4.3. Институциональная стоимость и рентные доходы

Экономические и институциональные отношения образуют единую систему хозяйственных отношений. С учетом наличия фор­мальных и неформальных экономических институтов любая рента есть категория институциональная.

Согласно современной интерпретации известной теоремы Коуза "с точки зрения эффективности не имеет значения, как первоначально распреде­ляются права, при условии, что можно свободно обмениваться ими"^1. Та­кой подход справедлив при условии эффективно действующих институтов рынка. В рыночной экономике России вряд ли можно признать наличие развитой институциональной системы рыночных механизмов, и поэтому все пороки быстрой приватизации здесь не могут быть преодолены через свободный обмен экономических прав. Свободный обмен прав в экономи­ческой интерпретации в широком смысле есть интегрированный рынок ресурсов производства, так как сами права есть лишь права на капитал в его действительной и фиктивной формах. Институциональная форма здесь особо необходима лишь потому, что она позволяет разграничить, диффе­ренцировать эти процессы в зависимости от сложившихся отношений соб­ственности с учетом вложения и пользования. Другим заблуждением в попытке упрощенно применить теорему Коуза к российской действитель­ности является желание иметь свободный рынок без достаточных трансак-ционных издержек. Теорема Коуза предполагает: "Для эффективности не имеет значения, как первоначально распределяются законные права, при условии, что трансакционные издержки обмена равны нулю... но при ус­ловии, что обмен ими происходит в условиях совершенно конкурентного рынка" . Можно согласиться со следующим мнением Р. Кутера: "наибо­лее слабым местом теоремы является утверждение, что права распределя­ются эффективно при совершенной конкуренции... условия эффективно­сти можно рассматривать как условия равновесия на конкурентном рынке, где происходит обмен прав на внешние эффекты... Но эта формула мало что дает для практики, так как внешние эффекты по самой своей природе препятствуют формированию конкурентных рынков" . Ограничивая дей­ствие теоремы Коуза только свободным конкурентным рынком, исследо­ватели тем самым ставят ее в жесткие рамкам стоимостного процесса, где отсутствует проблема движений фиктивного капитала и образования рен­ты. В этих случаях можно считать, что трансакционные издержки близки к нулю. Иное дело, при переходе от стоимостных к маржинальным функци­ям ценообразования, здесь возникает большое разнообразие природных и технологических рент, переплетение их, появление производных видов институциональной (политической) ренты - все это можно рассматривать как следствие "внешних эффектов".

создание разнообразных форм организованных рынков (например, бирже­вых), и здесь в ходе развития общественного разделения, например, на финансовом рынке, возникают не только специализированные институты, через которые происходят операции по купле-продаже ценных бумаг, ва­люты и т.д., но и институты, обеспечивающие инфраструктурное обслу­живание рынка (биржи, депозитарии и т.д.). В результате при общем со­кращении производственных и трансакционных издержек доля последних может увеличиваться за счет развития институтов рынка, способных обес­печивать на новой информационно-технологической основе свободный обмен прав.

В экономической литературе понятие ренты часто связывают с доходом собственника некоего ресурса, предоставляемого во времен­ное пользование. В современном энциклопедическом издании по эко­номике рента трактуется как плата за пользование ресурсами - землей, трудом, оборудованием, идеей или даже деньгами. Ренту за пользова­ние трудом обычно называют заработной платой, за пользование зем­лей и оборудованием - рентой, плату за пользование идеей - роялти, а плату за пользование деньгами - процентом . Дифференциальную рен­ту в основном сводят к природной и технологической ренте, но в лю­бом случае речь идет о доходе, который выступает избытком рыноч­ной над действительной ценой продукта и предполагает функциони­рование рентного ресурса как некоторой потребительной стоимости. Поэтому, даже используя свободное толкование ренты, мы не можем утверждать, что вся заработная плата есть некая рента. Лишь избыток зарплаты над ее нормальным уровнем становится при определенных условиях дифференциальной рентой. Это можно отнести и к другим рентным ресурсам, которые в целом следует объединить под названи­ем "дифференциальная технологическая рента".

Центральная проблема экономического анализа рентных отноше­ний заключается в том, что рента (абсолютная и дифференциальная) является доходом собственника соответствующих рентных ресурсов. В институциональном аспекте рента может иметь принципиально иное толкование. Для предпринимателей, использующих рентные ре­сурсы (плодородие земли, продуктивность месторождений полезных ископаемых, патенты на новейшую технологию и т. д.), рента высту­пает как часть хозяйственных издержек в форме соответствующей арендной платы. Рента как арендная плата по сути есть трансакцион­ная часть хозяйственных издержек. Аренда есть издержки предпри­нимателя при заключении договора аренды. В этом смысле они вы­ступают непосредственно как категория институциональной теории хозяйственного развития. Роль такого подхода в общем понимании проблем образования рыночной стоимости приобретает существенное значение.

В соответствии с делением хозяйственных отношений на эконо­мические и институциональные издержки хозяйственной деятельно­сти также приобретают двоякий характер. Хозяйственные издержки включают экономические и трансакционные затраты. Количественно это вполне понятно, так как действительная стоимость + аренда (рен­та) равны предельной действительной стоимости, которая становится основой формирования рыночной стоимости. Предельная действи­тельная стоимость - это стоимость, сформированная на рынках сво­бодной конкуренции. По сути, вопрос требует уточнений. Различия между стоимостной и рентной кривыми предложение состоит в раз­ном типе рынков. В первом случае - это рынок совершенной, а во-втором - несовершенной конкуренции. Аренда отличается от ренты (которая составляет ее основу) не только тем, что в ней часто учиты­вается амортизация, затраты оборотного капитала и процент за поль­зование постоянным капиталом. Важно другое - аренда есть важней­шая часть арендного договора. При его заключении предприниматель получает в ограниченное пользование рентный ресурс как капитал. Монополия собственности в пределах арендного договора по ряду важнейших параметров землепользования перестает действовать. В результате арендный договор позволяет рассматривать формирование хозяйственных издержек как совокупность экономических и трансак-ционных (арендных) затрат в рамках рынка совершенной конкурен­ции. Соответственно, формируется институциональная стоимость предложения продукции как сумма действительной стоимости и тран-сакционнных издержек. Естественно, такая институциональная стои­мость не является устойчивой категорией рынка совершенной конку­ренции. Изменение арендных договоров (сроков и размера аренды) постоянно влияет на уровень институциональной стоимости предло­жения, поэтому движение ее сопряжено с периодическим воздействи­ем монополии собственности на рентные ресурсы. Общая сумма ин­ституциональной стоимости предложения, определенная как средне­взвешенная, равна рыночной стоимости. В табл. 4.1. и 4.2. представ­лена на основе условных данных модель расчета индивидуальной, действительной, рыночной и институциональной цены продукции земледелия.

Действительная цена на каждом классе земли равна средней индиви­дуальных цен производства продукции всех его участков (хозяйств), что является исходным процессом. Индивидуальная цена производства рас­считана на базе одинаковой нормы средней прибыли (20 %). В таблицах представлены два периода действия арендного договора. Рыночная цена определяется в обоих периодах на основе действительной цены произ­водства при дополнительных вложениях (класс Д при искусственном плодородии земель). Эти вложения в первом и втором периоде могут быть на любых классах А, Б, В и Г, но для простоты понимания расчета нами выделены в виртуальный класс Д.

Первый период соответствует первоначальному отрезку (первый год) действия договора, важнейшей особенностью его является уста­новление размера аренды на основе средних условий производства на лучших, средних и худших классах. Особенностью второго периода, который соответствует последнему отрезку времени (последний год) аренды, является использование первоначальной нормы аренды при увеличении вложений капитала и продукта на всех классах земли, включая и класс Д. В табл. 4.1, 4.2 осуществлена попытка как можно более полно представить варианты дополнительных вложений капи­тала на каждом классе. Рамки работы тем не менее не позволили рас­смотреть максимальное их количество, но мы выделили важнейшие из них - при падении эффективности дополнительных вложений капи­тала (классы А), при неизменности (Б) и росте ( В, Г и Д ). Кроме то­го, переход от начального к завершающему периоду сопровождается, по нашим расчетам, повышением рыночной цены, равной действи­тельной цене единицы продукта класса Д.

Институциональная цена (табл. 4.2.) различается в нашей моде­ли на двух уровнях в виде индивидуальной цены продукции пред­приятия, индивидуальной цены класса земли и рыночной цены. Рыночная цена продукции есть единая (по отраслям) для экономи­ки институциональная цена. Ее можно назвать институциональной рыночной ценой. Институциональная цена предприятия (или груп­пы предприятий - лучших, средних и т. д.) строится на основе сум­мы экономических и трансакционных издержек хозяйства, средней нормы прибыли к действительному капиталу. Трансакционные из­держки в расчетах равны аредной плате. Институциональная цена продукции класса земли есть средневзвешенная институциональная цена предприятий (хозяйств), которые используют данные земли.

В начальном периоде действия арендного договора учет аренды в виде трансакционных издержек при образовании институциональной цены, определение минимального размера капитала на уровне средних условий производства означают, что институциональные цены всех классов земли равны рыночной цене (см. рис. 4.5.)

Учет аренды в составе хозяйственных издержек кардинально меняет график цены предложения (рис. 4.5). Кривая цены пред­ложения (см. рис.4.5) при учете аренды в виде трансакционных из­держек хозяйственной деятельности приобретает весьма схожий вид с традиционной кривой действительной стоимости в условиях рынка со­вершенной конкуренции.

Рис. 4.6. Действительная, рыночная и институциональная цены по классам земли и хозяйствам (завершающий период аренды)

Изменение действительной цены представлено на рис. 4.6 в ви­де значений ряда 1. Графики показывают возможность разрыва между рыночной ценой (ряд 3) и институциональной ценой продук­ции классов земли (ряд 2). Разница между рыночной и институцио­нальной ценой есть дифференциальная рента 2, которую присваива­ет арендатор в течение арендного срока. В начале нового срока аренды собственник земли постарается (при благоприятной конкурен­ции капиталов) учесть дифференциальную ренту 2 в арендных пла­тежах, тем самым кривая институциональных цен вновь приблизится к прямолинейному графику рыночной цены. Показанная модель образования институциональной стоимости в разные периоды аренд­ного договора имеет не только узкое (для земледелия), но и широкое значение для всех рентных процессов в экономике (включая все виды природной и технологической ренты). В наших примерах показана общая закономерность формирования институциональной цены: по мере действия договора (контракта) на использование рентных ресурсов институциональная цена все более переходит из ликвидной в менее ликвидную форму.

Несмотря на то, что земля не имеет стоимости, ее рыночная цена есть фиктивная стоимость; кругооборот капитала, связанный с инвестициями на приобретение земли, а точнее, на покупку прав собственности на зем­лю, является вполне реальным процессом инвестирования денег в при­обретение фиктивного капитала. Кругооборот капитала, затраченного на покупку земли, можно представить формулой

Д - земля (земельная собственность) - Д' (Д + А Д),

где Д - авансированный капитал на покупку земли; А Д - накопленная за счет аренды прибыль; Я - годовая рента (аренда);

п - количество лет использования купленной земли.

Земельная рента здесь выполняет функцию добавленной стоимости. При покупке земли ее собственник точно так же, как и фермер, стремится получить на вложенный капитал, по крайней мере, доход не меньше про­цента. Однако существуют реальные отношения конкуренции не только между арендаторами, но и между собственниками земли. Здесь ситуация в значительной степени связана с положением самих собственников земли, как и с возможностями частного капитала арендаторов в сельском хозяй­стве. Любая рента (абсолютная и дифференциальная) возникает как ре­зультат рыночной цены в виде рентного дохода в рамках монополии хо­зяйствования, но в результате купли-продажи на рынке аренды земли зе­мельная рента становится условием образования монополии хозяйствова­ния. Она входит в издержки при образовании монополии хозяйствования. Рента есть доход для собственника земли и элемент издержек для аренда­тора. В этом смысле монополия на землю как объект ведения хозяйства не может реализоваться в земельной ренте (в пределах арендной платы) как виде дохода. Следовательно, переданные некоторые права (свойства), присущие собственности, от арендодателя к арендатору должны найти ка­кие-то собственные формы выражения в доходе. Речь идет об особой час­ти земельной ренты. Эта часть ренты является доходом, она получила название дифференциальной ренты 2. Дифференциальная рента 2 яв­ляется формой реализации монополии на рентный ресурс как на объект хозяйствования со стороны предпринимателя. Суть этих от­ношений можно определить как отношения квазисобственности.

Различия квазисобственности непосредственно связаны с понятием квазиренты. Общеизвестна позиция А. Маршалла по вопросу определения ренты и квазиренты: "Если какое-либо имущество, например, дом, фор­тепьяно или швейную машину, на время одалживают, плату за его исполь­зование часто называют рентой. Экономисты могут без ущерба для себя применять этот термин в тех случаях, когда рассматривается доход с пози­ции индивидуального предпринимателя"^1. Здесь понятия ренты как до­хода для арендодателя и дохода для индивидуального предпринимателя, естественно, у А. Маршалла совпадают, т.е. индивидуальный предприни­матель является собственником используемых средств производства и его доход в определенной части есть форма реализации этой собственности. В связи с понятием квазиренты А. Маршалл писал в первом томе "Принци­пов экономической науки", что "... всякая машина может давать доход, носящий характер ренты и иногда называемый "рентой", хотя, в общем, представляется более правильным называть его "квазирентой". Но мы не можем с полным основанием говорить о проценте, приносимом машиной. Если вообще употреблять термин "процент", он должен относиться не к машине как таковой, а к ее денежной стоимости" . Таким образом, в об­щем случае есть квазирента, образование которой непосредственно связа­но с функционированием капитала во всех отраслях экономики. Возник­новение ее предполагает кругооборот капитала, а точнее, превращение ка­питала из денежной в производительную форму, в результате чего должен быть создан продукт, при реализации которого возник бы избыток стоимо­сти над ценой производства. В экономической литературе аналогичная си­туация описана в связи с возникновением строительной ренты. Во втором томе "Принципов экономической науки" А. Маршалл дает ряд интересных замечаний по поводу квазиренты. "Появившиеся... неправильные толкова­ния природы квазиренты, - подчеркивает он, - объясняются, очевидно, не­достаточным вниманием к различиям между короткими и долгими перио­дами при рассмотрении стоимости и издержек. Например, утверждали, что квазирента - это "не оправданная необходимостью прибыль... Квазиренту изображали также как разновидность "конъюнктурной" или "случайной" прибыли и тут же, почти не переводя, вовсе не как прибыль или процент, а лишь как собственно ренту. На данный момент она выступает как конъ­юнктурный или случайный доход, однако в долгосрочном плане рассчиты­вают, что она станет приносить - и она обычно приносит нормальный про­цент (или когда сюда включают и управленческие доходы, прибыль) на свободный капитал" .

А. Маршалл замечает, что ". как только рассмотрение хозяйственной деятельности переносится с позиции индивидуума на общество в целом,

преимущество оказывается на стороне применения термина "рента" по от­ношению к доходу, извлекаемому из даров природы. Вот почему термин квазирента будет в настоящее время употребляться по отношению к дохо­ду, извлекаемому из созданных человеком машин и других орудий произ-водства"^1. Нам представляется, что А. Маршалл в этом случае, будучи од­ним из основоположников маржинализма, не может увязать свою теорию цен с классической теорией стоимости и, в частности, деления рыночной стоимости (рыночной цены) на ренту как фиктивную стоимость и действительную стоимость. Если последовательно считать, что все цены формируются на базе предельных общественных издержек, то наряду с природной рентой в традиционных рентных отраслях (сельское хозяйство, добывающая промышленность и т.д.) будет возникать рента в других сфе­рах экономики, связанная с более эффективным использованием "создан­ных человеком машин и других орудий производства" . В этом плане А. Маршалл уточняет понятие квазиренты, отмечая "наличие границы между квазирентой, которая не входит и прибылью, которая непосредственным образом входит в нормальную цену предложения продукта для периодов не очень большой продолжительности" . По нашему мнению, при уточне­нии понятия квазиренты в данном положении А. Маршалла "речь может идти о той части прибыли, которую получает арендатор в пределах срока аренды и которая может превратиться в земельную ренту при перезаклю­чении арендных договоров "^4. То есть здесь под понятием квазиренты име­ется в виду часть классической ренты, которая возникает в рамках рыноч­ной цены в пределах арендного срока и которая не достается собственнику земли. Такой подход при объяснении квазиренты представляется весьма интересным как в теоретическом, так и в практическом аспекте. Мы лишь дополняем его, указывая на то, что часть классической совокупной ренты в виде арендной платы становится частью издержек производства, а часть дифференциальной ренты 2 принимает форму квазиренты. Квазиренту нельзя отнести к используемому арендатором капиталу. Она есть резуль­тат вложений арендатора в производство и в аренду (суть здесь не меня­ется от того, что эти затраты возмещаются арендатором за счет рыночной цены). В денежном выражении земельная собственность проявляется че­рез цену земли, которая есть капитализированная рента, а точнее, капита­лизированная арендная плата за ее пользование. Аренду можно рассмат-

ривать как цену квазисобственности, а квазиренту - как форму ее реализа­ции. В этом аспекте аренда становится частью оборотного капитала земле­пользователя.

Рассуждения о квазисобственности и квазиренте (дифференциальной ренте 2) будут достаточно обоснованными, если мы покажем четкую границу между рентными факторами, которые способствуют образова­нию этой формы рентного дохода. Рассмотрим этот вопрос примени­тельно к важнейшей традиционной рентной отрасли - земледелию. Дифференциальная рента 2 рассматривалась в этой отрасли как ре­зультат интенсификации сельскохозяйственного производства. Допол­нительные вложения являются первопричиной образования дифферен­циальной ренты 2 в земледелии в классическом ее понимании, если в их результате возникает избыточная прибыль за счет повышения уровня искусственного плодородия почвы. Напротив, при неизменном уровне искусственного плодородия почвы избыточная прибыль может стать результатом эффективных дополнительных вложений в связи с внедрением достижений научно-технического прогресса. Природу та­кой избыточной прибыли необходимо рассматривать двояко. Если эти достижения являются предметом монополизации (формальной или не­формальной) со стороны предпринимателя, то избыточную прибыль следует рассматривать как технологическую ренту. Наоборот, при внедрении общераспространенных достижений науки и техники, избы­точная прибыль возникает в рамках конкурентного рынка, т.е. является частью действительной стоимости. В.В. Новожилов прав, когда утвер­ждает, что "понятие дифференциальной ренты позволяет обобщить схему ценообразования в условиях перехода к лучшим средствам труда, т.е. по­строить на этой основе общую схему ценообразования в условиях перехо­да к лучшим средствам труда - как невоспроизводимым, так и воспроизво­димым... Старые, менее эффективные машины будут аналогичны относи­тельно худшим участкам земли, а понижение прибыли от этих машин уподобится понижению ренты с ранее вовлеченных в эксплуатацию зе­мель. Моральный износ устарелых машин можно сравнить с понижением цены участков земли вследствие вовлечения в эксплуатацию лучших зе­мель, выход из строя морально износившегося оборудования сходен с пре­кращением производства продуктов на земле, дифференциальная рента с которой стала отрицательной величиной"¹. При этом необходимо разли­чать избыточную прибыль в рамках рынка совершенной конкуренции и образование технологической ренты.

При анализе трансакционных издержек в аспекте рентных отноше­ний, по сути, доказывается, что они в большей своей части являются фиктивной стоимостью. Теоретически необходимо доказать другое -степень трансакционных издержек как части действительной прибавоч­ной стоимости. Прообразом трансакционнных издержек в классиче­ской политэкономии являются чистые издержки обращения, исследо­ванные К. Марксом в "Капитале". В своей работе мы не ставили зада­чи детального сравнения категорий трасакционных и чистых издержек, но одно обстоятельство имеет принципиальное значение при совре­менном анализе категории трансакционных издержек. К. Маркс пола­гал, что чистые издержки обращения покрываются в масштабе эконо­мики за счет прибавочной стоимости, участвующей в образовании средней нормы прибыли. Если образование издержек непосредственно связано с движением действительного капитала, то это есть экономиче­ские (производственные) издержки. Напротив, фиктивный капитал не­посредственно связан с образованием трансакционных издержек. В процессе воспроизводства образование трансакционных издержек пе­реплетается с формированием экономических издержек. При покупке земли как фиктивного капитала первоначально авансированный денеж­ный капитал является трансакционными издержками покупателя. За­траты предпринимателя на приобретение прав пользования землей - это тоже трансакционные издержки. Вложения действительного капитала формируют экономические издержки производства.

Системный подход к анализу процесса формирования действитель­ной, а затем и рыночной стоимости, определение стоимостной основы формирования кривых предложения и спроса, определение категории институциональной стоимости дают возможность выяснить принципи­альные различия между понятиями рентной и нерентной экономики. Кате­гория рентной экономики является весьма популярной в последние годы среди отечественных экономистов. Советская экономика с минимальной рентабельностью, дифференцированной по предприятиям в зависимости от оснащенности их ресурсами - природными ресурсами, средствами про­изводства и высококачественной рабочей силой, была характерной мо­делью нерентной экономики. Система плановых цен для государств с подобным видом экономики строилась на принципах действительной стоимости относительно низких затрат. Это приводило к потере фиктив­ной стоимости в ценообразовании, отрицанию большинством экономи­стов проблемы земельной ренты как в теории, так и на практике. В ряде отраслей возникала низкая рентабельность или даже плановая убыточ­ность производства. Переход в начале 1992 г. к свободному рыночному ценообразованию в большинстве отраслей экономики России сопровож­дался эффектом сжатой пружины, когда рыночные цены стали быстро расти в сравнительно короткий отрезок времени. Таким образом, происхо­дила переориентация цен с предельно низкого на высокий уровень инди­видуальной (действительной) стоимости. С этого момента начинается пе­реход экономики нашей страны от нерентной к рентной форме развития. Однако необходимо учитывать ряд обстоятельств. Во-первых, даже в со­временной российской экономике имеется ряд крупнейших производств и сфер (например, электроэнергетика, железнодорожный транспорт, жи­лищно-коммунальное хозяйство и др.), в которых сохраняется еще практи­ка государственных пониженных цен и тарифов. Во-вторых, в России оп­лата труда во многих сферах экономики весьма занижена по сравнению с аналогичными видами труда (по сложности и интенсивности) в развитых странах (США, ЕС, Япония и т.д.). В результате низкие цены в отдельных сырьевых отраслях (электроэнергетика) позволяют удерживать оплату труда, пенсии и другие выплаты населению в целом на низком уровне и способствуют продвижению экспорта на мировые рынки по низким, а подчас и демпинговым ценам. Этими моментами в полной мере пользует­ся ряд крупнейших российских корпораций, контролирующих производ­ство и реализацию в стране важнейших видов продукции (нефть, сталь, алюминий, определенные виды машиностроения и т.д.). Становление российской экономики предполагает учет рентного фактора, что невоз­можно без глубокого понимания процессов образования стоимости и ры­ночных цен. Исследование этих проблем позволяет дать подлинную оцен­ку роли нашей страны в мировом экономическом развитии, сформировать научно обоснованную экономическую политику в бурно развивающейся современной цивилизации.

За пределами кредитных операций также возникает абсолютная и дифференциальная рента как фиктивная стоимость. Даже при ис­пользовании денежных ресурсов на рынке ценных бумаг диви­денды и прибыль от курсовой разницы по тем или иным фи­нансовым инструментам возникают на основе функционирования действительного капитала. Одним из основных вопросов в данной части анализа становится проблема универсальности финансовой ренты для всех отраслей экономики. Теория абсолютной ренты изначально строилась на признании отраслевых различий между сельским хозяйством и промыш­ленностью при образовании рыночных цен на основе предельно высоких замыкающих затрат (действительных цен). В работах К. Маркса условием образования абсолютной ренты выступало различие в органическом строении капитала, а причиной - монополия частной собственности на землю. Частная собственность блокирует возможность перелива капитала между промышленностью и сельским хозяйством, тем самым не давая участвовать сельскохозяйственному избытку действительной прибавочной стоимости в образовании средней прибыли. Однако у ряда авторов суще­ствуют по этому поводу конкретные замечания.

Ученые часто уделяют внимание поискам абсолютного и относитель­ного отставания сельского хозяйства от других отраслей экономики и на его связи с более низким, чем в промышленности, уровнем капиталово­оруженности труда. Вопрос сам по себе интересный, если исходить из предпосылки наличия способности монополии частной собственности на землю не допускать межотраслевых переливов капитала. Однако необхо­димо понять, что в сельском хозяйстве имеют место, по крайней мере, два финансовых потока движения капитала. Во-первых, существуют вложения капитала арендаторами земли в пределах срока аренды, и здесь ситуация регулируется арендным рынком земельных ресурсов. Во-вторых, осуще­ствляется купля-продажа земли, и в данном случае действуют механизмы рынка земельных ресурсов. При всей рентной общности этих рынков воз­никают и определенные особенности. Аграрный капитал в силу специфи­ки самой земли состоит главным образом из действительного капитала (производительного и товарного) и фиктивного капитала. Купля и продажа земли есть постоянный процесс рыночной фиксации земельной ренты. В этой части нет никаких препятствий между земледелием и другими отрас­лями экономики. То же самое мы видим на рынке ценных бу­маг, где фиктивная при покупке ценных бумаг стоимость акций определяется капитализацией части прибыли корпораций (реальной или ожидаемой). Именно благодаря этим процессам происходит межотраслевой перелив капитала. В чем же принципиальные от­личия земельного рынка от рынка ценных бумаг?

Если же речь идет о капитале арендаторов, то очевидно, что движение капиталов в сельское хозяйство регулируется средней прибылью. В со­временных условиях возрастает значимость ожидания изменений, в зави­симости от которого формируется поведение субъектов рынка: они как бы подстраиваются под прогноз и тем самым снимают необходимость слу­чайных межотраслевых переливов капитала. Если конкуренция капита­лов арендаторов незначительна, то собственники земли вынуждены терять часть абсолютной ренты как фиктивной стоимости в пользу арендато­ров в виде платы им за риски, связанные со спецификой земледелия. Сво­бодный межотраслевой перелив капиталов в совершенно-конкурентной

экономике обеспечивает равномерное развитие отраслей и в той или иной форме приводит к образованию средней нормы прибыли для всех отрас­лей путем не только перелива реального капитала, но и информационной финансовой коррекции массы действительной прибавочной стоимости в каждой отрасли в зависимости от спроса и предложения на землю как фиктивный капитал и на аренду ее как приобретение (продажу) права зем-лепользования^1.

По поводу земельных ресурсов В.С. Немчинов еще в советские годы писал, что "...форму капитала приобретают и природные условия труда пу­тем капитализации ренты..." . Таким образом, процент к производствен­ному потенциалу как к совокупному производительному капиталу высту­пает минимальным нормативом общего экономического развития. Встает вопрос о размере единой нормы процента по отношению к основным факторам производства. Возникает ситуация, в соответствии с которой не только собственники средств производства реализуют свое право на про­цент, но и земельный собственник, приобретая относительно худшие зем­ли, видит в земельной ренте тот же самый процент. Более того, собствен­ник личного фактора производства реализует прибыль, исходя из нормы процента. Использование этого капитала на покупку земли и соответст­вующее образование земельной ренты связаны с потребительной стоимо­стью земельных ресурсов, их рыночной ценой.

Включение природных ресурсов в формулу определения норматив­ной нормы прибыли для цены производства, на первый взгляд, может вы­звать возражения. В экономической науке это не первая попытка. В работе академика В.С. Немчинова приводится именно такой подход к определе­нию средней нормы прибыли: "Включение в капитал такой капитализиро­ванной стоимости (цены земли) позволяет средней норме прибыли играть роль общественного норматива, на основе которого происходит перерас­пределение прибавочной стоимости"¹. Природные ресурсы не имеют стоимости, и их рыночная цена есть капитализированная земельная рента. Прежде чем принять участие в процессе производства, они должны быть приобретены или получены в аренду. Покупка, например, относительно худшей земли в сельском хозяйстве, нефтяной промышленности предпо­лагает для ее будущего собственника желание получить хотя бы норму прибыли, близкую к нормативу средней прибыли. Поэтому для регули­рующих классов природных ресурсов конкуренция между собственниками рентных и нерентных факторов производства сводится к борьбе за размер абсолютной ренты, которая по своей сути есть фиктивная стоимость. Допустим, что в формуле прибавочной стоимости в рамках рыночной стоимости в нее включается некоторая величина ренты, тогда цена земли может быть представлена выражением

Таким образом, мы получим конечный результат следующего поряд­ка: норматив прибыли (норма процента) равен средней норме прибы­ли при определении нормальной эффективности действительного капитала. Этот норматив есть основа для капитализации фиктив­ных доходов при определении рыночной цены рентных ресурсов. Принципиальное значение здесь имеет тезис об одинаковой норме эффективности для действительного и фиктивного капитала, рав­ной средней прибыли в условиях стоимостного рынка (т. е. рын­ка совершенной конкуренции). Тем самым мы отказываемся считать, что при определении фиктивной стоимости рентных ре­сурсов основой капитализации ренты выступает ставка дивиденда. Цена рентных ресурсов (например, земли) всегда рассматрива­лась как сумма рент за определенный срок окупаемости капита­ла. Для действительного капитала этот срок вполне определен (100% / норму средней прибыли). Почему же при покупке рентных ресурсов инвестор должен исходить из ожидания меньшей экономической эффективности? Депозитная ставка опре­деляет минимальные возможности размещения индивидуального капитала, но не характеризует средние условия эффективности движения действительного капитала. Если же учесть годовую инфляцию, то использование ее как нормы процента при рас­четах средней эффективности действительного капитала и объема фиктивного капитала нам представляется невозможным. Исполь­зование нормы средней прибыли для оценки размеров фиктив­ной стоимости при определении цены производства, а затем и фиктивного капитала позволяет рассчитать интегральный показа­тель ресурсов действительного и фиктивного капитала, использо­ванного при производстве ВВП, сопоставить его с числен­ностью населения (табл. 4.3).

Из табл. 4.3. следует, что в расчете на одного жителя ВВП в валютном выражении увеличился в 2003 г. по отношению к 2001 г. на 51%, ресурсный потенциал возрос почти в 3 раза. Главной причиной роста этого показателя стало существенное увеличение по­казателя фиктивного капитала (при росте ренты и падении нормы средней прибыли).

Формирование институциональной стоимости предложения позво­ляет по-новому оценивать понятие рентных ресурсов, их временной го­ризонт. Однако мы можем определить институциональную ценность и тем самым понять основы формирования институциональной формы рыночной стоимости. Мы должны здесь возвратиться к проблеме со­вокупной ренты потребителя и остаточного спроса населения (см. разд. 1.2 данной работы), т.е. вопрос стоит о свободном остатке сбере­жений. Следует отметить два обстоятельства, связанные со свободным остатком сбережений. Во-первых, он выступает как накопленная фик­тивная стоимость, во- вторых, имеет конкретные формы в виде де­нежных ресурсов государства и населения, не используемых в данный момент в процессе воспроизводства.

Таблица 4.3

Действительный и фиктивный капитал в 2001 - 2003 гг.*

Расчет осуществлен на основе материала таблицы 1.2 и дополнительных

статистических данных (см.: Российский статистический ежегодник. 2003: Стат. сб. / Госкомстат России. М., 2003. С. 30; Российский статистический ежегодник. 2004: Стат. сб. / Госкомстат России. М., 2004. С. 77).

** Показатель ресурсного потенциала рассчитавался как сумма со­вокупного капитала (действительного + фиктивного) и свободного остатка сбережений.

Независимо от своей формы свободный остаток сбережений обеспечивает равновесие при образовании рыночной стоимости. Теоретически можно говорить о возможности потери для рынка как инди­видуальной стоимости (при образовании отрицательной дифференциаль­ной стоимости), так и фиктивной стоимости, но важно заметить, что дей­ствительная стоимость есть реальные издержки общества на производство товара, и потеря части действительной стоимости означает сокращение сложившегося процесса воспроизводства. Например, если сократить чис­ленность работников в материальном производстве без повышения интен­сивности труда, роста рабочего дня и умелости оставшихся производите­лей, то мы получим простой пример сокращения действительной стоимо­сти. В этом аспекте показатели уровня занятости могут быть функцио­нально связаны с движением действительной стоимости. Напротив, потеря части ложной социальной стоимости в конечном счете означает для собст­венников рентных ресурсов сокращение дифференциальной ренты или ее аккумуляцию на недоходных счетах. Такое изъятие не затрагивает базис­ных экономических условий производства: возмещения израсходованных средств производства, платы за пользование обычной рабочей силой, включая и предпринимательские способности, минимальной платы за ис­пользование денежного капитала и даже некоторой величины абсолютной ренты. В широком смысле общество в виде налогов изымает часть фик­тивной стоимости, которая не только используется им для потребления и инвестирования, но и образует избыток сбережений в виде остатков средств правительства на счетах ЦБ РФ. Государство может изымать часть фиктивной стоимости и другим путем - в ходе рублевых интервенций на национальном валютном рынке, когда в итоге у ЦБ РФ возникают валют­ные и золотые резервы. Фиктивная стоимость может "выплескиваться" с рынка в виде остатков денежных средств коммерческих банков на счетах ЦБ РФ или превращаться в рублевые и валютные средства населения, не размещенные в кредитных организациях. Во всех данных случаях сумма этих частей фиктивной социальной стоимости является условием равнове­сия на рынке и образования рыночной стоимости. Обособляясь в избыток сбережений, эта часть ложной социальной стоимости как бы отрезается от рыночной стоимости.

Фиктивная стоимость, потерянная рынком при образовании новой рыночной стоимости, балансирует спрос и предложение в условиях клас­сического рынка, как и фиктивная стоимость (рента), внутри этого рын­ка становится дополнительным инструментом для достижения эквива­лентности обмена. Можно много дискуссировать о том, как сократить объ­ем валюты на руках у населения или валютные резервы ЦБ РФ, но про­блема во всех этих случаях имеет одну общую основу. Рост избытка на­копленной ренты потребителя в виде фиктивной стоимости не только означает более высокий уровень рыночной цены, но и главное - не может быть эффективно использован в потреблении или инвестировании при данном варианте институциональных и экономических отношений, вклю­чая и распределение ресурсов производства. Поэтому такой избыток в те­чение всего года классический рынок выталкивает из своей сферы в резер­вуары денежного сбережения. Обратное его движение из сферы свобод­ных сбережений при прочих равных условиях ведет к росту рыночной, а затем действительной стоимости, возникает модель кризисной экономики. Теоретически свободный остаток должен был бы нарушить равенст­во между спросом и предложением и привести к увеличению рыночной стоимости, но его консервативная позиция способна поддерживать равновесие.

Составные части свободного остатка сбережений выступают как трансакционные издержки общества, благодаря которым обеспе­чивается рыночное равновесие хозяйственной системы. В заключении этого раздела необходимо сделать следующие выводы:

- институциональная цена в общем виде включает фиксиро­ванную арендную плату за пользование рентными ресурсами в качестве трансакционных индержек при заключении арендного до­говора (контракта), в этом случае совпадают графики институцио­нальной и рыночной цен; к завершению арендного договора ры­ночная цена становится больше институциональной на величину дифференциальной ренты 2, которая является собственностью арен­датора;

- совокупный капитал при определении норматива прибыли учиты­вается не только как средства производства и используемая рабочая сила, но и как природные ресурсы; рыночные цены человеческого капитала и природных ресурсов выступают, соответственно, как капитализированный доход (рента), получаемый собственником личного и природного фактора производства; при этом норматив прибыли в цене производства будет рав­няться норме процента;

- свободный остаток сбережений является по своей природе фиктивной стоимостью, может "выплескиваться" с рынка в виде остат­ков денежных средств коммерческих банков на счетах ЦБ РФ или превра­щаться в рублевые и валютные средства населения, не размещенные в кредитных организациях; в этом качестве накопленная фиктивная стоимость является трансакционными издержками, которые сущест­венно обеспечивают равновесие на рынке и образование рыночной стоимости.