М.Вебер О НЕКОТОРЫХ КАТЕГОРИЯХ ПОНИМАЮЩЕЙ СОЦИОЛОГИИ

...Такие понятия, как "государство", "сообщество", "феодализм" и т.п., в социологическом понимании означают - если выразить это в общей форме - категории определенных ви­дов совместной деятельности людей, и задача социологии заклю­чается в том, чтобы свести их к "понятному" поведению, а такое сведение всегда означает только одно - сведение к поведению участвующих в этой деятельности людей.

...Социология отличается от юридического отношения к объ­екту. В юриспруденции "государство" при известных обстоя­тельствах рассматривается, подобно отдельному человеку, как "юридическое лицо", так как в юридическом исследовании, на­правленном на истолкование объективного смысла, то есть на такое содержание правовых положений, каким оно должно быть, подобного рода понятийное вспомогательное средство может восприниматься как полезное или даже необходимое.

.. .С социологической точки зрения слово "государство", если оно вообще применяется, означает только вид человеческого поведения особого рода. Если в социологии здесь, как и в ряде случаев, приходится пользоваться термином, применяемым и в юридической науке, то его "юридически" правильный смысл сов­сем не тот, который имеет в виду социолог.

. ..Чтр есть "государство"? Ведь государство нельзя социоло­гически определить, исходя из содержания его деятельности. Почти нет таких задач, выполнение которых политический союз не брал бы в свои руки то здесь, то там; с другой стороны, нет такой задачи, о которой можно было бы сказать, что она во вся­кое время полностью, то есть исключительно, присуща тем сою­зам, которые называют "политическими", то есть в наши дни - государствам или союзам, которые исторически предшествовали современному государству. Напротив, дать социологическое определение современного государства можно, в конечном счете, только исходя из специфически применяемого им* как и всяким политическим союзом, физического насилия. "Всякое государ­ство основано на насилии", - говорил в свое время Троцкий в Брест-Литовске. И это действительно так. Только если бы суще­ствовали социальные образования, которым было бы неизвестно насилие как средство, тогда отпало бы понятие "государство", тогда наступило бы то, что в особом смысле слова можно было бы назвать "анархией" Конечно, насилие отнюдь не является нормальным или единственным средством государства - об этом нет и речи, - но оно, пожалуй, специфическое для него средство. Именно в наше время отношение государства к насилию особен­но интимно. В прошлом различным союзам - начиная с рода - физическое насилие было известно как совершенно нормальное средство. В противоположность этому сегодня мы должны будем сказать: государство есть то человеческое сообщество, которое внутри определенной области - "область" включается в признак - претендует (с успехом) на монополию легитимного физического насилия. Ибо для нашей эпохи характерно, что право на физиче­ское насилие приписывается всем другим союзам или отдельным лицам лишь настолько, насколько государство со своей стороны допускает это насилие: единственным источником "права" на насилие считается государство.

.. ."Политика", судя по всему, означает стремление к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти, будь то между государствами, будь то внутри государства между группами людей, которые оно в себе заключает.

В сущности, такое понимание соответствует и словоупотреб­лению. Если о каком-то вопросе говорят: это "политический" вопрос, о министре или чиновнике: это “политический" чинов­ник, о некотором решении: оно "политически" обусловлено, - то тем самым всегда подразумевается, что интересы распределения, сохранения, смещения власти являются определяющими для от­вета на указанный вопрос или обусловливают это решение, или определяют сферу деятельности соответствующего чиновника. Кто занимается политикой, тот стремится к власти: либо к власти как средству, подчиненному другим целям (идеальным или эго­истическим), либо к власти "ради ее самой", чтобы наслаждаться чувством престижа, которое она дает.

Государство, равно как и политические союзы, исторически ему предшествующие, есть отношения господства людей над людьми, опирающиеся на легитимное (то есть считающееся леги­тимным) насилие как средство. Таким образом, чтобы оно суще­ствовало, люди, находящиеся под господством, должны подчи­няться авторитету, на который претендуют те, кто теперь гос­подствует.

...В принципе имеется три вида внутренних оправданий, то есть оснований легитимности (начнем с них). Во-первых, это авторитет "вечно вчерашнего": авторитет нравов, освященных исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюде­ние, - "традиционное" господство, как его осуществляли патри­арх и патримониальный князь старого типа. Далее, авторитет внеобыденного личного дара (харизма), полная личная предан­ность и личное доверие, вызываемое наличием качеств вождя у какого-то человека: откровений, героизма и других, - харизмати­ческое господство, как его осуществляют пророк, или - в области политического - избранный князь - военачальник, или плебисци­тарный властитель, выдающийся демагог и политический пар-' тийный вождь. Наконец, государство в силу "легальности", в силу веры в обязательность легального установления и деловой "компетентности", обоснованной рационально созданными пра­вилами, то есть ориентации на подчинение при выполнении уста­новленных правил, - господство в том виде, в каком его осу­ществляют современный "государственный служащий" и все те носители власти, которые похожи на него в этом отношении. По­нятно, что в действительности подчинение обусловливают чрез­вычайно грубые мотивы страха и надежды - страха перед местью магических сил или властителя. належ™ ня плтустпрпннее иди

посюсторонее вознаграждение - и вместе с тем самые разнооб­разные интересы.

...Все государственные устройства можно разделить в соот­ветствии с тем принципом, который лежит в их основе: либо этот штаб - чиновников или кого бы то ни было, на чье послушание должен иметь возможность рассчитывать обладатель власти, - является самостоятельным собственником средств управления, будь то деньги, строения, военная техника, автопарки, лошади или что бы там ни было; либо штаб управления "отделен" от средств управления в таком же смысле, в каком служащие и про­летариат внутри современного капиталистического предприятия "отделены" от вещественных средств производства. То есть либо обладатель власти управляет самостоятельно и за свой счет, организуя управление через личных слуг или штатных чиновни­ков, или любимцев и доверенных, которые не суть собственники (полномочные владетели) вещественных средств предприятия, но направляются сюда господином, либо же имеет место прямо про­тивоположное. Это различие проходит через все управленческие организации прошлого.

...Всюду, вплоть до самых ранних политических образований, мы находим и собственное правление господина: через лично зависящих от него рабов, домашних служащих, слуг, любимцев и обладателей доходных мест, вознаграждаемых натурой и деньга­ми из его кладовых, он пытается взять управление в свои руки, оплатить средства из своего кармана, из доходов своего родового имущества, создать войско, зависимое только от него лично, ибо іаоно экипировано и снабжено провиантом из его кладовых, мага­зинов, оружейных. В то время как в "сословном" союзе сеньор осуществляет свое господство с помощью самостоятельной "аристократии", то есть разделяет с нею господство, здесь он господствует, опираясь либо на челядь, либо на плебеев - не­имущие, лишенные собственного социального престижа слои, которые полностью от него зависят и отнюдь не опираются на собственную конкурирующую власть. Все формы патриархально­го и патримониального господства, султанской деспотии и бю­рократического государственного строя относятся к данному ти­пу. В особенности бюрократический государственный строй, то |AX3TOKR3N? RAHFYAh!

18

I CISTS ЛІКИ'ОО'Ї CTOX-btrenV. і

есть тот, который в своей самой рациональной форме характерен и для современного государства и именно для него.

Повсюду развитие современного государства начинается бла­годаря тому, что князь осуществляет экспроприацию других са­мостоятельных "частных" носителей управленческой власти, то есть тех, кто самостоятельно владеет средствами предприятия управления и военного предприятия, средствами финансового предприятия и имуществом любого рода, могущем найти полити­ческое применение. Весь этот процесс протекает совершенно параллельно развитию капиталистического предприятия через постепенную экспроприацию самостоятельного производителя. В результате мы видим, что в современном государстве все сред­ства политического предприятия фактически сосредоточиваются в распоряжении единственной высшей инстанции. Ни один чи­новник не является больше собственником денег, которые он тратит, или зданий, запасов, инструментов, военной техники, ко­торыми он распоряжается. Таким образом, в современном "государстве" полностью реализовано (и это существенно для его понятия) "отделение" штаба управления - управляющих чинов­ников и работников управления от вещественных средств пред­приятия. Но здесь начинает действовать наисовременнейшая для нашего времени тенденция с попыткой открытой экспроприации подобного экспроприатора политических средств, а тем самым политической власти. Революции это удалось по меньшей мере в том отношении, что на место постоянного начальства пришли вожди, которые благодаря противозаконным действиям или вы­борам захватили власть и получили возможность распоряжаться политическим штабом (людьми) и аппаратом вещественных средств и выводят свою легитимность - все равно, с каким пра­вом, - из воли тех, кто находится под господством.

Можно заниматься "политикой" - то есть стремиться влиять на распределение власти между политическими образованиями и внутри них - как в качестве политика "по случаю", так и в ка­честве политика, для которого это побочная или основная про­фессия, точно так же, как при экономическом ремесле. Полити­ками "по случаю" являемся все мы, когда опускаем свой избира­тельный бюллетень или совершаем сходное волеизъявление, на­пример, рукоплещем или протестуем на "политическом" собра­нии, произносим "политическую" речь И Т.Д.; у многих людей подобными действиями и ограничивается их отношение к поли­тике. Политиками "по совместительству" являются в наши дни, например, все те доверенные лица и правления партийно­политических союзов, которые - по общему правилу - занимают^ ся этой деятельностью лишь в случае необходимости, и она не становится для них первоочередным "делом жизни" ни в матери­альном, ни в идеальном отношении. Точно так же занимаются политикой члены государственных советов и подобных совеща­тельных органов, начинающих функционировать лишь по требо­ванию. Но равным же образом ею занимаются и довольно широ­кие слои наших парламентариев, которые "работают" на нее лишь во время сессий.

...Есть два способа сделать из политики свою профессию: либо жить "для" политики, либо жить "за счет" политики и "политикой". Данная противоположность отнюдь не исключи­тельная. Напротив, обычно по меньшей мере идеально, но чаще всего и материально, делают то и другое: тот, кто живет "для" политики, в каком-то внутреннем смысле творит "свою жизнь из этого" - либо он открыто наслаждается обладанием властью, ко­торую осуществляет, либо черпает свое внутреннее равновесие и чувство собственного достоинства из осознания того, что служит "делу" и тем самым придает смысл своей жизни. Пожалуй, именно в таком глубоком внутреннем смысле всякий серьезный человек, живущий для какого-то дела, живет также и этим делом. Таким образом, различие касается гораздо более глубокой сторо­ны - экономической. "За счет" политики как профессии живет тот, кто стремится сделать из нее постоянный источник дохода "для" политики - тот, у кого иная цель. Чтобы некто в экономи­ческом смысле мог бы жить "для" политики, при господстве частнособственнического порядка должны наличествовать неко­торые, если угодно, весьма тривиальные предпосылки: в нор­мальных условиях он должен быть независимым от доходов, ко­торые может принести ему политика.

...Если государством или партией руководят люди, которые (в экономическом смысле слова) живут исключительно для поли­тики, а не за счет политики, то это необходимо означает ’’плутократическое" рекрутирование политических руководящих слоев. Но последнее, конечно, еще не означает обратного: что наличие такого плутократического руководства предполагало бы отсутствие у политически господствующего слоя стремления также жить и "за счет" политики, то есть использовать свое по­литическое господство и в частных экономических интересах. Об этом, конечно, нет и речи. Не было такого слоя, который не делал бы нечто подобное каким-то образом. ЛІьі сказали только одно: профессиональные политики непосредственно не вынуждены искать вознаграждения за свою политическую деятельность, на что просто должен претендовать всякий неимущий политик. А с другой стороны, это не означает, что, допустим, не имеющие со­стояния политики исключительно или даже только преимуще­ственно предполагают частнохозяйственным образом обеспечить себя посредством политики и не думают или же не думают пре­имущественно "о деле".

Цит. по: Вебер М. О некоторых категориях понимающей социологии Вебер М Избранные произведения. М.. 1990.