Политическая экономия

Признаки новой исторической эпохи зарождаются в средневековой Западной Европе. Прежде всего, это – развитие городов, население которой состоит из ремесленников и торговцев, объединенных, соответственно, в цехи и гильдии.

Другие признаки новой европейской истории раскрываются в связи с процессами Реформации западного христианства. Нарастающий стихийный протест верующих против ошибочного поведения католической церкви и папского престола оформляется в массовые движения протестантов (лютеране, кальвинисты, пуритане и др.). Как следствие, в странах, где побеждают эти движения, зарождается капиталистический хозяйственный уклад – Швейцария, Нидерланды, Англия. К началу ХVIII в. они становятся самыми богатыми странами Европы.

Дело в том, что Реформация сняла формальные запреты на деятельность в сфере торговли и ростовщичества (кредита). Протестантская церковь провозглашает по сути новую этику в отношениях между хозяйственными субъектами. Эти нормы отражаются и в законодательстве. Например, признаются священными и неприкосновенными частная собственность, частная жизнь человека и сама его личность. Добродетелями считаются бережливость и честность. На волне обновленной веры в такие добродетели возникает и распространяется «венецианский счет», т.е. двойная бухгалтерия, а также приходит понимание, что без процента нет кредита, а без кредита нет бизнеса. Однако в странах, где победила контрреформация, развитие подобных экономических отношений тормозилось. Как правило, такие страны отставали в хозяйственном развитии, были беднее – Италия, Испания, Австрия, Польша.

Еще один ряд признаков начала новой истории Западной Европы выясняется с позиций Ренессанса, т.е. Возрождения. Речь идет о новом прочтении и переосмыслении античных авторов в области культуры и научных знаний. Так, в XVI в. экономические трактаты содержат уже идею о том, что богатство государства с вязано с фактом обладания большим количеством золотых и серебряных монет. Эта идея объединяет трактаты в единое учение, получившее название «меркантилизм» (итал. mercante – купец, торговец).

Связь между античной ойкономией и меркантилистским учением проявляется парадоксальным (греч. paradoxos – неожиданный, странный) образом – не в соответствии, а вопреки. По словам А. Монкретьена (1576-1621 гг.), написавшего в 1615 г. “Трактат о политической экономии”, можно вопреки мысли Аристотеля и Ксенофонта с уверенностью утверждать, что наука о накоплении богатств, как они ее называют, одинаковая как для государства, так и для семейных хозяйств⁷.

В ХIX в. термин «политическая экономия» (греч. politikos – государственный, общественный и ойкономия – управление хозяйством) становится общепризнанным, как название экономической науки, теории.

В предмете политической экономии идея богатства занимает центральное место. Об этом свидетельствует даже название главного труда А.

Проблема богатства рассматривается обычно в разрезе трех основных подходов: 1) что представляет собой богатство; 2) каковы источники богатства; 3) каким образом увеличивается богатство? Вместе с тем каждый из этих подходов приобретает существенные отличия в зависимости от позиции /взглядов, учения/ самих представителей политической экономии, отражающей своеобразие исторических этапов развития экономической деятельности.

Так, В. Петти (1623-1684 гг.) в Англии и П. Буагильбер (1646-1714 гг.) во Франции, представляющие позднюю ветвь меркантилизма, видят богатство страны в развитии и производства товаров, а источник этого богатства находят в труде, осуществляемом путем взаимодействия с природой. Приведем знаменитые слова В. Петти о том, что «труд есть отец и активное начало богатства, а земля – его мать»⁸.

Именно земледельческий труд рассматривается первоначально как производительный труд, создающий богатства капиталистического типа. Такой подход характерен для физиократов или экономистов, как называла себя группа французских мыслителей, символом учения которых становится Ф. Кенэ (1694-1774 гг.). Но главная научная заслуга физиократов (греч. phisis – природа, kratos – власть) состоит в том, что они впервые рассматривают капитал, как способ увеличения богатства страны. В этом способе выделяются такие специфические моменты, как фазы воспроизводства: производство – распределение – обмен – потребление, а также «ежегодные авансы» или издержки, чистый доход и др.

Качественно новый подход вытекает из тезиса А. Смита о том, что «богатство рождается из разделения труда». Ведь при этом в центре внимания оказывается производительность труда, повышение которой зависит не только от самого труда рабочий, но существенно зависит и от применяемых средств труда. Здесь выясняется, что процесс обновления, совершенствования орудий труда, который становится очевидным при мануфактурном производстве товаров, может быть представлен как решающее условие роста богатства.

Более того, если на отдельно взятых предприятиях орудия труда находятся в форме частного капитала, то вся система разделения труда, представленная с помощью взаимосвязей между различными предприятиями, является по сути общественным капиталом. Отсюда следует, во-первых, что рост богатства – это прежде всего накопление капитала, причем как частного, так и общественного. Во-вторых, процессы данного накопления управляются «невидимой рукой», по выражению А. Смита, которая скрыта во взаимосвязях, т.е. пропорциях, системы общественного разделения труда, выходя на поверхность в формах рыночных отношений. В-третьих, непосредственно богатство представляет как результат процессов накопления капитала, т.е. как растущие доходы различных видов, в том числе государственные доходы.

Следующий вопрос: надо ли капитал рассматривать как фактор производства, наряду с ранее известными факторами – труд и земля? На него впервые попытался ответить Д. Рикардо (1772 – 1823). Он воспользовался неопровержимым фактом, состоящим в том, что орудия труда являются продуктами ранее затраченного труда, т.е. прошлого труда.

Д. Рикардо исходит из тезиса о неразрывной связи между прошлым трудом, представленном в средствах производства, и живым трудом, т.е. деятельностью рабочих в процессе производства товаров. Поэтому он не только поддерживает ранее известную мысль о сложении всех затрат труда, прошлого и живого, в процессе ценообразования, но придает ей всеобщий характер. По сути дела фактор капитала сводится к фактору труда. При этом забвению предается производительное значение капитала, для которого характерно следующее: «выгода от экономии живого труда перевешивает ущерб от затраты прошлого труда (который был употреблен при создании этого капитала)»⁹.

По Д. Рикардо, в центре внимания оказывается рост трудозатрат, из которого следует при прочих равных условиях снижение, убывание доходности. В тенденции это убывание стремится к нулю. Отсюда вытекают мрачные перспективы капиталистического способа производства. Применительно к богатству подобные перспективы могут преодолеваться лишь путем перераспределения доходов. «Определить законы, которые управляют этим распределением, пишет Д. Рикардо, - вот главная проблема политическая экономии¹⁰.

Именно трудозатратный подход в определении источника богатства становится теоретическим основанием для развертывания критики капиталистической действительности и, соответственно, политической экономии, как науки. Наиболее радикальной (лат. radikalis – коренной) вариант этой критики содержится в «Капитале» – главный труд К. Маркса (1818 – 1883). Здесь критика капиталистического богатства доводится до логического конца, т.е. необходимости революционного превращения этого богатства в нечто иное – коммунистическое представление о богатстве общества.

Важно понять, что в течение XIX в. политэкономия становится не только общепризнанной формой экономической теории. Одновременно она превращается в остродискуссионное поле по своему центральному вопросу – о накоплении капитала (богатства) и его последствиях. Исторически сжатые, насыщенные сроки этой полемики соответствует представлению о кризисном состоянии самой науки. Основные моменты данного кризиса классифицируются по двум признакам.

Во-первых, нельзя, невозможно различные по своей природе факторы производства сводить к одному основанию, например, к труду. О проблеме подобного сведения задумывался еще В. Петти. Он писал: «… Это приводит меня к важнейшему вопросу политической экономии, к вопросу о составлении уравнения между землей и трудом, для того чтобы стоимость каждого предмета могла быть выражена при помощи одного из этих факторов»¹¹. Однако подобные взаимовыражения факторов остаются совершенно неизвестными и в настоящее время. Не случайно в политэкономии появляется концепция трех факторов товарного производства – труд, земля и капитал, - которую впервые сформулировал Э. – Б. Сэй (1767 – 1832).

Во-вторых, нельзя, невозможно развитие капиталистического товарного производства сводить только к обогащению хозяйств. Наряду с увеличением богатства, частного и общественного, в качестве еще более значимой цели «накопления капитала» выступает и объективно осуществляется потребление – процесс удовлетворения растущих потребностей населения, или рост благосостояния народа. Впервые этот новый подход в политэкономии применил С.Сисмонди (1773 – 1842).

Констатируя, что в политэкономии «считается принципиально установленным, что производство сокращается, так же как и расширяется, пропорционально потребностям»¹², С. Сисмонди обращает внимание на неопределенность или бесконечное разнообразие потребностей человека. Поэтому существует очень непростая проблема соизмерения производства и потребления товаров. На практике она решается с помощью торговли. Однако последняя «нуждается не в потребностях, а в покупателях»¹³. Следовательно, центр теоретического внимания предстоит перенести на платежеспособный спрос потребителей товаров и услуг.

Середина XIX в. насыщена исследованиями рыночного спроса. В них участвуют различные школы экономистов – австрийская, лозанская, английская. Но в целом эти исследования приводят к маржиналистской (лат. margo – край, граница) революции в политической экономии. Изменения были настолько радикальными, что наука поменяла даже свое имя – начиная с У. Джевонса и А. Маршалла, в англоговорящих странах ее стали называть экономикс.

1.1.3.