Современное имущество или „состояние".

Изменение функций выступает поразительно' ясно, когда мы в конце развития собственности сравниваем норму и суб­страт, как мы это сделали раньше (выше, цл. 1, 2) в отноше­нии мелкобуржуазной собственности.

Собственность представляет собой субъективное ин­дивидуальное праве на вещь, подчинение последней исклю­чительной индивидуальной воле собственника—разве кли­ент банка, акционер, член товарищфтва, распоряжается ин­дивидуально своей вещью ? Разве рынок не господствует да­же над самодержавнейшим фабрикантом? — Собственность представляет собой абсолютное право, т.-іе. оно требует, чтобы все другие, подчиненные норме, воздерживались от всякого воздействия на вещь, И вдруг: домовладелец осу­ществляет свое абсолютное право таким путем, что прини­мает чужих с улицы и сам помещает их в своей так называе­мой собственности, землевладелец—путем отдачи своего вла­дения на 10, 99 лет арендатору с jero колонной поденщиков! Наемщик и арендатор пользуются защитой владения, они могут собственника, который вмешивается, который является непрошенным гостем, отстранить, прибегнув к вмешательству публичной власти! Коллективный собственник железной до­роги привлекает даже кого попало к свободному пользова­нию его владениями—чем 'больше, тем лучше!—Собствен­ность устанавливает полную власть индивидуума над вещыо, однако Экономическая вещь, субстрат права, не пред-

ставляет собой Какой-либо целокупности вещей, микрокосма, она является частицей общественного производства в целом и допускает лишь единообразное использование—даже число оборотов веретена ‘технически предуказано — неограниченной юридической власти над вещью противостоит весьма специ­альная экономическая возможность утилизации вещи.—Соб­ственность субъективно' н объективно универсальна, вое индивидуумы могут владеть всякого- рода вещами, и также было при простом товароном производстве: все взрос­лые индивидуумы¹) имели в своем распоряжении микро­косм разного рода вещей. Теперь одни,—подавляющее боль­шинство',—не имеют ничего', кроме потребительного фонда на неделю, другие—ничего, кроме домов, третьи—ничего, кроме машин и их снабжения, четвертые — ничего, кроме печатной бумаги известного типа. 'Современное „со­стояние" вовсе не представляет уже собой космоса.,—вне за­висимости от того, мал ли он, или нелик,—не является ни микро- и ни макрокосмом,. это — неорганическая смесь про­изводственного и отчасти „бумажного" владения! Бумажное владение включает В себе частицы различных туземных и заграничных железных дорог, различных предприятий, го­сударственных долговых обязательств и т. д., бессвязную кучу осколков, объединяемых лишь тем, что это владение им-е-ет целью гарантировать среднюю прибыль. Производствен­ное владение Не имеет никакой связи с индивидуальностью и допускает накопление в любом масштабе. Юридическая ха­рактерная маска монарха совместима с экономической маской винокура, юридическая маска министра—с экономической— биржевого' спекулянта, церковная—князя-архиепископа—с маской Промышленника-ростовщика. „Состояние" представля­ет собой чисто юридическое единство, в основании которого не должен обязательно' лежать единый экономический субстрат, это—такое единство-, которое математически делится без остат­ка на 2, 3, 5 и т.

!) Ученики и подмастерья в более позднем возрасте.

лову". Распоряжающимся „в первую голову" у машины, у молотка, у плуга является рабочая сила, в доме — нани­матель, вообще Несобственник. Субъективное, . абсолютное, полное, универсальное распоряжение кажется совершенно' исчезнувшим с поверхности общества, и все же оно продол­жает существовать в качестве субъективной, абсолютной, пол­ной, универсальной распорядительски власти класса капи­талистов над всем вещночлюдским материалом, над его еже­годным прибавочным продуктом.

Однако эта власть, не выраженная в Норме, не желаемая нормой, не отражающаяся в норме, не может быть найдена юридически. Норма и субстрат не совпадают 'больше друг с другом, они даже почти не походят больше друг на друга, и теперешняя функция нормы является результатом разви­тия, в котором „условия производства и правовые .условия развиваются неравномерно"; эго—уродливость лесного де­рева, выращенного в цветочном горшечке, это—-искажение бо­жественного образа, отраженного в .кривом зеркальце. Капи­талистическая функция собственности опирается на противо­речия между развивающимся, отчасти законченным, осознан­ным в своем единстве общественным производством и про­должающим существовать правом прежних микрокосмических частных предприятий. В этом противоречии, которое все больше назревает, все с большей ясностью развиваются ^функ­ции современной собственности, они все 'больше дифференци­руются, порождают все большее количество дополнительных институтов, а собственность все более заметно ограничивает­ся одним лишь распоряжением стоимостью и присвоением стоимости. ¹¹ - 1 I , . • , ^{[39] [40] [41] [42] [43] [44]}

дукты своего труда. Это общество ничего другого не уста­навливает, кроме того, чтобы каждый мирно владел обоим добром и его сохранял. 'Закон предоставляет каждому ути­лизировать свои средства труда, трудиться, как это он най­дет целесообразным—он это может оделать, так как про­дукт труда сам собой поступает к каждому в собственность. Закон предоставляет каждому самому заботиться о своем по­томстве—и он это может сделать, так как собственность отца является фондом питания для дегей-Наследников. Эта не­сложная, простая организация собственности имеет целью юридически зафиксировать действительные условия суще­ствования этого общества. Но, о чудо: мирное владение соб- • ственной вещью превращается в драконовское господство над чужими рабочими силами, оно порождает новую социальную организацию труда, более суровую, жестокую и кровавую во многих случаях, чем в феодальное время или при фарао­нах—стоит вспомнить только о детском труде"!—Это мирное владение собственной Пещью превращается в постоянное при­своение продукта чужого труда, становится титулом на гп>и- бавочную' стоимость оно наделяет продукцией всего обще­ства праздный класс в виде прибыли, процента, ренты и осуждает деятельный класс лишь на удовлетворение потребно­стей Самосохранения и размножения; оно, наконец, превраща­ет в Противоположность все свои первоначальные функции: собственник даже не и ме е т больше своей собственности, Т.-С. не владеет ею —■, она лежит в качестве вклада в "бан­ке — он никоим образом не распоряжается ею, ни в качестве рабочей силы, ци в качестве действующего капи­талиста, он 'даже не знает, где находятся предприятия, в ко­торые вложена На-ряду с другими его собственность; одна­ко. одна функция собственности неразрывно связана с ого личностью, это—присвоение чужого продукта .труда—служа­щий банка ежемесячно' приносит ему домой доходы, полу­ченные от собственности. Перед глазами Карла; Маркса развер­нулся этот чудовищный процесс развития со всеми сопрово­ждающими его явлениями, он тотчас представился ему) в ви­де проблемы времени, в виде вопроса жизни всего челове­ческого общества в текущую эпоху. И. поскольку "Маркс своею мыслью охватывает все человеческое общество в целом и од­новременно концентрирует 'ее на самом глубоком, самом со­кровенном принципе существования общества, его мозг ста­новится органом совокупного человеческого мышления; он становится предтечей мысли подавляющего большинства на­шего поколения.

Благодаря ему, нам стало- ясным, что собственность По­лучила в капиталистическую эпоху совершенно иные, и от­части противоположные функции по сравнению с эпохой про­стого товарного производства., что она стала силой, безусловно

противообщественной, антисоциальной. Однако всякая соб­ственность даруется Нравом, т.-te. актом власти сознательно действующего общества. Господствующее общество дало ин­дивидуумам распорядительную власть над физическими ве­щами; теперь же физическая вещь господствует над ин­дивидуумами, над рабочими силами, над самим обществом, создает организацию Власти и труда, законы снабжения и размножения общества,—человечество закрепощено его соб­ственным творением Г

Норма представляет собой свободный акт осознавшего! себя общества общество простых товарных производителей хотело посредством нормы закрепить свои собственные усло­вия существования, закрепить субстрат своего бытия. Одна­ко этот субстрат изменяется вопреки закону и все же в фор­мах этого закона, все правовые институты автоматически изменяют свои ’функции, при чем этн изменения остаются почти незамеченными и непонятыми обществом, старые функции превращаются в свою противоположность. Теперь ’спраши­вается : если общество осознает эту смену функций, не долж­но ли оно также изменить норму? Или оно навеки отказа­лось от своего' самодержавия? Разве оно не властно боль­ше над своей собственной волей, разве оно больше не может овладеть ею вновь?

Если же общество все еще держит в своих руках ору­дие закона, законодательство, если не подлежит никакому сомнению его юридическое правомочие свободно законода­тельствовать, может ли оно еще технически господство­вать над развязанной силой развития? Общество' суверенно в качестве законодателя, также ли суверенно оно на практи­ке? ИЛИ ЖЄ ОНО МОЖеТ Практически ТОЛЬКО' то, ЧТО ОНО' долж­но? Принуждает ли смена функций права также к сме­не норм? Почему смена норм не совершается также автома­тически? Если смена 'функций всегда является также при­чиной смены норм, То' почему эта причина не действует также медленным путем фактических изменений? Каким об­разом хозяйство определяет право? Мы видели, что хозяй­ственный субстрат может произвести сдвиг в функции нор­мы, может превратить ее в ее противоположность; однако сама норма пребывала неразрушимой, неразрушимой оста­валась также и ее капиталистическая функция, и все разви­тие служило только ее усовершенствованию, ее культивиро­ванию. Таким образом, кажется, будто самое сильное изме­нение функций не имеет обратного действия на тс туманное образование, на ту невесомую, нематериальную формулу, на те императивы, которые сами как будто не существуют или влачат лишь скромное существование на бумаге сборников узаконений. Разве нормы неразрушимы, неизменны, вечны,

9*

или по меньшей мере не могут определяться ничем другим, креме самих себя?

Если же они, как ,и все на ртом свете, имеют свои при­чины изменения, то в чем последние заключаются? Если они— нечто существующее, то каковы признаки их бытия-, то ка­ков их характер бытия и способ изменений? Если они воз­никают из условий существования рода человеческого, если они сами не что иное, как способ сохранения человеческого общества, то какова их роль в существовании и развитии нашего поколения? , 4 -

Попытка дать ответы на эти вопросы составит содер­жание следующего очерка, посвященного изменению норм правовых институтов. Одновременно этот очерк должен до­казать путь, по которому капиталистическое’общество пре­вратится в социалистическое.