением поведение может быть разной степени сложности (в соответствии с тем или иным уровнем ор­ганизации живого). Поведение в этом плане подобно таким кате­гориям, как развитие, сложное противоречие, организм, свобода, сущность.

Поведением обладают уже простейшие живые организмы — одноклеточные. Об этом пишут в своих исследованиях этологи. Приведем выдержку из книги Р. Шовена "Поведение животных":

"Прежде всего отметим, что деление тела на центр и периферию, столь характерное для высших животных, у простейших отсутствует. Тем не менее они часто имеют довольно сложное строение и разнооб­разно реагируют на внешние воздействия. Некоторые из них, например ресничные инфузории, относящиеся к отряду Discotricha, могут выпол­нять относительно сложные действия с помощью своих ресничек и ще­тинок... Фолджер в 1926 году показал, что под влиянием механического раздражения у амебы мгновенно прекращается локомоция . Оказалось, что вызвать ту же реакцию во второй раз можно только после некоторо­го перерыва, причем если второе раздражение наносится до окончания критического периода, то длительность реакции больше, а период по­следующей инактивации короче. Сходный критический период после возбуждения был обнаружен также у различных солнечников и реснич­ных инфузорий. Более подробные исследования провел в 1921 году Да- нич на Vorticella nebulifera. Оказалось, что привыкание к раздражению наступает после 9 повторений при энергии 500 эрг, после 15 при энер­гии 1000 эрг, после 40 при 1500 эрг и после 420 при 2000 эрг. В обзоре Дженкинса приводятся многочисленные примеры привыкания, сумма- ции и утомления у простейших.

У простейших распространен клинокинез — форма двигательной активности, при которой число изменений направления движения в единицу времени тем больше, чем сильнее раздражение. Это реакция, подробно изученная Дженнингсом, представляет собой более прими­тивный вариант реакции избегания.

Возможно ли обучение у простейших? (Задает вопрос Р. Шовен и отвечает на него утвердительно — Л.Б.) Здесь следует упомянуть зна­менитые опыты Метальникова (1907-1917), который обучал парамеций узнавать несъедобные вещества и избегать их. По его данным, способ­ность к узнаванию улучшается с течением времени. Это заключение впоследствии было подтверждено другими авторами. Например, пара­мецию освещали пучком красного света и одновременно подбрасывали ей крупинки кармина, который она обычно отвергает. Если потом пара­мецию помещали в суспензию дрожжей, которые она обычно очень охотно поглощает, то оказалось, что при красном свете она делает это менее охотно, чем при белом. Такую реакцию относят к условным ассо- циациям"^[426].

Этологи говорят и об элементарных формах, актах поведения (клинокинезе, тропизмах и т. д.) и о "высших формах поведения". Тот же Р. Шовен пишет:

"в отличие от аналогичных работ по поведению основное внимание (в книге — Л.Б.) будет уделено максимальным функциональным воз­можностям живой машины, т. е. высшим формам поведения. Я вовсе не хочу сказать, что элементарные явления, вроде тех, что встречаются у примитивных организмов, лишены интереса, но, как сказал Кёлер, 'нет ничего загадочнее начала""^[427].

Р. Хайнд в своем фундаментальном труде "Поведение живот­ных" посвятил рассматриваемому вопросу отдельную главу ("Эволюция и поведение"). Параграф 27.1. он так и назвал: "Ка­чественные и количественные различия поведенческих признаков на разных уровнях филогенеза". Параграф начинается такими словами: "Совершенно очевидно, что животные, различающиеся по уровню сложности и типу структурной организации, обладают и соответствующими различиями в поведении. Однако точно охарактеризовать природу этих различий задача весьма труд­ная"^[428].

У животных и человека четко прослеживаются две формы по­ведения в зависимости от суточного ритма активности: бодрст­вование и сон. Перемещение и покой как будто нарочно разделе­ны, "разведены" по разным "углам" жизненного цикла. Получает­ся, как в неорганической природе они разделены, так и в живой природе они в какой-то мере обособлены друг от друга. Форма­ми обособления являются как раз бодрствование ("экологическая ниша" для перемещения) и сон ("экологическая ниша" для по­коя). Нетрудно, однако, заметить, что это обособление не абсо­лютно, оно только "в какой-то мере". Формы обособления явля­ются в то же время сложными формами опосредствования пере­мещения покоем (в случае бодрствования) и покоя перемещением (в случае сна). Хотя в состоянии бодрствования человек почти непрерывно двигается, совершает различного рода перемещения, он все же немало времени пребывает и в относительном покое вплоть до кратковременного дневного сна. Также и сон опосре­дован различными движениями тела. В стадии "быстрого" сна человек может совершать сложные координированные движения (например, грести руками). Специалисты утверждают, что "быст­рый сон" и связанные с ним телодвижения необходимы для пол­ноценного отдыха.

333.3.