ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В СССР ВВЕДЕНИЕ

Одна из коренных особенностей социалистического государства, в отличие от государства буржуазного, состоит в том, что оно является не только носителем власти, но и, будучи собственником основных средств производства, осуществляет в лице своих соответствующих органов хо­зяйственную деятельность, деятельность по производству материальных благ в целях удовлетворения потребностей и интересов всего общества.

Огромное внимание хозяйственной деятельности социалистическо­го государства уделяет Коммунистическая партия Советского Союза. Вопросы хозяйственного строительства занимают центральное место в работах пленумов ЦК КПСС. Внеочередной XXI съезд партии был спе­циально созван для обсуждения контрольных цифр развития народного хозяйства СССР на 1959 - 1965 гг. В числе главных задач, определен­ных на предстоящее семилетие XXI съездом партии, на первое место поставлена задача всестороннего развития производительных сил стра­ны, достижения такого роста во всех отраслях экономики на базе пре­имущественного развития тяжелой индустрии, который позволил бы сделать решающий шаг в создании материально-технической базы коммунизма^[1266].

Соответственно значению хозяйственно-организаторской деятельно­сти социалистического государства широкое развитие получило и совет­ское законодательство по хозяйственным вопросам. Можно без всякого преувеличения сказать, что едва ли не в каждой отрасли советского права содержатся нормы, так или иначе связанные с хозяйственной политикой. Государственное право включает в себя нормы, которые закрепляют со­циалистическую собственность и социалистическую систему хозяйства как экономическую основу нашего строя; административное право опре­деляет структуру, компетенцию и порядок деятельности органов по управлению социалистическим хозяйством; гражданское право регулиру­ет договорные и иные имущественные отношения между социалистиче­скими хозяйственными организациями; уголовное право, предусматривая наказуемость так называемых хозяйственных и иных преступлений, обес­печивает охрану социалистической собственности и социалистической системы хозяйства. Не подлежит, однако, сомнению, что подавляющее большинство норм, связанных с хозяйственной политикой государства, сосредоточено в двух отраслях советского права - в административном и гражданском праве.

Административное право регулирует управленческие отношения в области социалистического хозяйства на началах власти и подчинения. Поэтому говорят, что такие отношения строятся по вертикали. Граж­данское право в той же области регулирует имущественные отношения стоимостного характера на началах равенства. Поэтому говорят, что такие отношения строятся по горизонтали. Следовательно, каждая из этих двух отраслей советского права регулирует хозяйственную дея­тельность социалистических организаций, но регулирует ее лишь в оп­ределенной области (в области управленческих или имущественных от­ношений стоимостного характера) и при помощи определенного, специ­фического метода (метода властных предписаний или на началах равен­ства сторон).

Возникает вопрос, нужно ли и впредь сохранять такое распределение норм хозяйственного законодательства между административным и гра­жданским правом или, быть может, целесообразнее объединить их и соз­дать новую отрасль советского права - хозяйственное право? Речь при этом идет о постановке вопроса не абстрактно-теоретической, а большой практической значимости, поскольку то или иное его разрешение не мо­жет не оказать влияния на структуру советского законодательства, систе­му советской юридической науки, а также на работу арбитражных, су­дебных и хозяйственных органов Советского государства.

Известно, что в настоящее время ведется большая работа по созда­нию Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных рес­публик, а также по созданию республиканских кодексов. При сущест­вующем положении в эти акты должны быть включены нормы, регули­рующие имущественные отношения не только между гражданами, но и между социалистическими организациями, в том числе нормы о постав­ке, капитальном строительстве, перевозке и т. п. Напротив, в случае об­разования хозяйственного права в указанных актах останутся только нормы, регулирующие имущественные отношения между гражданами или с участием граждан, и за их пределы будут вынесены нормы, регу­лирующие имущественные отношения между социалистическими орга­низациями.

Известно, далее, что преподавание и исследование проблем хозяй­ственного законодательства в настоящее время ведется как в науке ад­министративного, так и в науке гражданского права. При существую­щем положении такое разделение функций между двумя названными юридическими дисциплинами вполне оправданно. Напротив, в случае образования хозяйственного права было бы необходимо произвести и соответствующую перестройку советской юридической науки, а именно создать особую дисциплину - науку хозяйственного права за счет ис­ключения определенных разделов из науки административного и граж­данского права.

Известно, наконец, что размежевание компетенции между судебно­арбитражными органами и органами государственного управления по разрешению споров, возникающих в отношениях между социалистиче­скими организациями, в настоящее время определяется характером спора и зависит от того, является ли возбужденный спор гражданским или ад­министративным по своей природе. При существующем положении такой подход к делу в полной мере обосновывается отмеченным различием ме­жду гражданским и административным правом в области регулирования хозяйственной деятельности социалистических организаций. Напротив, в случае образования хозяйственного права приведенный критерий утратил бы всякий смысл, и пришлось бы искать какой-то новый, законодательст­ву и практике пока еще не известный критерий.

Из сказанного видно, насколько опасна какая бы то ни было по­спешность и прямолинейность в оценке степени обоснованности предло­жений тех, кто настаивает на выделении отрасли хозяйственного права. На первый взгляд такие предложения представляются целесообразными и даже бесспорными. Действительно, существует хозяйственная деятель­ность социалистического государства и его органов, - почему же не должно существовать хозяйственное право? Но если подойти к делу бо­лее вдумчиво, станет очевидным, что вопрос этот не так прост, как может показаться при первоначальном ознакомлении с ним. В этом убеждают, в частности, те охарактеризованные выше практические последствия, кото­рые повлекло бы за собою положительное решение данного вопроса. Не­обходимо, следовательно, рассмотреть его с различных сторон - с точки зрения как системы советского права и системы юридической науки, так и потребностей хозяйственной практики. Но прежде чем это сделать, сле­дует ознакомиться с его историей.

§ 1. К истории вопроса

Идея хозяйственного права не является новой. В начале XX в. она получила весьма широкое распространение на страницах буржуазной юридической литературы. Авторы этой концепции, имея в виду все более усиливавшееся в стадии империализма вмешательство буржуазного госу­дарства в частноимущественные отношения, утверждали, что тем самым якобы происходит процесс стирания граней между публичным и част­ным, процесс образования нового права - ни публичного, ни частного, которое ими и было названо хозяйственным правом. Обоснованию этой концепции посвящена, в частности, книжка Гедемана «Fortschritte des Zivilrechts im XIX Jahrhundert», опубликованная в 1910 г., а в числе его статей, изданных в русском переводе в 1924 г. в Харькове, помещена также статья под названием «Основные черты хозяйственного права».

Концепция хозяйственного права была впоследствии воспринята ря­дом советских авторов и в первую очередь А. Г. Гойхбаргом, который в работе «Хозяйственное право РСФСР» (1921) вслед за Дюги отождеств­лял субъективные права с социальными функциями, а на этом основании и приходил к выводу об исчезновении различия между публичным и ча­стным не только в социалистическом, но и в буржуазном праве и о не­обоснованности дальнейшего сохранения отрасли гражданского права. По мнению А. Г. Гойхбарга, гражданское право есть всегда и везде част­ное право, существующее лишь как некая противоположность праву пуб­личному. Но если граница между публичным и частным исчезает, то не­избежно перестает существовать и гражданское право. Ему на смену при­ходит право хозяйственное.

Дюгистские извращения А. Г. Гойхбарга подверглись развернутой критике в советской юридической литературе. Нужно, впрочем, отметить, что каких-либо практических выводов из неправильных исходных посы­лок, изложенных на первых страницах «Хозяйственного права РСФСР», автор не сделал, ибо в дальнейшем он освещает традиционные для того времени институты гражданского права, присвоив последним лишь на­именование хозяйственно-правовых институтов.

С совершенно иных позиций к тому же вопросу подошел П. И. Стуч- ка, который одним из первых выявил и показал дюгистскую сущность концепции А. Г. Гойхбарга, уделив ей значительное внимание в изданной в 1924 г. работе «Классовое государство и гражданское право». Исходя из того, что в экономике переходного периода были представлены два сек­тора - социалистический и частный, П. И. Стучка в «Курсе советского гражданского права» (т. III, 1931) отстаивал идею двухсекторного права: гражданского права («Основы гражданского законодательства СССР») для частных лиц и хозяйственного права («Хозяйственно-административ­ный кодекс») для социалистических организаций. Он писал: «У нас те­перь пока имеется два противоположных полюса: на одном находится организованный центр социалистической диктатуры пролетариата, совет­ская власть, которая на основе государственной социалистической собст­венности управляет громадным социалистическим сектором отношений, на другом - неорганизованный сектор частного капитала...» (стр. 5); хо­зяйственное право «содержит правовое регулирование имущественных, точнее хозяйственных отношений социалистического сектора, тогда как частнохозяйственное, или гражданское, ... право регулирует имуществен­ные отношения главным образом сектора частных собственников и от­части междусекторные отношения» (стр. 10).

В начале 30-х годов теории двухсекторного права была противопос­тавлена теория единого хозяйственного права. Один из авторов этой тео­рии, Л. Я. Гинцбург, критикуя в «Курсе советского хозяйственного пра­ва» (т. I, 1935) взгляды П. И. Стучки, отмечал как ошибочное мнение по­следнего, «будто регулирование отношений хозяйственных организаций в социалистическом секторе исчерпывается «плановостью и подчинением» (стр. 36). «Здесь, - говорил Л. Я. Гинцбург, - сказалась недооценка П. И. Стучкой хозрасчета, договорной дисциплины и советской торговли для новой полосы хозяйственного и политического строительства» (там же). И далее, назвав концепцию П. И. Стучки «левацким загибом», автор писал: «Сосредоточив свое внимание на различиях в подходе советского законодателя к различным секторам советского хозяйства, П. И. Стучка упустил из виду единство всей системы хозяйственной политики партии и правительства, единство, соответствующее реальному единству совет­ской системы хозяйства. Принципиально единой, несмотря на различия в приемах, методах, подходах, является и система хозяйственного регули­рования СССР» (там же).

Теория единого хозяйственного права на некоторое время восторже­ствовала. Гражданское право как наука и как учебная дисциплина было упразднено. Исчезло из учебных планов юридических вузов также и ад­министративное право. Такое положение сохранялось до 1938 г., когда совещание научных работников в области права отвергло концепцию хо­зяйственного права, признало наличие в системе советского права адми­нистративного и гражданского права и восстановило их преподавание в юридических вузах. Вместе с тем были выявлены и устранены серьезные ошибки авторов хозяйственно-правовой теории в решении ряда общих и конкретных проблем советской юридической науки. Достаточно напом­нить, что они выдвигали в применении к государственной социалистиче­ской собственности глубоко ошибочную концепцию расщепленной соб­ственности, а граждане как субъекты права были отодвинуты ими на зад­ний план и помещены под наименованием «частных лиц» в разделе, ко­торый назывался «Организационная структура народного хозяйства СССР». С этой точки зрения преодоление концепции единого хозяйст­венного права было несомненным шагом вперед в развитии советской юридической теории и практики.

С момента преодоления названной концепции и восстановления нау­ки административного и гражданского права прошло более 20 лет. Необ­ходимость каких-либо новых реформ в этом отношении никем до самого недавнего времени не отстаивалась. Перелом наступил в 1956 г., когда на страницах журнала «Советское государство и право» была начата дискус­сия по вопросам системы советского права. Один из инициаторов этой дискуссии, В. С. Тадевосян, в статье «Некоторые вопросы системы совет­ского права»^[1267] вновь выдвинул идею хозяйственного права. В ходе дискус­сии названная идея не получила сколько-нибудь серьезной поддержки. Об этом свидетельствуют результаты научной сессии, проведенной по итогам дискуссии Институтом права АН СССР (июль 1958 г.), в которой наряду с советскими учеными приняли участие представители юридиче­ской мысли стран народной демократии^[1268]. В защиту хозяйственного права на сессии выступили И. В. Павлов, В. С. Тадевосян, В. П. Ефимочкин, Л. Я Гинцбург, Г. М. Свердлов, а из числа ученых стран народной демо­кратии - проф. X. Крегер (ГДР)^[1269]. Все остальные участники научной сес­сии, в том числе ученые стран народной демократии (Албании, Болгарии,

Венгрии, МНР, Польши, Румынии, Чехословакии), отвергли концепцию хозяйственного права как теоретически необоснованную и практически неприемлемую.

Дискуссия была перенесена затем на страницы общей печати. 22 ок­тября 1958 г. в «Известиях» публикуется статья И. В. Павлова в защиту хозяйственного права, а 8 марта 1959 г. та же газета поместила статью группы авторов (Б. С. Антимонов, С. Н. Братусь и др.), подвергших кри­тике теорию хозяйственного права. Против этой теории высказалось так­же подавляющее большинство участников межреспубликанских совеща­ний по вопросам кодификации, проведенных в 1959 г.

В мае 1959 г. Институт права АН СССР организовал научную сес­сию, посвятив ее целиком хозяйственному праву^[1270]. К участию в сессии наряду с учеными были привлечены практические работники совнархо­зов, арбитража и хозорганов. Большое число практических работников поддержало сторонников хозяйственного права. В то же время ряд прак­тиков высказался против их позиции. Что же касается представителей науки, то мнение, которое отстаивал каждый из них, совпало с суждения­ми тех же лиц, высказанными ими ранее в печатных или устных дискус­сиях.

Так обстоит дело с развитием теоретических взглядов по интере­сующему нас вопросу. Обратимся теперь к законодательству.

Г. М. Свердлов, характеризуя историю советского законодательства в докладе на научной сессии Института права АН СССР (май 1959 г.), пришел к следующим основным выводам: а) Гражданский кодекс с мо­мента его издания никогда не регулировал отношения между хозорга­нами, а был рассчитан лишь на отношения между частными лицами или между ними и хозрасчетными социалистическими предприятиями; б) нормы ГК, которые касались социалистического сектора народного хозяйства, имели главным образом только одно назначение - оградить социалистическую собственность в «точках соприкосновения» ее с ча­стником; в) содержащееся в ГК указание на то, что споры между госор­ганами изымаются из юрисдикции общих судов, доказывает, что иму­щественные отношения между госорганами с самого начала не призна­вались гражданско-правовыми; г) с ростом социалистического сектора народного хозяйства расширялось и развивалось законодательство, ре­гулирующее взаимоотношения внутри этого сектора, причем соответст­вующие нормативные акты не получили ни прямого, ни косвенного от­ражения в ГК; д) едва ли не все изменения, вносившиеся в ГК, касались только тех отношений, участниками которых являются граждане; е) ни инструктивный материал арбитража, ни арбитражная практика почти никогда не испытывали надобности в ссылках на нормы Гражданского кодекса^[1271]. Все это, по мнению Г. М. Свердлова, исторически доказывает наличие в СССР самостоятельной отрасли хозяйственного права.

При ознакомлении с изложенными выводами бросается прежде все­го в глаза их несоответствие историческим фактам.

Начать хотя бы со ст. 2 ГК РСФСР, в которой вслед за общим пра­вилом о том, что споры о праве гражданском подлежат судебному раз­решению, говорится: «Имущественные споры между органами государ­ства разрешаются в порядке, установленном особым постановлением». Ясно, что эта оговорка касается лишь порядка (процедуры) рассмотре­ния споров, а не того материально-правового законодательства, которое к их разрешению должно быть применено. Из примечания к ст. 2 ГК логически можно сделать только один вывод: именно потому, что иму­щественные споры между госорганами являются гражданско-право­выми, законодатель специально оговаривает установление для их раз­решения особого порядка, ибо иначе они подпали бы под действие об­щего правила. В отличие от этого Г. М. Свердлов утверждает, что отне­сение споров между госорганами к юрисдикции арбитража лишает их гражданско-правовой природы. Однако, как известно, многие из числа таких споров (например, споры с банком или с транспортом, а до 1955 г. - все споры на сумму до 1000 руб.) разрешаются судами. Значит ли это, что судебные споры между госорганами являются, а арбитражные не являются гражданско-правовыми? Очевидно, природа отношения ни в какой мере не изменяется от того, какому органу поручено разрешение связанных с ним споров.

Неправильно также утверждение, будто Гражданский кодекс нико­гда не регулировал отношений между госорганами. Это не соответствует не только историческим фактам, но и современной действительности. Все дела, связанные с нарушением так называемых абсолютных прав госорга­нов, в том числе и в их взаимных отношениях (дела по виндикационным искам, искам из причинения вреда и из неосновательного обогащения), всегда рассматривались на основе норм ГК и иначе рассматриваться не могли. В Гражданском кодексе имеются целые главы, которые всегда применялись в отношениях только между социалистическими организа­циями. Такова, например, глава III-а раздела «Вещное право», посвящен­ная залогу товаров в обороте и переработке. Закон о подрядах и поставках 1923 г., который в свое время помещался в ГК в качестве официального приложения к нему^[1272], как видно из его ст. 1, распространял свое действие на отношения госорганов не только с гражданами, но и с объединениями. Мы уже не говорим о нормах относительно исковой давности, о много­численных общих нормах обязательственного права, которые, даже по признанию Г. М. Свердлова, были рассчитаны на советский экономиче­ский оборот в целом.

Но дело в том, что Г. М. Свердлов вообще обнаруживает своеоб­разное понимание в вопросе о применимости или неприменимости норм ГК к соответствующим отношениям. Он полагает, что к госорганам применяются только те нормы, которые прямо предусматривают их «особые позиции» в гражданском обороте, т. е. устанавливают для них специальные правила. Например, в области отношений по имуществен­ному найму такие «особые позиции» предусмотрены ст. 153, 154, 162 и др. Следует ли отсюда, что только такие нормы и подлежат применению к госорганам? Конечно, нет. Так, при разрешении споров по имущест­венному найму между госорганами арбитраж нередко ссылается на ст. 155 ГК, хотя последняя никаких особых правил для этих споров не устанавливает. Происходит это потому, что общие нормы ГК об имуще­ственном найме рассчитаны также и на отношения между госорганами, кроме случаев, когда для таких отношений установлены специальные правила.

Далее, нет решительно никаких оснований отрицать тот факт, что многочисленные изменения, которым ГК подвергался, касались также и социалистических организаций. Это относится не только к таким общим правилам, как правила об исковой давности, но и к ряду специальных норм, например к тем же нормам о залоге товаров в обороте и переработ­ке, которые были включены в ГК РСФСР на основе постановления ВЦИК и СНК от 20 декабря 1927 г. (СУ, 1928, № 4, ст. 33). То же самое следует сказать об изменениях, которым подверглись примечание 2 к ст. 22 (об отчуждении государственных строений), ст. 101 (об очередности удовле­творения требований кредиторов), ст. 153, 154 (о найме государственного имущества) и многие другие нормы Гражданского кодекса.

Что же касается использования норм ГК в инструктивных указаниях арбитража и в арбитражной практике, то широко публиковавшиеся в свое время и достаточно освещенные в литературе многочисленные решения бывш. арбитражных комиссий буквально пестрят ссылками на Граждан­ский кодекс. Не обходится без них и Арбитраж при Совете Министров

СССР в издаваемых им инструкциях. Так, в «Сборнике инструктивных указаний Государственного арбитража при Совете Министров СССР» (т. 1, 1955) такие ссылки содержатся на стр. 65 - 66, 71 - 72, 74 - 76 (об исковой давности), стр. 117 (о существенных условиях договоров), стр. 201 (о последствиях просрочки должника), стр. 211 (о спорах по ле­сонарушениям), стр. 225 (о последствиях переплаты заказчиком денег подрядчику в отношениях по капитальному строительству), стр. 267 - 268 (об условиях и объеме возмещения убытков), стр. 268 (о последствиях совершения недействительных договоров) и др. Мы при этом упомянули лишь некоторые указания инструкций арбитража, содержащие в себе прямые ссылки на ГК. Аналогичные прямые ссылки имеются и в много­численных арбитражных решениях по конкретным делам. Вместе с тем не следует забывать о том, что даже при отсутствии прямых ссылок, ко­гда дела решаются на основе специальных нормативных актов, арбит­ражные органы молчаливо исходят из тех общих положений ГК (об убытках, о просрочке должника или кредитора, о долевой или солидарной ответственности, о вине, причинной связи и т. п.), без которых не мог бы быть правильно разрешен ни один имущественный спор, независимо от того, являются ли его участниками граждане или социалистические орга­низации.

За пределами Гражданского кодекса действительно находится боль­шое число нормативных актов, специально направленных на урегулиро­вание имущественных отношений между социалистическими хозяйст­венными организациями. Но разве это обстоятельство доказывает само по себе образование, наряду с гражданским правом, самостоятельной отрас­ли хозяйственного права?

Кодекс и отрасль права - не одно и то же. Существуют отрасли пра­ва, которые вообще не имеют своего кодекса. В таком положении нахо­дится, например, административное право во всех союзных республиках, кроме УССР. Но и в УССР административный кодекс далеко не охваты­вает всего административного права, так как он ограничивается почти исключительно нормами, направленными на охрану общественного по­рядка. Никто, однако, на этом основании не утверждал, что все то, что находится за пределами административного кодекса УССР, выходит и за пределы административного права.

Если метод доказывания, примененный Г. М. Свердловым, распро­странить и на другие случаи, результат окажется самым неожиданным. Так, жилищный закон 1937 г. (СЗ СССР, 1937, № 69, ст. 314) не включен в Гражданский кодекс. Следовательно, договор жилищного найма не об­разует составной части гражданского права? Но это противоречило бы

даже тем установкам относительно объема гражданского права, которых придерживаются сами сторонники теории хозяйственного права. За пре­делами Уголовного кодекса находится значительное число общесоюзных законов и указов, предусматривающих наказуемость различного рода преступных деяний. Однако ни у кого никогда не возникало мнение, что тем самым наряду с уголовным правом образуется какая-то новая отрасль советского права. Подобное мнение, если бы оно и было выдвинуто, оп­ровергалось бы тем простым фактом, что названные законы и указы при­меняются вместе с общими нормами Уголовного кодекса и на их основе, а следовательно, так же как и Уголовный кодекс, входят в единую от­расль советского уголовного права.

То же самое наблюдается и в соотношении Гражданского кодекса с гражданско-правовыми нормами специальных нормативных актов, регу­лирующих договорные и иные имущественные отношения стоимостного характера между социалистическими хозяйственными организациями. Эти акты подчиняются общим правилам Гражданского кодекса, да и не могли бы быть применены на практике вне сочетания с указанными пра­вилами, - все равно, содержится или не содержится прямая ссылка на них в том или ином арбитражном решении. Таким образом, практика, как со­временная, так и относящаяся к области истории, обосновывает вывод, прямо противоположный тому, к которому пришел Г. М. Свердлов: ши­рокое развертывание законодательной деятельности по урегулированию имущественных отношений между социалистическими хозяйственными организациями, хотя оно и происходило в основном вне рамок Граждан­ского кодекса, знаменовало собой новый этап в развитии советского гра­жданского права, а не его вытеснение посредством хозяйственного права. Этот новый этап в развитии советского гражданского права соответствует новому этапу развития нашего общества, завершившего переходный пе­риод и вступившего в эру социализма.

Гражданские кодексы союзных республик, принятые в 20-х годах и рассчитанные на условия нэпа, давно уже не отвечают требованиям со­временности. Они неспособны удовлетворить в полной мере запросы, возникающие в отношениях не только между хозорганами, но и с участи­ем граждан. Наиболее широко распространенные имущественные отно­шения граждан (договоры розничной купли-продажи, договоры с ателье бытового обслуживания, договоры о внесении денег на вклад в сберега­тельную кассу, договоры жилищного найма и т. д.) регулируются в пер­вую очередь не гражданскими кодексами, а специальными законами, ин­струкциями и иными нормативными актами. К этим отношениям, так же как и к отношениям между социалистическими организациями, приме­няются общие и, кроме того, некоторые специальные нормы ГК, если возникший вопрос не получил в соответствующем акте достаточного раз­решения. Никто поэтому не сомневается в том, что необходимость в про­ведении новой кодификации советского гражданского законодательства является настоятельной и неотложной.

Однако из того, что действующие гражданские кодексы устарели, сторонники теории хозяйственного права делают совершенно иные выво­ды. Они считают, что гражданское право, какому бы обновлению оно ни подверглось в процессе кодификации, вообще, по своей природе неспо­собно регулировать хозяйственную деятельность социалистических орга­низаций. Таков же их взгляд на административное право. Объединять в едином кодексе правовое регулирование отношений с участием как граж­дан, так и социалистических организаций - значит, с их точки зрения, вступать в противоречие с потребностями жизни, в противоречие с теори­ей и практикой коммунистического строительства.

Обоснованы ли подобные утверждения? Чтобы ответить на этот во­прос, необходимо установить, в каком соотношении теория хозяйствен­ного права находится с системой советского права, с системой советской юридической науки, с советской хозяйственной и юридической практи­кой.

§ 2. Хозяйственное законодательство и система советского права

Система советского права - это объективно присущая ему структура, выражающаяся в его делении на определенные отрасли (государственное право, административное право, гражданское право и т. д.). Объективный характер правовой системы не оспаривается и сторонниками теории хо­зяйственного права. Так, И. В. Павлов пишет: «Материалистическое по­нимание права применительно к обсуждаемой проблеме заключается в том, что систему права необходимо рассматривать как явление объектив­ного мира в том смысле, что система права складывается не по произ­вольному усмотрению людей, а предопределяется характером тех обще­ственных отношений, которые эту систему обусловили и к регулирова­нию которых, в свою очередь, призваны ее нормы»^[1273]. Еще более опреде­ленно ту же мысль выражает Г. М. Свердлов, когда он говорит, что «в основе фактического деления законодательства на отрасли лежит не на­думанная схема, а объективно существующая система, отражающая ре­альные факты, реальное соотношение норм, отвечающая, в свою очередь, реальной дифференциации общественных отношений, которые эти нормы регулируют»^[1274].

Но если система права есть объективное качество последнего, то любую его отрасль нельзя ни выдумать, ни создать при помощи тех или иных теоретических конструкций. Наука может лишь открыть, выявить факт существования определенных отраслей советского права и на этом основании сделать уже определенные выводы, относящиеся к построе­нию законодательства и практике его применения. Это в полной мере относится и к хозяйственному праву, которое либо существует в системе советского права, и тогда его нужно признать самостоятельной отраслью права, либо не существует, и тогда о его образовании по произвольному усмотрению тех или иных лиц не может быть и речи.

Казалось бы, существование отрасли хозяйственного права с оче­видностью доказывается объективным фактом существования законода­тельства по хозяйственным вопросам. На самом же деле этот факт сам по себе еще ничего не доказывает. Законодательство у нас осуществля­ется по самым различным вопросам, связанным не только с хозяйством, но также с обороной, культурой, наукой, искусством и т. п. Отсюда, од­нако, вовсе не следует, что каждая такая ветвь законодательства вопло­щает в себе и соответствующую отрасль советского права. Законода­тельство по определенным вопросам и отрасль права - не одно и то же. Нельзя также, как уже было отмечено, отождествлять отрасль права с кодексом. Какими же в таком случае объективными критериями надле­жит пользоваться, выявляя наличие в системе советского права различ­ных отраслей?

По единодушному мнению советских юристов, полностью соответ­ствующему требованиям материалистической диалектики, отрасль пра­ва определяется предметом ее регулирования, т. е. совокупностью тех общественных отношений, которые лежат в ее основе и объективно обусловливают необходимость ее существования. И. В. Павлов, выдви­гая, как и все другие советские ученые юристы, указанный критерий на первый план, отмечает вместе с тем, что «в определенной степени ха­рактеру соответствующих групп общественных отношении соответст­вует и определенный метод как вспомогательный, но важный фактор»^[1275]. С этим соображением нельзя не согласиться. Под методом регулирова­ния понимают тот способ воздействия на поведение людей как участни­ков общественных отношений, который применяется в каждой данной отрасли права. Метод зависит от предмета регулирования. Но так как каждая отрасль права имеет свой особый предмет, то она не может не обладать и особым методом регулирования. Таково действительное по­ложение вещей: метод уголовного права отличается от метода админи­стративного права, который, в свою очередь, отличается от метода гра­жданского права, и т. д.

Итак, объективным ориентиром при выявлении отраслей права дол­жен служить предмет как основной и метод регулирования как вспо­могательный критерий. Попытаемся теперь с этой, единственно надежной и едва ли могущей быть оспоренной точки зрения ответить на вопрос о том, существует ли отрасль хозяйственного права в системе советского права. Напомним тут же, что хозяйственное право, по мнению его сто­ронников, «регулирует общественные отношения, складывающиеся в го­сударственном социалистическом хозяйстве»^[1276].

Первое соображение, приводимое в обоснование названной отрас­ли права, состоит в том, что «Советское государство осуществляет хо­зяйственно-организаторскую функцию, проводит свою хозяйственную политику»^[1277], а для проведения этой политики необходимо хозяйственное право^[1278].

В приведенном высказывании соответствующая функция Совет­ского государства получает неправильное отражение. Наше государство выполняет функцию хозяйственно-организаторской и культурно-воспи­тательной работы, причем речь идет не о двух, а о единой его функции^{[1279] [1280]}. Поэтому если государственную функцию брать за основу при выделе­нии отрасли права, следовало бы говорить не о хозяйственном, а о хо­зяйственно-организаторском и культурно-воспитательном праве, вклю­чив в него все относящиеся к перечисленным вопросам законодатель­ные акты.

Поскольку такой логически неизбежный результат для сторонни­ков теории хозяйственного права явно неприемлем, они отстаивают тот взгляд, будто у Советского государства существуют две самостоятель­ные функции - хозяйственно-организаторская и культурно-воспита­тельная. «Целесообразность разграничения хозяйственно-организатор­ской и культурно-воспитательной функции, - говорит П. С. Ромаш­кин, - основана прежде всего на том, что методы и формы осуществле­ния этих функций, организация и деятельность органов управления хо­зяйством и культурой имеют свои специфические особенности»^[1281]. Но подобная точка зрения представляет собой следствие одностороннего подхода к культурно-воспитательной работе государства, сводимой только к деятельности органов культуры и науки. При этом упускается из виду, что главной формой воспитания советских людей в духе ком­мунизма является их труд в общественном производстве, которое орга­низуется Советским государством через его органы или посредством деятельности кооперативно-колхозных организаций. Вот почему отры­вать друг от друга хозяйственно-организаторскую и культурно-воспита­тельную работу органов Советского государства никак нельзя. Перед нами, следовательно, единая функция, а из ее единства хозяйственное право вывести невозможно.

Но предположим, что хозяйственно-организаторская функция су­ществует как самостоятельная по отношению к функции культурно­воспитательной. Такая функция распространяется не только на госорга­ны, но и на кооперативно-колхозные организации, ведущие хозяйствен­ную деятельность под руководством социалистического государства. Более того, она распространяется и на граждан, ибо организовать со­циалистическое хозяйство - это значит организовать труд миллионов людей, тружеников социалистического производства. Между тем хозяй­ственное право рассматривается как отрасль права, регулирующая толь­ко государственное социалистическое хозяйство. Таким образом, оно не вытекает даже и из обособленно рассматриваемой хозяйственно­организаторской функции.

Система права вообще не может совпадать с функциями государст­ва. Эксплуататорское государство выполняет две функции: внутреннюю (функцию подавления) и внешнюю (военную функцию). Но разве там имеются две соответствующие названным функциям отрасли права?

В речи на XXI съезде партии М. А. Суслов говорил: «Главные функ­ции социалистического государства заключаются в хозяйственно-орга­низаторской и культурно-воспитательной работе, в контроле за мерой труда и потребления, в охране социалистической собственности и социа­листического правопорядка. По-прежнему сохраняется у нашего государ­ства функция защиты от военного нападения со стороны империалисти­ческих держав. Развертывается функция государства по организации со­трудничества, взаимопомощи и обмена опытом со странами социализ- ма»^[1282]. Но разве в советском праве существуют и одноименные отрасли права? Такое положение было бы невозможным по той простой причине, что делу осуществления каждой функции нашего государства служит ряд отраслей, а иногда и все отрасли советского права.

Выделение отрасли права применительно к той или иной государст­венной функции противоречит исходной методологической установке, согласно которой отрасль права определяется предметом ее регулирова­ния. Предмет регулирования - это определенная совокупность общест­венных отношений, в то время как каждая функция государства охваты­вает множество или даже все отношения нашего общества.

Сторонники теории хозяйственного права иногда посредством сло­весных формулировок создают впечатление, будто самостоятельность хозяйственного права обусловливается наличием у него особого предмета регулирования. Мы уже приводили высказывание В. В. Лаптева о том, что хозяйственное право регулирует общественные отношения, склады­вающиеся в государственном социалистическом хозяйстве. Нельзя упус­кать из виду, что в государственном социалистическом хозяйстве склады­ваются самые разнообразные и притом далеко не однородные обществен­ные отношения: управленческие, договорные, финансовые, земельные, трудовые и многие другие общественные отношения. Что же, все эти от­ношения составляют предмет регулирования хозяйственного права? Ко­нечно нет!

В. В. Лаптев говорит о самостоятельности отраслей земельного, фи­нансового и трудового права по отношению к хозяйственному праву^[1283]. Но тогда выходит, что отношения, складывающиеся в государственном со­циалистическом хозяйстве, регулируются не только хозяйственным пра­вом, а потому вопрос о предмете этой отрасли права остается не решен­ным и даже не поставленным.

Второе соображение тех же авторов сводится к тому, что «в отноше­ниях между социалистическими организациями... главное принадлежит плановому началу ...»^[1284] и что эти отношения строятся на основе принципа демократического централизма^[1285]. «Имущественные отношения, склады­вающиеся в социалистическом хозяйстве между государственными орга­низациями, по своему основному содержанию существенно отличаются от имущественных отношений между гражданами или с участием граж- дан»^[1286]. Поэтому они и должны быть переключены из гражданского права в область хозяйственного права.

В связи с этим соображением нельзя не напомнить о том, что закон планомерного (пропорционального) развития является законом развития социалистической экономики в целом, а не только государственного со­циалистического хозяйства. Он действует и в государственном и в коопе­ративно-колхозном производстве, а с этой точки зрения колхозное право, самостоятельность которого признают авторы рассматриваемой теории, ничем не отличается от хозяйственного права. Но плановое начало дейст­вует также в отношениях, участниками которых являются граждане^[1287]. В виде примера можно было бы сослаться на плановый набор и распределе­ние рабочей силы, планирование заработной платы, розничных цен на продовольственные и промышленные товары, фондов кредитования ин­дивидуального жилищного строительства и т. д. При этом иногда плано­вое начало в отношениях с участием граждан проявляет себя даже с большей интенсивностью, чем в отношениях между социалистическими организациями. Чтобы убедиться в этом, достаточно сопоставить порядок возникновения отношений по имущественному найму между госорганами с порядком возникновения отношений по жилищному найму, одним из участников которых является гражданин, а другим участником - государ­ство в лице его жилищных органов. Еще менее убедительна ссылка на принцип демократического централизма, всеобщее значение которого для всего советского государственного и общественного строя широко из­вестно.

Конечно, правовое регулирование имущественных отношений меж­ду социалистическими организациями обладает рядом особенностей. Но, во-первых, эти особенности распространяются на все социалистические, а не только государственные организации. Во-вторых, они отнюдь не обуславливают существенного различия «по основному содержанию» между имущественными отношениями социалистических организаций и граждан, как утверждает В. В. Лаптев. Перед нами имущественные отно­шения одного и того же общества, подчиняющиеся одним и тем же эко­номическим законам, лишенные какого бы то ни было антагонизма и по­тому являющиеся в главном своем содержании однотипными отноше­ниями. Именно поэтому они и должны регулироваться единой отраслью советского права.

Иногда говорят: что общего между строительством крупного соору­жения и пошивом костюма в ателье, между поставкой оборудования и наследованием по завещанию и как можно такие разнородные явления включать в одну и ту же отрасль права? Попытаемся, однако, продолжить тот же ход рассуждений. Что общего между изобретательством и рознич­ной куплей-продажей или между литературным творчеством и перевоз­кой багажа пассажиров^[1288]? А между тем никто не сомневается, что все та­кие отношения составляют предмет регулирования гражданского права. Что общего между диверсионным актом и подлогом или между наруше­нием дисциплины на транспорте и клеветой? А между тем никто не со­мневается, что во всех перечисленных случаях возникают отношения, составляющие предмет регулирования уголовного права. Что общего ме­жду наложением штрафа за нарушение правил уличного движения и ус­тановлением структуры и компетенции Министерства культуры СССР? А между тем никто не сомневается, что и то и другое относится к области административного права.

Из приведенных примеров видно, что нельзя полагаться на аргумен­ты, идущие от внешних, бросающихся в глаза различий и игнорирующие глубинную общность определенных явлений по их главному и решающе­му содержанию.

Каждая отрасль права регулирует определенную систему общест­венных отношений, отдельные разновидности которых отличаются друг от друга рядом особенностей. Но эти особенности не препятствуют объе­динению их в единую отрасль права, если налицо достаточная качест­венная общность. Качественная общность социалистических имущест­венных отношений (как между хозорганами, так и с участием граждан) состоит в том, что они являются имущественными отношениями социа­листического общества, подчиненными основному экономическому зако­ну социализма и закону планомерного (пропорционального) развития, но испытывающими на себе действие закона стоимости и потому выражаю­щимися в стоимостной форме. Указанные объективные факты и порож­дают единство правового регулирования социалистических имуществен­ных отношений.

Особенности правового регулирования имущественных отношений между социалистическими организациями заключаются не в том, что они носят плановый характер (мы уже видели, что такой характер носят и многие отношения с участием граждан), а в том, что в ряде случаев они возникают из планового задания, обязательного для обеих сторон. Однако эта особенность свойственна далеко не всем отношениям данно­го рода. В области поставки товаров народного потребления широкое распространение уже и в настоящее время получила система свободного выбора торговой сетью своих поставщиков с определением по соглаше­нию с ними предмета, количества, ассортимента и т. д. поставки. По мере развития производительных сил страны, как указывал в ряде своих выступлений Н. С. Хрущев, сфера свободной купли-продажи в отноше­ниях между социалистическими организациями будет все более расши­ряться. Кроме того, социалистические организации вступают во внепла­новые отношения друг с другом (купля-продажа, комиссия, мелкий подряд и т. п.), в которых отмеченные особенности правового регулиро­вания вообще исчезают. Там же, где такие особенности имеют место, их вполне можно выразить как в Основах гражданского законодательства и республиканских гражданских кодексах, так и в специальных норма­тивных актах.

С другой стороны, особенности правового регулирования имуще­ственных отношений между социалистическими организациями обу­словливаются тем, что в качестве их материального объекта нередко выступают вещи, вообще исключенные из экономического оборота, участниками которого являются граждане. Поэтому здесь и возникает ряд специфических вопросов. Ясно, например, что конкретные практи­ческие проблемы, которые приходится решать при возведении крупного сооружения, отличаются от вопросов, разрешаемых при пошиве костю­ма. Но система гражданского права вполне учитывает это обстоятельст­во, так как она включает в себя не единый институт подряда, а два раз­личных договора - бытовой подряд и подряд на капитальное строитель­ство. Наряду с тем, зачастую материальные объекты имущественных отношений организаций и граждан тождественны, и тогда отпадает по­требность в тех специфических правовых нормах, которые обязаны сво­им существованием различию в предметном составе соответствующих отношений.

Таким образом, и особенности правового регулирования отношений хозорганов не порождают потребности в расчленении гражданского права в целях выделения права хозяйственного.

Третье соображение, приводимое в защиту самостоятельности хо­зяйственного права, заключается в том, что в его основе лежит характер­ный только для государственной собственности принцип единства фонда собственности. В ряду принципов хозяйственного права, перечисляемых

В. В. Лаптевым, значится и принцип единства государственной социали­стической собственности^[1289], а Л. Я. Гинцбург выдвигает этот единственный критерий как необходимый и достаточный для признания отрасли хозяй­ственного права^[1290]. Тем самым Л. Я. Гинцбург по сути дела отходит от тео­рии единого хозяйственного права (и для организаций и для граждан), которую он отстаивал в 1935 г., и воссоздает в новом варианте двухсек­торную теорию П. И. Стучки, против которой он ранее выступал с такой активностью, назвав ее «левацким загибом». Небезынтересно при этом обратить внимание на то, что противником двухсекторной теории Л. Я. Гинцбург был во времена многоукладности нашей экономики, когда при всей неправильности этой теории она все же была в какой-то мере объяснима, а ее сторонником он стал в современных условиях безраз­дельного господства социалистической системы хозяйства, когда она во­обще не может быть ничем оправдана. Трудно поверить, что автор, на­стаивавший на объединении в одной отрасли права социалистических организаций с частнокапиталистическими элементами, отказывает в та­ком объединении советским гражданам - труженикам социалистического производства.

Обратимся, однако, к рассмотрению изложенных соображений.

Хотя сторонники теории хозяйственного права и говорят, что по­следнее относится лишь к государственному социалистическому хозяй­ству, они, в противоречии со своим исходным тезисом, указывают, что эта отрасль права «распространяется на некоторые отношения с участи­ем кооперативных организаций»^[1291]. Значит, хозяйственное право по сво­ему объему шире отношений государственной собственности. Но тогда, быть может, оно распространяется на всю вообще социалистическую собственность? Нет, не распространяется, ибо колхозная собственность включается ими же в отрасль колхозного права, а собственность коопе­ративных организаций лишь частично (причем неизвестно, в какой именно части) относится к праву хозяйственному. Итак, данный крите­рий уже при первом столкновении с ним не выдерживает практической проверки.

Однако критическое положение сторонников рассматриваемой тео­рии еще более усугубляется вследствие того, что и отношения государст­венной собственности полностью хозяйственным правом не охватывают­ся. Во-первых, им не охватываются земельные и финансовые отношения, которые включаются в другие отрасли права. Во-вторых, имущественные отношения между госучреждениями (например, отношения по аренде помещений) также выходят за пределы хозяйственного права, поскольку к нему относятся только те учреждения, которые являются органами хо­зяйственного управления. В-третьих, и некоторые имущественные отно­шения между государственными предприятиями остаются вне рамок хо­зяйственного права. Например, между предприятиями складываются от­ношения, связанные с распределением расходов по уплате авторского гонорара за использование изобретения, предприятие может быть субъек­том издательского договора и т. п. Но авторское и изобретательское пра­во, с точки зрения хозяйственно-правовой концепции, входят в состав права гражданского, а это означает, что и после выделения хозяйственно­го права ряд отношений между госпредприятиями будет регулироваться гражданским правом.

Было бы вообще серьезной ошибкой рассматривать отношения госу­дарственной собственности как некий замкнутый комплекс, отделенный от всех других отношений собственности нашей страны. Известно, какую роль государственная собственность играет в развитии собственности кооперативно-колхозной. Материальные и культурные потребности со­ветских граждан в значительной их части удовлетворяются непосредст­венно при помощи объектов государственной социалистической собст­венности (госжилфонда, санаториев и домов отдыха, школ, вузов, двор­цов культуры и т. д.). Н. С. Хрущев говорил в докладе на XXI съезде пар­тии: «... в условиях социализма значительная и все более возрастающая часть материальных и культурных благ распределяется между членами общества независимо от количества и качества их труда, то есть бесплат­но. Общество несет большие расходы на бесплатное образование граж­дан, на бесплатное лечение, на пенсионное обеспечение, на пособия мно­госемейным, на бесплатное обслуживание клубами, библиотеками и т. д.»^[1292]. Как указывает Н. С. Хрущев, «в дальнейшем расходы государства на эти цели будут увеличиваться»^[1293]. Следовательно, в перспективе - еще более тесное переплетение государственной социалистической собствен­ности с отношениями, в которых принимают участие граждане. Такова практика коммунистического строительства в СССР. В непримиримом противоречии с этой практикой находится теория, согласно которой пра­вовое регулирование отношений, складывающихся на базе государствен­ной собственности, должно быть отделено от правового регулирования отношений с участием граждан.

Мы рассмотрели основные соображения, выдвигаемые в целях обос­нования предметного единства хозяйственного права. Перейдем теперь к вопросу о методе правового регулирования.

Специфика метода зависит от специфики предмета правового регу­лирования. В этом смысле наличие единого и вместе с тем специфическо­го метода в данной отрасли права служит внешним подтверждением того факта, что единство ее предмета выявлено наукой правильно. Как обстоит дело с хозяйственным правом в этом плане - в плане метода правового регулирования?

В. В. Лаптев заявляет, что хозяйственное право регулирует «как от­ношения «по вертикали», так и отношения «по горизонтали» в государст­венном хозяйстве»^[1294]. Однако, «охватывая как отношения «по вертикали», так и отношения «по горизонтали», хозяйственное право четко различает эти отношения и применяемые в них различные методы правового регу- лирования»^[1295].

Как уже отмечалось, построение правоотношений по вертикали со­ставляет специфику административно-правового метода; а их построение по горизонтали - метода гражданского права. Оба эти метода оказывают­ся объединенными в хозяйственном праве. Почему? По той простой при­чине, что хозяйственное право строится на искусственном соединении административных и гражданских правоотношений, отношений управ­ленческого и имущественно-стоимостного характера. В то же время оно опирается на произвольное разъединение однородных отношений: управ­ленческие отношения в области хозяйства отрываются от всех иных управленческих отношений, оставленных в сфере административного права, точно так же, как от всех других имущественных отношений, со­храненных в праве гражданском, отделяются имущественные отношения между хозорганами. В результате хозяйственное право в одной части его норм тяготеет к административному, а в другой части - к гражданскому праву. Этого не могут не признать и его сторонники, которые подчерки­вают, что в отдельных случаях положения гражданского законодательст­ва, при отсутствии специального регулирования, должны применяться к хозяйственно-правовым отношениям^[1296]. То же самое надлежит, по-видимо­му, сказать и о применимости к хозяйственно-правовым отношениям со­ответствующих положений административного права, хотя о них почему- то умалчивают.

Попытки произвольного построения отрасли права оказываются, та­ким образом, отомщенными объективной природой регулируемых отно­шений, с которыми авторы этих попыток совершенно не считаются. Но тот же объективный фактор мстит за себя и в другом направлении.

Как сообщает В. В. Лаптев, в хозяйственном праве строго различа­ются отношения по вертикали и отношения по горизонтали. Не различать их действительно нельзя, ибо природа этих отношений различна, различ­ны способы их правового регулирования и порядок разрешения связан­ных с ними споров. Невозможно, например, применить договорный метод к организационной деятельности органов хозяйственного управления или, наоборот, метод власти и подчинения в отношениях между договор­ными контрагентами. Поэтому самое хозяйственное право приходится подразделять на две части: вертикальную, или административно-пра­вовую, и горизонтальную, или гражданско-правовую, часть. Иначе гово­ря, в пределах хозяйственного права существует хозяйственное админи­стративное и хозяйственное гражданское право: гони природу в дверь - она влетит в окно!

Вывод из всего этого только один: система советского права не знает отрасли хозяйственного права, а нормы хозяйственного законодательства относятся в области управленческих отношений к административному и в области имущественно-стоимостных отношений к гражданскому праву.

Критикуя формулированный вывод, сторонники теории хозяйст­венного права рассматривают его как попытку перенести деление права на публичное и частное на советскую почву. «Гражданское право, или, иначе говоря, частное право, - пишет В. С. Тадевосян, - было создано буржуазией для регулирования частновладельческих отношений... Со­циалистическое народное хозяйство регулировалось и регулируется нормами социалистического хозяйственного права»^[1297]. Но прежде чем выдвигать подобное обвинение, нужно было серьезно задуматься над тем, можно ли рассматривать советское гражданское право как частное, а советское административное право как публичное и не строится ли их размежевание в социалистическом общество принципиально иначе, не­жели размежевание публичного и частного права в государствах буржу­азного типа? Административное и гражданское право реально существу­ют в системе социалистического права. Этого не отрицает ни В. С. Та- девосян, ни другие авторы, предлагающие изъять из названных отраслей только те нормы, которые регулируют хозяйственную деятельность со­циалистических организаций. Но в таком случае упрек в рецепции пуб­личного и частного права мог бы быть с таким же основанием возвра­щен тем, от кого он исходит, а точнее говоря, этот упрек вообще лишен всяких оснований, будучи следствием ошибочного отождествления вся­кого административного права с публичным и всякого гражданского права с частным правом.

Не более убедительно и другое критическое соображение, которое В. В. Лаптев излагает следующим образом: «Регулируемые хозяйствен­ным законодательством отношения, складывающиеся в государствен­ном социалистическом хозяйстве, резко отличаются от имущественных отношений между гражданами или с участием граждан. Несмотря на это, в советской правовой науке распространено мнение, что все эти отношения охватываются гражданским правом, которое должно регули­ровать все имущественные отношения, основанные на законе стоимости и товарном производстве. Между тем объективные экономические зако­ны не могут служить критерием для разграничения правовых отрас- лей»¹.

Если бы кто-либо проводил разграничение правовых отраслей по критерию экономических законов, он допустил бы такую же ошибку, ко­торую допускают те, кто это разграничение строит на основе критерия функции государства. Отрасли права не совпадают с экономическими законами не только по масштабу их действия, но даже и по их численно­сти. Так, закон планомерного (пропорционального) развития присущ со­циалистической экономике в целом, хотя экономические отношения со­циалистического общества испытывают на себе воздействие со стороны различных отраслей советского права. Предметом правового регулирова­ния являются не экономические законы, а развивающиеся на их основе и определяемые ими общественные отношения. Когда говорят, что предмет гражданского права образуют имущественно-стоимостные отношения, то имеют в виду форму этих отношений, а не закон стоимости, как якобы единственно их определяющий. Имущественно-стоимостные отношения социалистического общества находятся под воздействием закона стоимо­сти, но определяется их природа основным экономическим законом со­циализма и законом планомерного (пропорционального) развития. Из этого видно, что выделение гражданского права по признаку имущест­венных отношений нельзя трактовать как выделение его применительно к одному только закону стоимости. Все экономические законы, присущие социализму, проявляют себя также и в области отношений, регулируемых гражданским правом.

Само собою разумеется, что право «не отражает экономику, как зер­кало, а предопределяется ею лишь в конечном счете, имея и свои законо­мерности развития. Поэтому было бы неправильно непосредственно пе­реносить в право экономические закономерности, не учитывая относи­тельной самостоятельности правовой надстройки»^[1298]. Но не меньшей ошибкой, ошибкой волюнтаристского, субъективистского характера было бы строить учение о системе права, не считаясь ни с природой общест­венных отношений, лежащих в основе ее различных отраслей, ни с харак­тером экономических законов, которыми эти отношения регулируются. А в этом как раз и состоит основной методологический порок теории хозяй­ственного права.

§ 3. Хозяйственное законодательство и система советской юридической науки

Касаясь вопроса о соотношении системы советского права с систе­мой советской юридической науки, Г. М. Свердлов пишет: «Неверно бы­ло бы думать, что система науки права и система законодательства могут строиться по-разному. Разумеется, в ту или иную научную дисциплину могут входить и такие материалы, которые не входят в отрасль законода­тельства (исторические данные, сравнительно-правовой материал и др.). Но в основном и главном деление научных дисциплин должно идти по отраслям законодательства в том виде, как эти отрасли сложились исто- рически»^[1299].

Если оставить в стороне неправильное отождествление системы за­конодательства с системой права, то приведенный тезис можно в основ­ном принять, сопроводив его, однако, следующими оговорками.

Во-первых, в системе советской юридической науки имеются такие отрасли, которые вообще не совпадают с какой-либо отраслью права. Та­ковы, например, криминалистика, а также судебные медицина, психиат­рия и статистика. Во-вторых, не всегда имеет место полное соответствие между системой юридической науки и видами учебных дисциплин. Так, в экономических вузах читается курс основ советского права, в котором освещаются положения многих отраслей юридических знаний. В-третьих, вполне допустимо комплексное исследование связанных между собою юридических норм, которые относятся к различным отраслям права. Та­кой характер носят, например, широко известные работы советских юри­стов по транспортному праву, страховому праву, изобретательскому пра­ву и т. д. Подобные исследования могут быть положены в основу препо­давания комплексных юридических дисциплин, таких, как морское право, воздушное право и т. д.

Но комплексное исследование, как и комплексное преподавание, на­ходится под большой угрозой превратиться в простое описание фактов, если они не будут опираться на общие положения тех наук, сочетанием элементов которых такой комплекс является. Так, на юридическом фа­культете Ленинградского университета читается специальный курс орга­низации управления промышленностью. Этот курс основан на общей теории советского административного и гражданского права и преподает­ся студентам, которые уже изучили соответствующие дисциплины. Про­тив такого исследования и преподавания проблем хозяйственного зако­нодательства едва ли кто-либо стал бы возражать, так как ничего, кроме пользы, принести оно не может. Поэтому когда, например, В. К. Мамутов настаивает на необходимости глубокого исследования совместными уси­лиями юристов и экономистов всей системы правовых средств укрепле­ния хозрасчета, на подготовке монографий по проблемам хозяйственного законодательства и т. д.^[1300], то он говорит о задачах, потребность в разреше­нии которых ни у кого не вызывает сомнений. Ряд советских ученых, вы­ступающих против теории хозяйственного права, немало уже потрудил­ся в этой области. Достаточно напомнить о работах А. В. Венедиктова, посвященных проблемам управления социалистическим хозяйством, И. Б. Новицкого о хозрасчете, С. Н. Братуся, Л. А. Лунца и Р. О. Халфи- ной о хозяйственных договорах, И. Л. Брауде о капитальном строитель­стве, Е. А. Флейшиц о кредитно-расчетных отношениях и др.

Вопрос, однако, ставится иначе. Речь идет о том, чтобы признать хо­зяйственное право самостоятельной отраслью юридической науки, отде­лив его от науки административного и гражданского права. А такая ре­форма, в случае ее осуществления, привела бы к весьма тяжелым послед­ствиям. Чтобы убедиться в этом, мы вынуждены полностью воспроизве­сти систему хозяйственного права, предложенную В. В. Лаптевым^[1301]. Она выглядит следующим образом.

I. Общая часть

1. Принципы хозяйственного права.

2. Организация управления социалистическим хозяйством.

а) Правовой режим государственной социалистической собственно­сти.

б) Органы государственного хозяйственного управления.

в) Государственные хозяйственные предприятия.

3. Правовое регулирование хозяйственной деятельности в государст­венном социалистическом хозяйстве.

а) Народнохозяйственное планирование.

б) Хозяйственные договоры.

в) Банковский контроль, кредитование и расчеты в народном хозяй­стве.

II. Особенная часть

1. Правовое регулирование промышленности.

2. Правовое регулирование капитального строительства.

3. Правовое регулирование транспорта.

4. Правовое регулирование деятельности государственных сельско­хозяйственных предприятий.

5. Правовое регулирование торговли.

6. Правовое регулирование коммунального хозяйства.

При внимательном ознакомлении с этой схемой нельзя не обратить внимание на то, что в ней совершенно отсутствуют институты, которые применяются в отношениях как между самими социалистическими орга­низациями, так и с участием граждан. К их числу относятся все способы защиты права собственности, общие положения об ответственности по обязательствам, внеплановые договоры (купля-продажа, комиссия, мел­кий подряд и т. д.), а также отношения между хозорганами, регулируемые нормами авторского и изобретательского права Отсутствие перечислен­ных институтов в приведенной схеме вполне объяснимо, поскольку они не укладываются в рамки хозяйственного права. Но в какой науке они все же должны изучаться? Либо ни в какой, и тогда юридическое образование будет страдать существенными пробелами, либо в науке гражданского права, и тогда придется признать, что гражданско-правовая наука изучает правовое регулирование отношений не только с участием граждан, но и между самими социалистическими, в том числе государственными, орга­низациями. Иными словами, если действительно считаться с жизненными потребностями юридического образования, строить науку хозяйственного права как самостоятельную по отношению к науке гражданского права ни в коем случае нельзя.

Но даже оставаясь в границах схемы хозяйственного права, невоз­можно уклониться от того же самого вывода. Возьмем в качестве при­мера тот раздел Особенной части, который именуется «Правовое регу­лирование торговли». Торговля как хозяйственно-экономическое явле­ние начинается лишь с момента, когда отношения завязываются между товаропроводящей сетью и потребителем. До этого момента, пока, на­пример, осуществляется снабжение товарами самой торговой сети, ни­какой торговли нет. Но хозяйственное право не регулирует отношений с участием граждан, а потому оно и не может заниматься вопросами пра­вового регулирования торговли. Вследствие этого из науки, которая должна изучать правовое регулирование государственного социалисти­ческого хозяйства в целом, выпадает одна из важнейших отраслей этого хозяйства - советская торговля. Если же, напротив, торговля там оста­ется, то это означает, что наука хозяйственного права призвана изучать отношения не только между социалистическими организациями, но и с участием граждан. В итоге мы пришли с противоположной стороны, но к тому же самому результату, свидетельствующему об отсутствии у науки хозяйственного права какой-либо самостоятельности по отноше­нию к гражданско-правовой науке.

Всякая наука должна выявлять определенные закономерности, ко­торые находят свое выражение в научных понятиях. Между научными понятиями существует определенная связь, предполагающая подчине­ние частных выводов более широким обобщениям. Если этого нет, то нет и подлинной науки, которая в таком случае заменяется простым описанием фактов. Нельзя изучать правовой режим государственной собственности, не определив понятия права собственности и на этом основании права государственной собственности. Невозможно исследо­вать природу органов государственного хозяйственного управления, не зная, что такое орган советского государственного управления вообще. Научный анализ хозяйственного договора неосуществим, если неиз­вестно, что следует понимать под договором и какова сущность совет­ского договора в целом.

Спрашивается, откуда будет черпать все эти понятия и категории наука хозяйственного права? В. В. Лаптев говорит, что временно, до тех пор пока хозяйственное право разработает свои собственные понятия, оно будет использовать понятия науки гражданского права^[1302] (и, добавим от себя, науки административного права). Но В. В. Лаптев забывает, что «собственные понятия» для тех отношений, которые им выделяются в хозяйственное право, давно уже разработаны. Существуют понятия хо­зяйственного договора, плановых оснований возникновения обязательств, принципа реального исполнения планово-договорных обязательств, дого­ворной дисциплины в отношениях между социалистическими организа­циями и т. д. Не о них идет разговор. Все дело в таких категориях, как право собственности, договор, орган государственного управления и т. д., которые никогда не могут стать «собственными» понятиями науки хозяй­ственного права, как бы последняя ни развивалась и ни разрабатывалась. Эти и другие подобные понятия невозможно почерпнуть ни из каких дру­гих отраслей знаний, кроме как из наук гражданского и административ­ного права, и, значит, по отношению к ним хозяйственное право выступа­ет как частное по отношению к общему.

Однако такое соотношение между ними сохраняется лишь при усло­вии, если административное право будет рассматриваться как наука об управлении в целом, а хозяйственное - как наука об управлении в облас­ти хозяйства и если гражданское право будет исследовать имущественно­стоимостные отношения в целом, а хозяйственное - те же отношения применительно к социалистическим организациям. Но авторы теории хозяйственного права вносят совершенно иные предложения. По их мне­нию, административное право должно заниматься культурно-воспи­тательной деятельностью органов советского государства, хозяйственное право - хозяйственно-организаторской деятельностью госорганов, граж­данское право - имущественными отношениями между гражданами или с участием граждан. Стало быть, это несоподчиненные науки; они соотно­сятся не как общее и частное, а как частное и частное. А в таком случае общие категории не могут разрабатываться ни в административном, ни в гражданском, ни в хозяйственном праве. Но что же тогда остается от юридической науки в области ее кардинальных и важнейших проблем? Ничего кроме голого эмпиризма.

Такой, чисто эмпирический подход к соответствующим правовым явлениям сторонники теории хозяйственного права считают вполне обос­нованным и оправданным, заявляя, что нет ничего общего между юриди­ческим регулированием отношений организаций и граждан - начиная от договора и кончая исковой давностью. Они выявляют себя тем самым как противники широких научных обобщений, ограничивая науку рамками фиксации частных фактов. Но, пожалуй, наиболее знаменателен тот факт, что, отвергая какую бы то ни было общность между хозяйственным и гражданским правом и объявляя научные понятия последнего непригод­ными для хозяйственных отношений, они допускают возможность даль­нейшего использования таких понятий при исследовании хозяйственной деятельности госорганов. Правда, говорят, что это временное явление, что наука хозяйственного права откажется от подобных понятий впослед­ствии, когда она разработает свои собственные категории. Однако, как уже было показано, «собственные» категории хозяйственного права на­званных понятий вообще не охватывают. Следовательно, наука хозяйст­венного права обречена «на вечные времена» пользоваться непригодными для нее понятиями - так должны были бы сказать ее сторонники. Но не так обстоит дело с этим вопросом на самом деле. Понятия и категории науки административного и гражданского права органически связаны с проблемами хозяйственного законодательства, которые только на этой основе и могут быть правильно разрешены.

Преимущества единой науки хозяйственного права усматривают в том, что это позволило бы не расчленять один и тот же закон между раз­личными отраслями знаний, а изучать его в целом в одной дисциплине. Так, хозяйственное право могло бы изучать весь комплекс правомочий директора предприятия. Напротив, «с точки зрения сторонников деления отношений социалистического хозяйства на гражданско-правовые и ад­министративно-правовые, единое правомочие директора надо было бы рассматривать, с одной стороны, в административном праве, с другой - в гражданском, а в целом - нигде»^[1303]. Но дело в том, что и создание науки хозяйственного права ничего в этом отношении не меняет, так как право­мочия директора предприятия в области трудовых, земельных и финансо­вых отношений выходят за пределы хозяйственного права и изучаются науками трудового, земельного и финансового права. Предприятия (на­пример, торговые или коммунальные) вступают также в имущественные отношения с гражданами, и правомочия их директоров в этой части со­ставят предмет изучения науки гражданского права^[1304].

Вообще неправильно полагать, что если перед нами единый закон, то изучать его в целом должна лишь какая-либо одна юридическая дис­циплина. В подобном высказывании выражено по существу дальнейшее развитие идей чистого эмпиризма, который неспособен ни углубиться в суть явлений, ни подняться выше их непосредственного восприятия. За­коны и иные нормативные акты могут строиться по-разному. Они могут быть направлены на урегулирование отношений, составляющих предмет только какой-либо одной отрасли права. Таковы, например, Гражданский или Уголовный кодекс. Эти законы соответствующей наукой изучаются в целом. Но бывают законы, различные нормы которых относятся к раз­личным отраслям права, причем таких законов и иных нормативных ак­тов очень много. Нередки, например, случаи, когда в одном законе преду­сматривается уголовная, административная и гражданская ответствен­ность за правонарушения различных видов. Неужто нужно создавать нау­ку, которая бы в целом изучала такой закон? Ясно, что это была бы не наука, а простая сводка различных сведений, почерпнутых из того или иного законодательного акта.

Аналогичные неправильные установки выражены и в другом выска­зывании, также относящемся к советской юридической науке. Высказы­вание это настолько характерно, что его следует воспроизвести полно­стью: «Искусственное разделение норм хозяйственного законодательства на гражданско-правовые и административно-правовые приводит к тому, что в высших учебных заведениях не изучается хозяйственное право. Юридические и хозяйственные кадры не получают целостного представ­ления о правовом регулировании народного хозяйства, а изучают его от­рывочно в гражданском и административном праве. Между тем подобная специализация, деление работников на «административистов» и «цивили­стов» вообще возможно только среди научных работников или препода­вателей по правовым наукам, но не в государственном хозяйственном аппарате. Например, юрисконсульт на предприятии не может считать себя специалистом только по гражданскому праву и отказываться от ре­шения административно-правовых вопросов, или наоборот. Юрискон­сульт призван контролировать и обеспечивать соблюдение законности во всей деятельности предприятия, он должен быть в курсе всех хозяйствен­но-правовых вопросов»^[1305].

Да, юрисконсульт действительно должен быть в курсе всех вопро­сов, связанных с деятельностью предприятия. Но разве из этого вытекает необходимость соединения в одной науке всех проблем, которые обязан знать юрисконсульт? И разве помимо хозяйственного права, если бы та­кая наука существовала, юрисконсульт, обслуживающий предприятие, не должен знать административное, трудовое, гражданское, финансовое право и другие отрасли советской юридической науки? Поскольку юрис­консульты не подразделяются на административистов и цивилистов, та­кого деления не должно быть в науке - вот как рассуждают сторонники теории хозяйственного права. Но если с позиции юрисконсульта перейти на позицию народного судьи, который рассматривает и уголовные и гра­жданские дела, то по той же логике в науке и преподавании следовало бы отказаться также от размежевания уголовного и гражданского права. Иначе говоря, в рамках юриспруденции вообще не нужна какая бы-то ни было дифференциация, а все дело можно свести к такой науке, как право­ведение в целом. Концепция в высшей степени своеобразная! Следуя ей, директор предприятия мог бы требовать, чтобы в вузе его обучали не от­дельно технологии металлов, сопротивлению материалов, электротехнике и т. д., а сразу же и в единой дисциплине всем вопросам, которые возни­кают в работе по руководству предприятием! Преподаватель младших классов школы мог бы сказать, что в педагогическом вузе не следует изу­чать отдельно язык, математику, историю, географию и т. д., так как все эти дисциплины в школе охватываются единым преподаванием. Едва ли, однако, можно всерьез принимать такие предложения, если бы они и бы­ли кем-либо выдвинуты.

Наука административного и наука гражданского права должны снабжать студентов и практиков не отрывочными, а исчерпывающими сведениями о правовом регулировании хозяйственной деятельности со­циалистических организаций. Но ни одна наука не в состоянии объеди­нить в себе всех сведений такого рода. Этого, как мы видели, не смогла бы сделать и наука хозяйственного права. Подобное объединение разно­родных элементов привело бы к упразднению дифференциации в преде­лах правоведения, а значит, и к ликвидации его как науки.

Все ли, однако, обстоит благополучно в области исследования про­блем хозяйственного законодательства? Нужно признать, что далеко не все.

Немало потрудились в этом отношении советские цивилисты. Мы не станем перечислять все их работы, посвященные правовому положению хозорганов, режиму социалистической собственности, хозяйственным договорам и т. д. Работы эти хорошо известны каждому, кто знаком с со­ветской юридической литературой и следит за нею. Было бы неправильно отрицать достигнутые успехи и без всяких оснований упрекать советское правоведение в полном отрыве от хозяйственной практики. Подобное принижение роли нашей науки находится в резком несоответствии с ре­альными фактами, с широким признанием ее заслуг учеными всех стран социалистического лагеря.

Вместе с тем не в наших интересах умалчивать о недостатках. В большом долгу перед практикой находятся как цивилисты, так и, в осо­бенности, административисты. Говоря о цивилистах, нужно отметить, что существенные изменения в области договорных связей, обусловленные реорганизацией управления промышленностью и строительством, теоре­тически отражены ими пока только в нескольких журнальных статьях. Хотя правовой режим имуществ и правовое положение самих госорганов претерпели серьезные изменения, мы не имеем еще по этим вопросам монографических исследований такого же масштаба, как те, которые бы­ли созданы в конце 40-х - начале 50-х годов.

Что же касается административистов, то многие из них такими во­просами, как планирование социалистического хозяйства, отношения между органами хозяйственного управления и подчиненными им пред­приятиями и т. д., вообще не занимаются. Это и дало повод В. К. Маму- тову в докладе на научной сессии Института права АН СССР заявить, имея в виду вопросы планового руководства работой предприятий, что «правовые работники народного хозяйства не получают в этой области по существу никакой подготовки в вузе и мало что могут почерпнуть в литературе»^[1306].

Правда, причины такого положения В. К. Мамутов усматривает в том, что упомянутые вопросы попали в «мертвую зону» между админист­ративным и гражданским правом, которая могла бы быть устранена лишь путем создания хозяйственного права^[1307]. Но о «мертвой зоне» имелись бы основания говорить при условии, если бы было установлено, что эти во­просы по своей природе не укладываются ни в рамки административного, ни в рамки гражданского права. Напомним в связи с этим о той действи­тельно «мертвой зоне», которая в результате образования хозяйственного права была бы создана для института охраны социалистической собст­венности, правового регулирования торговли, внеплановых договоров между хозорганами и т. п. Такую «мертвую зону» ликвидировать было бы невозможно, так как она объективно порождалась бы реформой юридиче­ской науки, осуществленной на основе предложений авторов теории хо­зяйственного права.

Иначе обстоит дело с вопросами планирования или хозяйственного руководства при существующей системе юридической науки. Эти вопро­сы относятся к области административного права, что, разумеется, не ис­ключает возможности использования соответствующих выводов также и в цивилистических исследованиях. И если они фактически мало изучают­ся и в этом смысле попали в «мертвую зону», то такое положение легко устранимо, поскольку оно вызвано факторами чисто субъективного по­рядка. Нужно, чтобы административисты уделяли указанным вопросам внимание, соответствующее их значимости. А для этого необходимо не объединение разнородных дисциплин, а, наоборот, дальнейшая специали­зация в пределах данной науки.

Многие специалисты в области гражданского права обладают и сво­ей, так сказать, узкой специальностью: одни из них работают в области правового регулирования отношений социалистической собственности, другие занимаются авторским и изобретательским правом, третьи иссле­дуют деликтные обязательства и т. д. В этом случае цивилистическая наука разделяет судьбу многих других отраслей знаний (математики, фи­зики, естествознания и т. д.), в которых при нынешнем размахе научных исследований рассчитывать на их плодотворность без узкой специализа­ции было бы просто невозможно. Такая же специализация должна быть осуществлена и в науке административного права. Теория и практика ис­пытывают острую нужду в административистах, которые специально за­нимались бы проблемами планирования, хозяйственного руководства и др. Чтобы обеспечить удовлетворение этих потребностей, необходимо устра­нить недостатки в составлении планов научной работы юридических ву­зов и исследовательских учреждений, правильно осуществлять подбор и расстановку кадров научных работников, еще более укреплять тесную связь теории с практикой.

Но какую бы узкую специальность в области административного или гражданского права тот или иной ученый ни избрал, он все равно остается административистом или цивилистом точно так же, как, напри­мер, остается математиком тот, кто, быть может, всю свою жизнь посвя­тил изучению какого-либо одного ее раздела. При этом, конечно, имеется в виду не название профессии, а та наука, общая теория которой лежит в основе данного конкретного специального исследования.

Существует, наконец, немало проблем, исследование которых требу­ет коллективных усилий административистов, цивилистов и представите­лей других отраслей юридических знаний. Многие проблемы предпола­гают совместное творчество юристов и экономистов, философов или ис­ториков. Однако совместная работа юристов различного научного профи­ля или правоведов с работниками других областей знаний отнюдь не тре­бует слияния различных правовых дисциплин, как она тем более не тре­бует слияния юриспруденции с философской, экономической или исто­рической наукой.

Коллективное исследование одной и той же проблемы с различных точек зрения немыслимо без специализации внутри и в пределах такого исследования. Это в полной мере относится и к специализации в области административного и гражданского права, как бы тесно указанные отрас­ли права ни были связаны друг с другом в процессе регулирования хозяй­ственной деятельности социалистических организаций.

§ 4. Хозяйственное законодательство и практика

Среди разнообразных аргументов, приводимых в целях обоснования самостоятельности отрасли хозяйственного права, несомненно, централь­ное место занимает ссылка на потребности практики. «Применение в практике юридической работы в промышленности многочисленных норм, - говорит В. К. Мамутов, - ...не оставляет никакого сомнения в том, что в настоящее время объективно существует целая отрасль права, кото­рую не могут признать в полной мере своим предметом, а потому и не исследуют с необходимой глубиной ни наука административного права, ни наука гражданского права. Изложенное позволяет сделать вывод, что игнорирование хозяйственного права как самостоятельной отрасли про­тиворечит как реальной действительности, так и нуждам практики юри­дической работы в промышленности»^[1308].

Автор останавливается только на практике, которая связана с рабо­той юридической службы в промышленности. Но этим, разумеется, нель­зя ограничить анализ интересующего нас вопроса. Нужно рассмотреть практику во всех возможных направлениях, на которых хозяйственное право, если бы оно существовало как отрасль права, может себя проявить. Прежде всего надлежит поставить вопрос о законодательной практике, т. е. о том, как должен строиться закон и проводиться кодификация зако­нодательства соответственно теории хозяйственного права. Затем необ­ходимо выявить, как это отразится на практической работе органов ар­битража по применению юридических норм. Наконец, требуется устано­вить, какую реальную помощь хозяйственное право было бы способно оказать юридической службе госорганов, в том числе социалистических промышленных предприятий. Рассмотрим каждый из этих вопросов в отдельности.

Относительно законодательства предложения сторонников теории хозяйственного права сводятся к следующему: а) Основы гражданского законодательства и республиканские гражданские кодексы должны включать в себя только нормы, регулирующие имущественные отноше­ния между гражданами или с участием граждан; б) хозяйственные отно­шения следует регулировать специальными законами, издаваемыми по отдельным вопросам хозяйственного строительства, причем сводить та­кие законы в единый кодекс пока еще преждевременно; в) при неурегу­лированности того или иного вопроса в хозяйственном законодательстве нужно применять к хозяйственным отношениям соответствующие поло­жения гражданского законодательства, хотя со временем, когда хозяйст­венное право будет разработано в достаточной степени, надобность в этом отпадет^[1309].

Итак, надлежит констатировать в первую очередь отказ сторонников хозяйственного права от его кодификации. Тем самым разобщенность в законодательстве по хозяйственным вопросам, которая, наконец, могла бы быть устранена в результате осуществления кодификационной рабо­ты, окажется сохраненной на неопределенно продолжительное время. Известно, что кодификация представляет собой сведение в единый орга­нический закон всего действующего законодательства в соответствующей области, подвергаемого в этих целях необходимой обработке. Хозяйст­венное законодательство получило у нас достаточно широкое развитие. Почему же его нельзя кодифицировать в настоящее время? Не потому, конечно, что нынешний этап развития советского права обладает в этом отношении какими-то особенностями, а потому, что хозяйственный ко­декс, если бы он даже и был разработан, пришлось бы подчинить кодексу гражданскому.

Действительно, как видно из изложенного, некоторые гражданско­правовые нормы и впредь будут применяться к хозяйственно-правовым отношениям, а это означает, что уже в первых статьях хозяйственного кодекса придется провозгласить общее значение для хозяйственного права кодекса гражданского. Является ли такое положение временным? Нет, не является. Мы уже обращали внимание на то, что для многих институтов, применяемых также и в отношениях между хозорганами (защита права собственности, деликтные обязательства, внеплановые договоры и др.), вообще нет и не может быть места в хозяйственном праве. Они останутся в праве гражданском и будут зафиксированы в Гражданском кодексе. Стало быть, подчинение хозяйственного кодекса кодексу гражданскому неустранимо, а так как это обстоятельство пре­пятствует кодификации хозяйственного права, то последнее вообще, а не только временно, будет оставлено вне кодификации. Такова первая рекомендация, которую должны сделать законодателю сторонники тео­рии хозяйственного права.

Но то, что не будет сказано в хозяйственном кодексе, ввиду его от­сутствия, придется сказать в кодексе гражданском, издание которого пре­дусмотрено Конституцией СССР и конституциями союзных республик. Иначе и быть не может, так как если в Гражданском кодексе прямо не указать, что его действие распространяется также и на отношения между социалистическими организациями, нельзя будет применять его нормы к этим отношениям. Поэтому сторонники теории хозяйственного права должны сделать законодателю вторую рекомендацию: открыть Основы гражданского законодательства и республиканские гражданские кодексы статьей, в которой указывалось бы, что названные акты регулируют иму­щественные отношения только между гражданами или с обязательным участием граждан, но тут же оговорить, что они могут применяться и к отношениям между социалистическими организациями. Более того, в са­мый Гражданский кодекс придется включить некоторые нормы, уже ра­нее нами упоминавшиеся, которые регулируют отношения только между социалистическими организациями. Но можно ли издавать закон для гра­ждан, подчиненное значение по отношению к которому имели бы законы, издаваемые для социалистических организаций? И почему закон, кото­рый на самом деле регулирует отношения также и между социалистиче­скими организациями, нужно объявлять распространяющимся только на отношения с участием граждан?

При этом вовсе обходится молчанием одна из важнейших групп субъектов советского права - колхозы. К хозяйственному праву они не относятся, так как последнее ограничивается лишь госорганами и некото­рыми отношениями с участием кооперативных организаций, а в граждан­ском праве колхозы могли бы появиться только в результате установле­ния имущественных отношений с гражданами. Но колхозы являются уча­стниками многообразных гражданских правоотношений, численность которых все более расширяется. Мы имеем в виду договоры колхозов с РТС по покупке машин или получению их напрокат, межколхозные про­изводственные связи, о всемерном развитие которых говорится в решени­ях XXI съезда партии, отношения колхозов с межколхозстроями и т. д.

Чтобы не оставить эти отношения вне какой бы то ни было отрасли права, сторонники теории хозяйственного права должны сделать законодателю третью рекомендацию: включить соответствующие институты в Граж­данский кодекс, хотя в нем и будет сказано, что такие институты к граж­данскому праву не имеют никакого отношения.

Не подлежит сомнению, что ни одну из перечисленных рекоменда­ций законодатель принять не может. Остается, следовательно, альтерна­тива: либо отказаться от кодификации советского законодательства в об­ласти имущественных отношений, либо отвергнуть концепцию хозяйст­венного права. Мы думаем, что решение такой альтернативы предопреде­лено уже самим ее характером.

Нужно поэтому признать единственно правильными те выводы, ко­торые основываются на оспариваемом авторами хозяйственно-правовой концепции учении о социалистическом гражданском праве: а) Основы гражданского законодательства и республиканские гражданские кодексы призваны регулировать имущественные отношения социалистического общества (между гражданами, между гражданами и организациями, меж­ду самими социалистическими организациями); б) в них должны поэтому найти отражение наиболее важные и стабильные нормы, регулирующие хозяйственные отношения (по поставке, капитальному строительству, кредиту и расчетам и др.); в) те нормы о хозяйственных отношениях, ко­торые носят оперативный, детальный и изменчивый характер, надлежит выделить в специальные нормативные акты, которые будут подчинены соответствующим общим положениям Основ гражданского законода­тельства и республиканских гражданских кодексов.

Потребность в образовании хозяйственного права, якобы испыты­ваемая арбитражной практикой, заключается, по мнению В. П. Ефимоч- кина, в том, что арбитраж и его работники относятся к числу государст­венных органов и должностных лиц, «имеющих дело только с хозяйст­венно-правовыми отношениями между социалистическими организация­ми (и не соприкасающихся в своей работе с отношениями между гражда- нами)»^[1310].

Однако в таком положении находятся очень немногие государст­венные органы. Их подавляющее большинство состоит в отношениях как с организациями, так и с гражданами, а если иметь в виду трудовые отношения, то в них участвует даже и арбитраж как учреждение, имею­щее своих служащих. В этом смысле всем без исключения советским государственным органам приходится вступать в правоотношения с гражданами, и потому они не могут замкнуться в рамках хозяйственно­го законодательства. Но если иметь в виду основную функцию арбит­ража, то он, конечно, является органом, рассматривающим имуществен­ные споры только между социалистическими организациями. Вытекает ли из этого необходимость образования хозяйственного права и будет ли его создание способствовать улучшению работы арбитражных органов?

В. П. Ефимочкин правильно обращает внимание на то, что арбит­раж имеет дело с отношениями между социалистическими (т. е. в том числе и кооперативными) организациями, в то время как хозяйственное право должно регулировать отношения, складывающиеся лишь в госу­дарственном социалистическом хозяйстве. Оно, следовательно, неспо­собно охватить все проблемы, которые возникают в арбитражной прак­тике. Поэтому авторы рассматриваемой концепции оговаривают вклю­чение в хозяйственное право также некоторых отношений с участием кооперативных организаций, хотя такая оговорка и находится в противо­речии с их пониманием хозяйственного права как отрасли, регулирующей отношения, которые складываются в государственном социалистическом хозяйстве. Но они не выдвигают никакого критерия, на основе которого можно было бы установить, какие именно отношения с участием коопе­ративных организаций включаются в хозяйственное право. Нельзя ведь считать таким критерием относимость возникающих споров к арбитраж­ной юрисдикции. Соответствующие отношения становятся предметом арбитражного рассмотрения только в случаях правонарушений, что быва­ет сравнительно редко, а нормами права они регулируются и в их нор­мальном состоянии. Как же судить практике о том, регулируются ли дан­ные отношения хозяйственным правом, если ни один из их участников не нарушает своих обязательств? Решить этот вопрос на практики было бы невозможно.

Ограничимся, однако, конкретными практическими потребностями арбитража и будем исходить из того, что хозяйственно-правовыми явля­ются отношения, которые могут стать предметом арбитражного рассмот­рения. В таком случае объем хозяйственного права будет зависеть от компетенции арбитража. Эта компетенция, как известно, действующим законодательством в виде исчерпывающего перечня не определяется и определена быть не может. Нужен поэтому какой-то общий критерий, при помощи которого в каждом отдельном случае можно было бы уста­новить, подведомствен ли данный спор арбитражу.

В отношениях между социалистическими организациями возникают самые различные споры. Не все они относятся к компетенции арбитража. Так, в отношениях железной дороги с предприятием - владельцем подъ­ездных путей могут возникнуть споры, связанные с осуществлением до­рогой надзора за эксплуатацией подъездных путей, и споры, вызванные нарушением таких, например, обязанностей, как выполнение погрузочно­разгрузочных работ. Прямо в законе нигде не сказано, какой орган дол­жен разрешить каждый из названных споров. Но при существующем раз­межевании норм административного и гражданского права этот вопрос решается сравнительно легко: административные споры рассматриваются компетентными органами государственного управления, а гражданские - арбитражем. Как, однако, решить тот же вопрос в случае образования хозяйственного права? Решить его можно будет лишь одним способом, а именно - признав, что хозяйственные гражданские споры должны рас­сматриваться арбитражем, а хозяйственные административные споры - компетентными органами государственного управления. Мы видим, та­ким образом, что не только теория, но и практика, в том числе арбитраж­ная практика, не в состоянии обойтись без четкого размежевания граж­данско-правовых и административно-правовых норм, применяемых в процессе регулирования хозяйственной деятельности социалистических организаций.

Следует вообще отметить, что структура хозяйственного права, раз­работанная его авторами, в очень небольшом числе своих составных час­тей рассчитана на арбитражные органы.

При внимательном изучении приведенной ранее схемы хозяйствен­ного права выясняется, что из тринадцати ее разделов к арбитражной практике могут иметь прямое или косвенное отношение только три раз­дела Общей части: а) Правовой режим государственной социалистиче­ской собственности, б) Государственные хозяйственные предприятия, в) Хозяйственные договоры; при этом в первых двух разделах преобла­дают административно-правовые нормы, которые органами арбитража не применяются. Тот раздел Общей части, который именуется «Банковский контроль, кредитование и расчеты в народном хозяйстве», к арбитражу относится лишь частично, поскольку споры хозорганов с банком рас­сматриваются в суде. Другие разделы Общей части целиком состоят из административно-правовых норм. Такой же характер носят и все без ис­ключения разделы Особенной части, ибо их нормы посвящены только организации управления различными отраслями хозяйства, а нормы о хозяйственных договорах включены в Общую часть.

Могут, однако, сказать, что важно, в конце концов, не то, какой удельный вес в хозяйственном праве занимают нормы, применяемые ар­битражем, а то, что в нем сосредоточены все нормы, в использовании ко­торых арбитражная практика нуждается. Но в том-то и дело, что все нор­мы такого рода в нем не сосредоточены. В связи с этим приходится еще раз напомнить, что нормы о правосубъектности всех государственных учреждений (кроме органов хозяйственного управления) и кооператив­ных организаций, о защите права собственности и деликтных обязатель­ствах, об общих правилах ответственности по обязательствам, о внепла­новых договорах, об отношениях между госорганами по авторскому и изобретательскому праву сохраняются в гражданском праве. Поэтому и после образования хозяйственного права практически, в смысле круга подлежащих использованию законодательных источников, положение работников арбитража не изменится ни в какой мере, так как они и впредь должны будут руководствоваться в своей деятельности нормами различ­ных законов по хозяйственным вопросам и нормами гражданских кодек­сов. Но в то же время в их работе возникнут новые трудности, обуслов­ленные тем, что, как уже было отмечено, вопросы, простые и ясные при существующей системе, окажутся осложненными и запутанными в случае выделения хозяйственного права.

Это обстоятельство необходимо учитывать также при оценке значе­ния хозяйственного права для работы юридических служб государствен­ных предприятий и кооперативных организаций. Каково положение в настоящее время и какие затруднения в связи с этим испытывают работ­ники юридических служб хозяйственных организаций?

Действующий Гражданский кодекс не только устарел, но в нем со­вершенно не представлены плановые договоры, которые регулируются многочисленными специальными нормативными актами, нередко дубли­рующими, а иногда противоречащими друг другу. Последние не приведе­ны в должную систему, из них не выделены такие нормы, которые носят стабильный характер, чаще всего применяются на практике и имеют об­щее значение либо для всех, либо для определенных групп плановых до­говоров. Вследствие этого зачастую трудно отыскать нужную норму, а когда она бывает найдена, то во многих случаях выявляется ее полное совпадение с аналогичными нормами других специальных нормативных актов, либо обнаруживаются в ней такие особенности, которые никакими принципиальными или практическими соображениями нельзя ни объяс­нить, ни оправдать. Кроме того, поскольку такие специальные акты не увязаны друг с другом, в каждом из них повторяются соответствующие общие положения, вследствие чего не уделяется должное внимание мно­гим вопросам детального порядка, действительно специфическим для данной области отношений и нуждающимся поэтому в особом разреше­нии. В результате, несмотря на их многочисленность, эти нормативные акты страдают иногда существенными пробелами.

Сторонники учения о социалистическом гражданском праве, как единой отрасли права, призванной регулировать социалистические иму­щественные отношения, намечают конкретные пути преодоления этих трудностей. Они предлагают все общие и стабильные нормы о хозяйст­венных отношениях кодифицировать в Основах гражданского законода­тельства и республиканских гражданских кодексах. Тогда каждый юрис­консульт будет знать, что по таким вопросам, в какой бы области хозяй­ственной деятельности они ни возникали, ему следует обращаться к Ос­новам или к кодексу. Наряду с этим должны быть изданы Положения по отдельным видам хозяйственных отношений с разрешением в них специ­фических конкретных вопросов, которые в области этих отношений воз­никают. При таких условиях каждому юрисконсульту будет известно, что к указанным актам он должен обращаться лишь для выявления необхо­димых ему детальных норм, которые в сочетании с общими и стабильны­ми нормами Основ и кодекса ответят на интересующий его вопрос. Для решения многих проблем вполне достаточно, очевидно, будет одного только кодекса, а некоторые из них, обладающие особой индивидуально­стью (например, размер санкций по данному виду договоров, периодич­ность частных сроков исполнения и т. д.), придется решать с привлечени­ем специальных нормативных актов. Последние же, освобожденные от общих правил, будут сосредоточены целиком на детальных нормах, что обеспечит устранение пробелов в законодательстве.

А что предлагают сторонники теории хозяйственного права? Они предлагают обновить Гражданский кодекс только в области регулирова­ния отношений с участием граждан и полностью исключить из него нор­мы, которые регулируют отношения между социалистическими органи­зациями. Что же касается хозяйственных отношений, то здесь не должно быть никаких кодексов (и, значит, никаких обобщений), а регулировать их следует при помощи разрозненных законодательных актов, издавае­мых по отдельным хозяйственным вопросам. В случае же пробелов в та­ких актах нужно субсидиарно использовать соответствующие нормы Гражданского кодекса.

Нетрудно заметить, что по сути дела это предложение сводится к тому, чтобы сохранить нынешнее положение со всеми его недостатка­ми, присоединив к нему лишь некоторые новые затруднения. Нынешнее положение сохраняется в том смысле, что и впредь хозяйственные от­ношения будут регулироваться многочисленными разрозненными акта­ми с использованием в нужных случаях норм Гражданского кодекса. Новые же затруднения возникли бы в связи с тем, что из Гражданского кодекса предлагается исключить все, так или иначе связанное с отноше-

ниями между социалистическими организациями, и в то же время такой кодекс рекомендуют субсидиарно применять к регулированию тех же отношений.

Таким образом, по сравнению с нынешним положением рассматри­ваемая теория юрисконсультам и другим практикам не предлагает ничего другого, кроме нового названия: «хозяйственное право» - и все это ре­зультат длящейся в течение вот уже трех лет дискуссии! А практики должны на слово поверить теоретикам, что хозяйственное право сущест­вует, хотя ничего по существу не изменилось и, по заявлениям тех же теоретиков, в случае необходимости все равно нужно обращаться к Граж­данскому кодексу. Можно ли после этого говорить о большом значении для практики теории хозяйственного права?

Правда, отказывая хозяйственному законодательству в кодификации, авторы данной теории обращают особое внимание на необходимость из­дания справочников для хозяйственных работников.

Хорошие справочники, конечно, нужны, издавать их необходимо, а работу в этом направлении следует усилить. Но справочник еще в мень­шей степени, чем кодекс, может рассматриваться как отрасль права. Справочники для того и создаются, чтобы включить в них нормы различ­ных отраслей права, необходимые для практического работника данного профиля. Например, справочники для судебно-прокурорских работников содержат, как правило, наиболее значимые в практическом отношении нормы всех отраслей советского права. Хозяйственные работники или юрисконсульты нуждаются в справочниках иного характера. Но и спра­вочники такого рода должны, разумеется, отличаться один от другого в зависимости от того, рассчитаны ли они на директора предприятия или председателя промартели, работника торговли или промышленности, юрисконсульта совнархоза или облпотребсоюза и т. д. Все это, естествен­но, никакого отношения к хозяйственному праву не имеет^[1311].

Было бы, однако, неправильно потребности хозяйственной практики сводить к запросам чисто технического порядка. Нельзя отождествлять практику с узким практицизмом. Поэтому, говоря о практике и ее нуждах, необходимо обращаться к вопросам принципиальной значимости. По­скольку речь идет о хозяйственной практике, несомненно центральное и потому особо принципиальное значение имеет проблема хозрасчета и правовых форм, которые наиболее способствуют его укреплению и по­следовательному осуществлению.

Обращаясь именно к этому важнейшему вопросу, А. В. Венедиктов говорил на научной сессии Института права АН СССР в июле 1958 г.: «Расширение сферы использования закона стоимости во всех отраслях социалистического хозяйства требует от экономистов и юристов диффе­ренцированного подхода к различным формам его использования в от­дельных звеньях промышленности и на отдельных участках их работы. Проводя четкое разграничение между административно-правовыми и гражданско-правовыми отношениями, в которых находятся отдельные звенья управления государственной социалистической промышленно­стью (отраслевое производственное управление, предприятие, цех), со­временная наука административного и гражданского права может сделать правильные рекомендации и практике и законодателю именно потому, что она дифференцированно подходит к отдельным звеньям и умеет най­ти для каждого из них правовую форму, наиболее отвечающую его эко­номической природе»^[1312]. И дальше: «Если бы юристы подменили четкое разграничение административно-правовых и гражданско-правовых эле­ментов в современной организационной структуре промышленности, от­вечающее экономической сущности различных видов хозрасчета, обезли­ченной трактовкой их как элементов единого хозяйственного права, они не только закрыли бы путь к правильному теоретическому анализу орга­низационно-правовой структуры промышленности, но так же не сумели бы помочь практике в нахождении правильного пути, как не сумели этого сделать представители хозяйственного права в 30-х годах. Равным обра­зом, юристы не могли бы дать правильный анализ договорных связей ме­жду социалистическими организациями и сделать надлежащие рекомен­дации практике, если бы четкое разграничение административно- и граж­данско-правовых актов и сделок в области материально-технического снабжения промышленности они подменили обезличенной формой еди­ного хозяйственно-правового акта»^[1313].

Такова единственно правильная позиция, которую юридическая тео­рия должна отстаивать, если она желает оказать действенную и реальную помощь практике^[1314]. Но, быть может, это чисто теоретические рассужде­ния, не соответствующие действительным потребностям жизни? Быть может, практики придерживаются по данному вопросу иной точки зре­ния? Предоставим слово для ответа на поставленный вопрос самим прак­тикам, причем именно тем из них, которые выступают в защиту теории хозяйственного права.

Заместитель начальника Юридического отдела Московского област­ного совнархоза Л. М. Шор в докладе «Некоторые хозяйственно-право­вые проблемы управления промышленными предприятиями», сделанном им на научной сессии Института права АН СССР в мае 1959 г., говорил: «Хозрасчет предприятия предполагает, что предприятие, получив необ­ходимые ресурсы для выполнения плана, само определяет те меры, кото­рые наилучшим способом позволяют достичь требуемых результатов. Хозрасчет предприятия требует определенной автономии, самостоятель­ности предприятия в решении конкретных вопросов, связанных с органи­зацией производства, снабжения, сбыта, финансирования»^[1315]. И дальше: «Практика работы предприятий показывает, что имеют место многочис­ленные случаи нарушения хозрасчетных прав предприятий... Проблема установления пределов оперативной самостоятельности предприятия имеет важное значение... Исходя из того, что производственная програм­ма, утвержденная предприятию, должна соответствовать планам снабже­ния, сбыта, финансирования и другим установленным экономическим показателям, необходимо, чтобы законодательство ограждало от такого вмешательства вышестоящих органов управления в оперативную дея­тельность предприятий, которое нарушает принципы хозрасчета»^[1316]. Но для того, чтобы оградить хозрасчет предприятий от вмешательства выше­стоящих органов управления в оперативную работу последних, нужно, очевидно, строго расчленять и разграничивать, а не сливать воедино, как это вытекает из хозяйственно-правовой концепции, нормы администра­тивного и гражданского права.

Итак, ни принципы построения системы советского права, ни формы организации системы советской юридической науки, ни потребности за­конодательной, арбитражной и хозяйственной практики не только не обосновывают концепцию хозяйственного права, но, наоборот, с пре­дельной очевидностью выявляют ее глубокую теоретическую ошибоч­ность и практическую бесплодность. Нужно, чтобы это, наконец, поняли сами сторонники хозяйственно-правовой теории и свои творческие уси­лия переключили с надуманных вопросов на исследование действительно важных и жизненно значимых проблем коммунистического строительст­ва в нашей стране.

Печатается по: Иоффе О. С. Правовое регулирование хозяйственной деятельности в СССР.

Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1959.