Бог как Ум

Ha помощь интерпретатору приходят два более или менее ясных, хотя и косвенных указания в тексте самого «Тимея». B середине диалога, там, где Тимей резче обычного прерывает повествование, предлагая на­чать все сначала и посмотреть на вещи с другой точки зрения (47e-48e), он роняет фразу, послужившую впоследствии фундаментом для рассуж­дений множества толкователей загадочного Демиурга: «Все до сих пор нами сказанное, за незначительными исключениями, описывало вещи как они были созданы умом-демиургом. Однако рассуждение наше долж­но перейти к тому, что возникло силой необходимости; ибо из сочета­ния ума и необходимости произошло смешанное рождение нашего кос­моса» (47e-48a). Приведенный текстдаетоснование предположить, что Платон отождествлял Демиурга с умом и противопоставлял его необхо­димости.

Это предположение подкрепляется следующими текстами из «Фи- леба» и «Софиста»: «Во Вселенной,- говорит Сократ в «Филебе», — есть и огромное беспредельное, и достаточный предел, а наряду с ними — некая немаловажная причина, устанавливающая и устрояющая в порядке годы, времена года и месяцы. Эту причину было бы всего правильнее назвать мудростью и умом... Следовательно, благодаря силе причины в природе Зевса содержится царственная душа и царственный ум... И не считай, Протарх, что мы высказали это положение необдуманно: оно принадлежит тем мудрецам, которые некогда заявляли, что ум — их со­юзник — вечно властвует над Вселенной... Оно же дает ответ на мой вопрос: ум относится к тому роду, который был назван причиной всех вещей» (30 c-e). Немногим раньше в «Филебе» идет речь о том, что на­ряду с тремя уже найденными в ходе рассуждения родами: пределом, беспредельным и смешанным из них родом чувственных вещей, — не­обходимо принять и четвертый вид — причину возникновения нашего смешанного мира. Эта причина постоянно именуется то ттоюйѵ и то dv)piovqyovv (26е-27в), и именно она и оказывается затем умом (vovg), или мудростью (аофІа).

Bce эти свидетельства, казалось бы, не оставляют сомнений в том, что Демиург, действующий в «Тимее» — не кто иной, как вселенский ум, «царь неба и земли» («Филеб», 28c).