Политическая экономия

Война является одной из основ для политической экономии но­вого типа. Оруэлл понял это первым. Радикальное отличие этой политической экономии в том, что ее целью является отнюдь не производство материальных ценностей.

Удивительное прозрение. «В начале двадцатого века мечта о будущем обществе, невероятно богатом, с обилием досуга, упоря­доченном, эффективном — о сияющем асептическом мире из стек­ла, стали и снежно-белого бетона, —■ жила в сознании чуть ли каж­дого грамотного человека». Эта картина служит декорацией к уто­пиям Хаксли и Замятина. Ho мир «1984» — «скудное, голодное, запущенное место по сравнению с миром, существовавшим до 1914 года».

Причина такого положения вещей кроется, по Оруэллу, в борь­бе классов. Машина и технология могли сами справится с самы­ми тяжелыми видами человеческого труда, приумножить богатст­ва и, в конечном счете, стереть социальные различия, до тех пор основанные на существовании богатства и его неизбежного спут­ника — знания. Чтобы общество и впредь оставалось иерархиче­ским — а именно такова цель правящей группы — нужно плано­мерно трудиться над поддержанием бедности и невежества. «За­дача состояла в том, чтобы промышленность работала на полных оборотах, не увеличивая количество материальных ценностей в мире». Единственный путь к этому — непрерывная война, пожи­рающая излишки производства. Паселение живет в условиях хро­нического недостатка всего, что повышает ценность самых незна­чительных привилегий и позволяет расцвести пышным цветом различиям между группами населения. Члены внутренней партии пользуются весьма скромными привилегиями: хорошие кварти­ры, качественное питание и прочие товары. Ho этого достаточно, чтобы их жизнь отличалась от жизни членов внешней партии, уровень которых настолько же превосходит уровень жизни «про­летарских масс». Атмосфера в обществе при этом будто в осаж­денном городе: куска конины довольно, чтобы провести черту между богатыми и бедными, а состояние войны оправдывает со­средоточение власти в руках высшей касты.

Последняя причина, объясняющая всеобщий зкономический упадок — замораживание технического прогресса и науки. И то и другое зависит от эмпирического мышления, которое не может вы­жить в зарегламентированном (regimented) обществе, не только из- за отсутствия свободы, несовместимого с деятельностью ученого, но и из-за того, что соотношение науки с реальным миром, эмпи­рика в чистом виде были искажены. «В Океании наука в прежнем смысле почти перестала существовать. Ha новоязе нет слова «на­ука». У технического прогресса осталось только два пути: поиск нового оружия и борьба со свободой. Таким образом вне войны и полицейского надзора, где эмпирический подход допустим, наука пребывает в стагнации или безнадежно отстает. B повозки впряже­ны лошади, тексты перепечатывают на машинке. Ученый из «1984» — это гибрид психолога и инквизитора, осуществляющий слежку и перевоспитание людей, либо техник, занимающийся только теми отраслями своей специальности, «которые связаны с умерщвлением».

Надо заметить, что писать экономическую часть Оруэллу было нелегко.

бесхозяйственность, с одной стороны, эффективность и мощь C

другой. Этим он заложил основы экономической теории, опере­жавшей экономическую мысль его времени: экономисты той поры делали вывод либо исходя иэ советской бесхозяйственности, либо из мощи. И выводы их были диаметрально противоположны^[70].

3)