Гассеты по отношению к библиографическим профессиональным кадрам,

лиографии и развития библиографоведческой мысли. Мне показалось чрезвычайно интересным применение учения о поколениях X. Ортега-и-

которое А. В. Соколов использовал и ранее в своих книгах о российской

₂

интеллигенции .

Рассмотрение развития библиографоведческой мысли начинается с работ основателей библиографоведения, живших во второй половине XIX

в., и завершается публикациями, вышедшими в наши дни, т. е. глава закан­чивается анализом идей постнеклассического библиографоведения, воз­никшего в XX в.

Это позволяет авторам органично перейти к разговору о теории биб­лиографии в третьей главе. В параграфах, посвященных задачам и пред­метной области библиографии и существующим теоретическим концепци­ям библиографии, авторы еще раз обозначили различные оценки научного вклада в развитие теории библиографии О. П. Коршунова, а также оха­рактеризовали концепции Л. В. Астаховой, А. И. Барсука, Э. К. Беспало­вой, М. Г. Вохрышевой, Н. Б. Зиновьевой, А. А. Гречихина, В. А. Фокеева. В оценке состояния развития теории библиографии могу присоединиться к позиции А. В. Соколова, признающего в качестве ее отца-основателя О. П.

Коршунова и с горечью отмечающего отсутствие общепризнанного лидера среди ученых в пост-неклассический период. Главными достижениями со­временного состояния теории библиографии названы: единодушное при­знание фундаментальности таких проблем, как сущность библиографии, ее социальные функции, свойства, структура; сущность явления библиогра­фическая деятельность с ее структурными элементами; признание биб­лиографоведения в качестве научной дисциплины и важности изучения ее взаимосвязей с другими науками. Однако на признании фундаментально­сти вышеназванных научных вопросов единодушие среди современных ученых заканчивается. А. В. Соколов отмечает, что очень мало согласия в рекомендуемых путях разрешения перечисленных проблем». Его смущает, «что каждый из прорабов Дворца библиографоведения строит его по соб­ственному проекту». Меня это обстоятельство не смущает, а чрезвычайно огорчает и раздражает. Считаю, что демонстрация амбиций и нежелание или неумение признавать правоту других приведет к тому, что теория биб­лиографии так и останется в виде начал, разработанных нашими учи­телями. Несогласованность между собой существующих ныне многочис­ленных библиографоведческих концепций вызывает уныние и рождает со­мнение в эффективности научного поиска, проведенного в последние го­ды. Такое состояние дел не может способствовать доведению библиогра­фоведения до уровня науки, не только описывающей явления, но и вы­являющей закономерности развития исследуемого объекта, прогнозирую­щей его дальнейшее движение. По-видимому, именно это состояние тео­рии нашей науки и отсутствие прогнозов ее развития приводит к тому, что появляются высказывания в правомерности ее существования в новой ин­формационной ситуации, связанной с внедрением компьютерных техноло­гий.

Одна из возможностей преодоления кризиса современного этапа раз­вития теории библиографии, по мнению А. В. Соколова, лежит в класси­фикации всех представленных концепций и отнесении одних к общим, других к частным (последние можно рассматривать как интерпретации). Конечно, нужна конструктивная работа, обобщающая все достижения библиографоведческой мысли, и, безусловно, правильным является его же утверждение о необходимости авторитетного научного лидера для даль­нейшего продвижения вперед в развитии науки о библиографии. Без этого невозможно преодолеть ситуацию, образно представленную в известной басне И. А. Крылова о лебеде, раке и щуке.

Последний параграф данной главы посвящен рассмотрению возмож­ностей раскрытия законов и закономерностей в библиографии. Эта про­блема очень долго декларировалась, но фактически до 2004 г. не было публикаций, в которых бы предлагалось ее решение. Сейчас же только в работах М. Г. Вохрышевой и В. А. Фокеева перечисляется несколько биб­лиографических законов. Это перечисление может быть продолжено и с помощью работ других авторов^[74]. В связи с этим не могу не сказать о кон­структивной позиции А. В. Соколова, предлагающего систематизировать все открытые законы и закономерности функционирования библиографи­ческой информации в социуме на отраслевые (частные), межотраслевые и всеобщие (универсальные) или, иначе, на логические или философские. Заслуживает внимания его предложение использовать кванторы общности и кванторы существования для отличия законов от фактографических опи­саний.

Высоко оценив поиски законов и закономерностей библиографии, предпринятые Н. А. Слядневой, Г. Ф. Гордукаловой и О. М. Зусьманом, А.

В. Соколов дает объяснение существующей ныне пассивности при реше­нии проблемы законотворческой деятельности в библиографоведении и от­мечает факт перехвата библиографической проблематики в этом направле­нии представителями научной информатики. Среди перехваченных биб­лиографических проблем и открытых законов и закономерностей оказа­лись: закон С. Бредфорда; закономерности, существующие при проведении информационно-документального поиска с характеристиками релевантно­сти и пертинентности; открытие зависимости, определяющей потребность в информационном обслуживании, которая связана с объемом знаний, тре­бующихся специалисту для выполнения его должностных обязанностей, и объемом знаний, полученных им в процессе профессиональной подготов­ки.

Захват этой объективно библиографической проблематики дружест­венной наукой информатикой привел к тому, что данное знание, за исклю­чением закона Бредфорда, скудно представлено в учебной библиографиче­ской литературе. Пора уже поблагодарить информатиков за ценный вклад в библиографоведение, в частности в такой его раздел, как методика и тех­нология, и активнее осваивать это знание, адаптировать его к библиогра­фической терминологии и представлять в учебниках и учебных пособиях.

С большим удовлетворением я отметила совпадение своей позиции с

утверждениями А. В. Соколова об исходной и сугубо библиографической

₂

поисковой функции . Признание поисковой функции в качестве единст­венной сущностной (специфической) функции библиографии работает на межнаучную интеграцию, которая так необходима библиографической науке. Убедительны слова А. В. Соколова о потребности в создании еди­ной теории информационно-поисковых систем и о месте и назначении библиографии в качестве поисковой инфраструктуры по отношению ко всем социально-коммуникационным институтам.

В первом параграфе «Понятие о методологии и методах библиогра­фии» четвертой главы явно солирует В. А. Фокеев. Проведя краткий экс­курс в историю вхождения в понятийный аппарат библиографоведения терминов методика и методология, он выделяет в методологии четыре уровня с учетом специфики используемых методов и перечисляет задачи, стоящие перед современными библиографоведами-методологами. Его классификация методов библиографоведения в целом получила одобри­тельную оценку собеседника, но библиографический метод, по мнению А.

В. Соколова, рассматривается неоправданно широко и в такой трактовке поглощает и библиографоведческую деятельность, и библиографоведче- скую мысль. Это несогласие не прерывает диалога, и далее В. А. Фокеев развивает мысль о динамике развития научных методов библиографоведе­ния, исходя из господства той или иной научной парадигмы.

В следующем параграфе «Принципы библиографии (библиографи­ческой деятельности)» ученые обменялись необходимыми уточнениями по поводу основополагающего понятия принцип, который в научном позна­нии принимается без доказательств, т. е. является аксиомой. Харак­теристику принципов библиографии, вытекающих из ее функциональной структуры, провел В. А. Фокеев, но важен вывод А. В. Соколова: наличие очень большого перечня принципов, который может быть еще и дополнен, говорит лишь о том, что и эта научная проблема требует дальнейшего рас­смотрения и решения.

Для начинающих исследователей проблема выбора методов и под­ходов является сложнейшей задачей, нелегко и тем, кто ведет лекционные занятия с аспирантами и должен подготовить обзор библиографоведческой методологии. Для меня подготовка лекции о научных подходах в библи­отековедческих, библиографоведческих или книговедческих исследовани­ях была одной из самых сложных, материал собирался по крупицам, и по­сле многочисленных переписываний и правок удовлетворение произве­денным научно-методическим продуктом так и не наступило. С каким же восторгом и чувством глубокой признательности я прочитала всю главу о методологии библиографоведения и особенно параграф о научных подхо­дах! Каждый из авторов представил подходы, которые или сам разрабаты­вал, или активно использовал в своей деятельности, отметил их достоинст­ва или ограниченность при получении (добыче) нового знания. В послед­ней главе, как и во всех предшествующих, ярко проявились различные способы поиска научной истины участниками научной беседы. У В. А. Фокеева, по словам его собеседника, — это «пафос отрицания», а у А. В. Соколова — поиск компромисса и преемственность с учеными, раз­рабатывавшими ту или иную проблему. Мне больше по душе отношение к коллегам, которое демонстрирует А. В. Соколов.

Но справедливости ради скажу: различия в подходах к оценке про­шлых достижений нашей науки — одно из обстоятельств, определивших возможность появления данной книги, одно из оснований диалога, кото­рый позволил в динамичной и очень увлекательной форме представить всю палитру решенных и нерешенных проблем современного библиогра­фоведения.

В «Заключении» очень коротко изложено то, что обсуждалось уче­ными: характеристика современной библиографии как завершающего эта­па «классической», традиционной библиографии XX в. и первоначальной формы будущей библиографии XXI в.; попытка еще раз обосновать идею постпрото(нео)библиографии. Особого внимания заслуживают высказы­вания В. А. Фокеева об электронной библиографии, которая только зарож­дается и тайны которой овладевают умами самых пытливых из библиогра- фоведов. Конечно, очень хочется поверить А. В. Соколову и его прогнозам на будущее библиографии, которое он видит в возможности превращения современной библиографии «во всезнающего информатория глобальной сферы». Давно известно, что будущее не приходит само, мы его творим и приближаем своими трудами. Среди этих трудов чрезвычайно значимы научные изыскания современных библиографоведов, и, по-видимому, са­мые главные библиографические открытия, связанные с новой средой функционирования библиографической информации, у нас впереди.

Подготовка научных кадров российских библиотековедов и библио- графоведов насчитывает не одно десятилетие, но никогда еще не было та­кого мощного обеспечения этого направления вузовской деятельности обобщающими научно-педагогическими изданиями. В рецензируемой кни­ге можно найти ответы на все вопросы, включенные в типовую программу по подготовке к сдаче кандидатского минимума по научной специальности 05.25.03 - «библиотековедение, библиографоведение и книговедение». В связи с очень тесной интеграцией научных дисциплин, входящих в эту специальность, многие нерешенные вопросы указанных наук являются общими, а это ведет к тому, что проблемы, освещаемые в данном издании, не только библиографоведческие, они в значительной степени присутст­вуют во всех документально-коммуникационных сферах. Материалы, представленные в главах, посвященных теории и методологии библиогра­фии, правомерно использовать аспирантам, готовящим диссертации и по библиотековедению, и по книговедению.

Общая оценка данной книги очень высока. Научно-практическое по­собие - существенное подспорье тем, кто готовит научно­исследовательские кадры для информационной и документально-комму­никационной сферы, а главное, это неоценимая помощь молодым ученым. Вместе с изданием хрестоматии, составленной Ю. Н. Столяровым, и его

лекций^[75] эта книга войдет в число самых используемых, самых важных и нужных для тех, кто стремится познать тайны библиотечно-библи­ографической науки.