План и договор.

Планирование социалистической экономики, наряду с учением о хозяйственных договорах и притом раньше, чем последнее зародилось, вызвало к жизни перекликающееся с ним, но далеко ему не тождественное учение о юридическом взаимодействии плановых и договорных методов организации экономических процессов.

«В нашей литературе,— писал в 1927 г. С. И. Аскназий,— не было сделано попыток осветить взаимоотношения плановых органов и планируемых ими предприятий как правоотношений», в чем «обычно проглядывает отрицание возможности рассматривать эти отношения по типу гражданско-правовых» и что является, «конечно, совершенно справедливым». Но, как было им тут же подчеркнуто, «плановый орган в отношении к планируемому предприятию выступает как орган власти, предписания которого подлежат безусловному исполнению», и ст?ло быть, их взаимоотношения «строятся по типу не гражданско-правовых, а административно-правовых отношений» К тому же юридические последствия планирующей деятельности этим отнюдь не исчерпываются. Они гораздо более сложны, проявляясь также в правоотношениях, которые в силу акта планирования устанавливаются непосредственно между его исполнителями. Результат же процесса, направленного на создание таких правоотношений, «по своим внешним проявлениям обыкновенно оказывается подобным тому, что имеет место в отношениях гражданско-правовых».¹⁶¹ Поэтому при изучении заложенных в акте планирования правовых потенций нужно различать административно-правовой и иной его юридический эффект, близкий к типичным образцам гражданского права.

Обратившись затем к анализу конкретных форм планового воздействия на экономические процессы, С. И. Аскназий очерчивает их с достаточным разнообразием. «Плановый орган может целиком определять то или иное действие предприятия... ограничиться определением лишь некоторых сторон деятельности предприятия, оставляя определение остальных сторон его собственной автономии... дать предприятий лишь определен-

¹⁶¹ Аскназий С И, Мартынов Б. С. Гражданское право и регулируемое хозяйство, с. 18—21,

116

ное задание... не определяя тех конкретных действий, которые к достижению этого эффекта должны вести. »¹⁶² Не менее разнообразны правовые средства, содействующие реализации плановых задач «В одних областях регулируемого хозяйства выполнению предписаний плановых органов представляется более целесообразным способствовать методами гражданско-пра-вового воздействия, в других — методами воздействия административно-правового: в первом случае технической формой таких связей оказывается договор, однако не автономно заключаемый сторонами, а предписанный им извне; во втором случае — между сторонами устанавливается особая правовая связь негражданско-правового типа, созданная административным актом планового органа».¹⁶³

Как видим, в отличие от предыдущего высказывания, здесь уже вслед за самими планово-хозяйственными связями прямо упоминается оформляющий их договор, которому, впрочем, не отведено сколько-нибудь весомой роли, и в то же время отказано даже в формальном признании гражданско-правовыми отношениям, которые, не нуждаясь в договоре, устанавливаются самим плановым заданием между его исполнителями.

Красноречивым свидетельством этому мог бы служить тот иногда забываемый факт, что в течение тринадцати лет после выхода в свет работы С. И. Аскназия освещенная ею тема в столь широких масштабах вообще не подвергалась теоретическому исследованию.¹⁶⁴ Только в 1940 г. советская

¹⁶² Аскназий С И, Мартынов Б. С. Гражданское право и регу- лируемое хозяйство, с 44—45.

¹⁶³ Там же, с 46

¹⁶⁴ В некоторых публикациях 30-х годов самым общим образом отмечалась роль договора в обеспечении выполнения плана. (Например Курс 'хозяйственного права Под ред И Доценко, т. 2, с 32—39, Гражданское право Коллектив ВИЮН, т. 2, с 36), либо освещались связанные с планированием отдельные стороны организации договорных связей в социалистическом хозяйстве (например Генкин Д М Хозрасчет в промкооперации. М — Л , 1932, с 38—67; Амфитеатров Г.,Н О системе договорных связей по сбыту в промышленности — В кн. Система плановых договоров в промышленности М, 1933, с 5—28, Краснопольский М О. О практике договоров в промкооперации М, 1934, с 8—24, 30—36, Венедиктов А. В. Договорная дисциплина в промышленности, с. 9—30, 106—120, 132—152, 194—212).

117

цивилистическая наука вновь заговорила о ней со всей силой устами такого своего представителя, каким был М. М. Агарков. Да и суждения М. М. Агаркова в пределах обрисовки возможных способов правового обеспечения реализации планового задания мало отличались от высказываний его предшественника. Было предложено различать четыре таких способа: а) административный акт может установить обязательство, в силу которого должник обязан передать кредитору вещь в собственность или пользование, либо совершить какую-нибудь работу или оказать определенную услугу...; б) административный акт может уста-^ новить обязательство, в силу которого сторона (одна или обе) обязана совершить сделку о поставке, о производстве работы и т. д....; в) административный акт имеет значение разрешения на заключение сделки...; г) административный акт ни сам по себе, ни в качестве элемента какого-либо фактического состава . не порождает обязательства. Он лишь устанавливает обязательное для определенного хозоргана (или хозорганов) плановое задание, которое последний и должен выполнять».¹⁶⁵

Перечисленные варианты восполняют классификацию С. И. Аскназия лишь своим указанием на административный акт, разрешающий совершить соответствующий договор. Несомненное же их преимущество заключается не в самом перечне, а в выявлении правовой природы возникающих из плана отношений, которые получили теперь несравненно более четкую, а в известном объеме и просто безошибочную квалификацию. Не осталось, в частности, никаких сомнений в том, что акт планирования, обязывающий к чему-либо одного из своих адресатов перед другим, порождает между ними гражданские правоотношения во всех случаях — как при последующем заключении договора, так и при отсутствии такой необходимости.¹⁶⁶ Этот вывод сопровожден настолько убедительным обоснованием, что смог войти в арсенал общепризнанных достижений советского правоведения, независимо от его выражения в терминологии цивилистической (гражданское правоотношение) или хозяйственно-правовой (горизонтальное хозяйственное правоотношение).

И все же не в его обосновании состоит главная заслуга М. М. Агаркова. Гораздо большее значение как в позитивном, так и в полемическом плане приобрела разработанная им и воспринятая наукой под исходящим от него же наименованием теория сложного фактического состава. Суть этой теории такова. Если реализация плана предполагает заключение договора, то «наряд, выданный на основе, плана, и заключенный на его основании договор представляют собой единое целое, систему

¹⁶⁵ Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву, с. 115—116.

^1М Там же, с. 116—117.

118

юридических действий, направленных на одну цель — выполнение планового задания. Вместе с договором наряд представляет собой единый сложный фактический состав, порождающий взаимные обязательства сторон...» В рамках указанного состава «наряд,- выданный на основании плана, и заключенный в результате этого договор являются двумя последовательными и неразрывно связанными друг с другом стадиями». Их взаимозависимость проявляется в том, что одновременно с «возникающим из административного акта обязательством заключить договор» стороны приобретают право на его заключение, а «если договор... отступит от плана, он может в зависимости от характера такого отступления либо оказаться недействительным, либо подлежать приведению в соответствие с планом»,¹⁶⁷ Короче говоря, план обязывает, но также и управомочивает заключить договор, который вместе с планом и в полном соответствии с ним служит основанием поставки товаров, производства работ, оказания услуг и т. д.

Уже в момент ее появления, как еще в большей степени на протяжении истекших с того времени почти сорока лет, теории сложного фактического состава сопутствовали многосторонняя поддержка и широкое признание.¹⁶⁸ Вносившиеся в научную конструкцию М. М. Агаркова уточнения, дополнения и даже исправления были предопределены обнаруженными в ней двумя погрешностями.

Во-первых, прямое правило о том, что «без плана... и выданного в силу его наряда договор поставки сам по себе не мог бы породить... последствия» в виде взаимного обязательства сторон не дополнено корреспондирующим ему обратным правилом,

¹⁶⁷ Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву, с. 121—123.

¹⁶⁸ Помимо большинства вышедших начиная с 1940 г. учебников и учебных пособий по гражданскому праву, см.: Шкундин 3. И. Обязательство поставки товаров в советском праве. М., 1948, с. 162; Новицкий И. Б., Л у н ц Л. А, Общее учение об обязательстве, с. 71—94; Беспалова А. И. Возникновение договорных обязательств на основе актов планирования. Авто-реф. канд. дис. М., 1952; Кривенко А. Я. План и договор в отношениях между государственными социалистическими организациями. Автореф. канд. дис. Л., 1952; Грибанов В. П. Основные черты плановых гражданско-пра-вовых договоров и история их развития. Автореф. канд. дис. М., 1953; О т-дельные виды обязательств. Под ред. К. А. Граве, И. Б. Новицкого; М„ 1954, с. 28—43; Б а р у М. И. План и договор. — Учен. зап. Харьковского юр ид. ин-та, 1957, вып. 8, с. 35—52; Ч и г и р В. Ф. Договор подряда по капитальному строительству. Минск, 1958, с. 40—49; Я и ч к о в К. К. Договор железнодорожной перевозки грузов по советскому праву. М., 1958, с. 94—95; М о-жейко В. Н. Хозяйственный договор в СССР, с. 125—128; Танчук И. А. Правовое регулирование материально-технического снабжения. М., 1965, с. 118 и ел., 170 и ел.; Брагинский М. И. Общее учение о хозяйственных договорах, с. 102—128; Заменгоф 3. М. Изменение и расторжение хозяйственных договоров. М., 1967, с. 44—46; Иоффе О. С. План и договор в социалистическом хозяйстве, с. 87—120; Хаснутдинов А. И. Договор транспортной экспедиции. Иркутск, 1974,Л5—17; Яковлева В. Ф. Специализация и кооперирование промышленности. Л., 1974, с. 100—118.

119

сообразно с которым взаимное обязательство тех же сторон не могло бы возникнуть без договора, на основе одного только плана и выданного в соответствии с ним наряда. Наоборот, в работе М М Агаркова содержится категорическое указание на тот счет, что непременным для планового обязательства заключить договор дополнительным элементом следует считать обязанность сторон «принять все меры, необходимые не только для его заключения, но и для обеспечения его исполнения...» В случаях, когда из-за непринятия требуемых мер не будет выполнен план, это должно «влечь за собой ответственность на общих основаниях» даже при отсутствии предуказанного планом договора.¹⁶⁹

Но раз неисполнение плана сопровождается мерами взаимной ответственности, независимо от договора,— значит, договор оказывается развенчанным до малозаметной роли чисто формального документа. В этом — главное внутреннее противоречие теоретического построения М. М. Агаркова, который, стремясь к всемерному возвышению договора, был вынужден считаться с тогдашней практикой планирования, почти не оставлявшей места для каких-либо содержательных соглашений между адресатами планового задания. И когда последователи М. М. Агаркова, корректируя его теорию, возводят договор в ранг такого же необходимого для возникновения обязательства элемента сложного фактического состава, каким является акт планирования, то они это делают по причине не столько замеченной уязвимости воспринятых идей, сколько изменившейся практики планирования вместе с обусловленным ею преобразованием соотношения между планом и договором.

Во-вторых, в том виде, в каком сложный фактический состав конструировался самим М М. Агарковым, он был ориентирован не на плановые договоры вообще, а почти исключительно на договор поставки, о чем свидетельствуют и буквальный авторский текст, и использованная арбитражная, а также хозяйственная практика. В результате все свелось к плановой обязанности заключить договор и возникающему в полном объеме после его заключения хозяйственному обязательству. Между тем достаточно привлечь более разнообразные хозяйственные связи, не забывая о многочисленных новшествах в законодательном их нормировании, как взаимодействие плана с договором, ^вместо единообразного, приобретает многоликое выражение.

В отношениях по капитальному строительству акт планирования обязывает и заказчика и подрядчика к заключению договора безусловно, тогда как в отношениях по поставкам эта обязанность является безусловной для поставщика и условной

^1вв А г а р к о в М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву,

С* 1 ZO^ 1«Q>

130

для покупателя, управомоченного с соблюдением установленное го порядка полностью или частично отказаться от выделенной ему по плану продукции. Но запланированные конкретные операции по производству работ или выполнению поставок могут быть начаты лишь после заключения договора.

В отношениях по грузовым перевозкам акт планирования обязывает перевозчика и грузоотправителя заключить договор, совершив необходимые для этого конкретные хозяйственные действия по передаче обозначенных в плане перевозочных средств и вручению груза для целей перевозки. Все другие предусмотренные планом хозяйственные операции, в том числе сам перевозочный процесс, могут производиться только после того, как будет заключен договор.

В отношениях по банковскому кредитованию акт планирования, обязывая к заключению договора банк, лишь управомо-чивает к тому же действию кредитуемую организацию. Воспользуется ли управомоченный предоставленной ему возможностью, подтвердив таким образом существование реальной потребности в запланированной хозяйственной операции,— это может быть выяснено не иначе, как в случае заключения им договора.

Проиллюстрированные на материалах конкретных хозяйственных связей три разных типа общей модели соотношения плана с договором выработаны для того, чтобы при их помощи любые конкретные формы планово-договорной организации экономических процессов могли найти исчерпывающее объяснение в теории сложного фактического состава.

Но, наряду с поддержкой со стороны приверженцев, названная теория была встречена критически многочисленными оппонентами. Ей противопоставляются по крайней мере две теоретические позиции, которые условно могли бы быть названы:

первая — последовательно плановой и вторая — последовательно договорной.

Сперва появилась последовательно плановая позиция. Выступивший в 1946 г. с ее развернутым обоснованием Н. Г. Александров утверждал, что правообразующим для планово-договорного обязательства юридическим фактом служит один только планово-административный акт. Если же правомочия и обязанности сторон не конкретизированы им в необходимой степени, то «административный акт будет нуждаться в дополнении таким договором, который бы уточнил правомочия и обязанности сторон (ассортимент, сроки поставки и т. д.), хотя в общих чертах они уже возникли у сторон в силу административного акта».¹⁷⁰

""Александров Н. Г К вопросу о роли договора в регулировании общественных отношений. — Учен. зап. ВИЮН. М., 1946; вып 6, с. 75.

121

Как и следовало ожидать, подобные взгляды вызвали контрвозражения в первую очередь в духе теории сложного фактического состава. Раньше других их выдвинула Е. А. Флейшиц, ссылаясь, кроме процитированного, на высказывание Н. Г. Александрова о том, что, будучи дополнением к административному акту, договор образует вместе с ним «сложный фактический состав, порождающий у сторон правомочия и обязанности».¹⁷¹ Логическая несводимость этого высказывания очевидна, ибо сложный состав «означает сочетание двух или нескольких фактов, при наличии которых правоотношение признается возникшим, но при отсутствии хотя бы одного из которых правоотношение не возникает. По взгляду же Н. Г. Александрова, правоотношение, возникшее из планового акта, затем вновь возникает из сложного фактического состава».'⁷² Неприемлемо и положение о том, что из административного акта правомочия и обязанности сторон возникают в общих чертах. «Если правомочия и обязанности возникли, они снабжены санкцией в данном их содержании, и сказать, что на одном этапе своего существования правомочия и обязанности существуют лишь «в общих чертах», а на другом — они вновь порождаются каким-то сложным фактическим составом,— невозможно».¹⁷³

Вслед за противниками неудовлетворенность воззрениями Н. Г. Александрова выразили и некоторые из его единомышленников. Точно таким же образом, как Е. А. Флейшиц, внутреннюю их несогласованность демонстрирует, например, А. К. Кравцов. И тем не менее он полагает, что «противоречивость в высказываниях Н. Г. Александрова сама по себе не может служить основанием для того, чтобы отвергнуть идею о том, что план независимо от договора порождает обязательство в полном объеме». Дело не в отдельных ошибках Н. Г. Александрова, тем более, что, как напоминает А. К. Кравцов, и до, и после них, но без их повторения «другие видные советские ученые высказывались аналогичным образом».¹⁷⁴ Еще в 1929 г. С. И. Ас-кназий писал, что «правовым основанием взаимоотношений сторон, предопределенных плановыми предписаниями... остаются эти предписания, а не договор».¹⁷⁵ В 1949 г. в рецензии на книгу 3. И. Шкундина «Обязательство поставки товаров в советском праве» тот же автор подчеркивал, что «и после заключения договора обязательство осталось тем же, каким оно было и ранее,— обязательством, возникшим на основании

¹⁷¹ Александров Н. Г. К вопросу о роли договора в регулировании общественных отношении. — Учен зап. ВИЮН. М., 1946, вып. 6, с. 75.

172 флеишиц Е. А. Договор поставки. — В кн.- Отдельные виды обязательств. Под ред. К. А. Граве и И. Б. Новицкого, с. 38. "³ Там же, с. 37.

¹⁷⁴ Кравцов А. К. План и право. Воронеж, 1976, с. 119—120.

¹⁷⁵ А с к н а з и и С. И. Правовые формы планирования промышленности СССР. — В кн.: Советское промышленное право. М., 1929, с. 36.

122

утвержденного планового задания».¹⁷⁶ В том же году в рецензии на ту же книгу Д. М. Генкин, ссылаясь на обязанность хозорганов при затяжке заключения договора приступить к исполнению обязательства по поставке в силу спущенных им плановых предписаний, констатировал «возникновение обязательства поставки из административного акта».¹⁷⁷ Эти и подобные им взгляды импонируют А. К. Кравцову. Он их в принципе разделяет, также настаивая на том, что «заключение договора в соответствии с плановым заданием не влечет за собой нового обязательства, самостоятельного по отношению к уже существующему, возникшему из планового задания». А если новое обязательство одновременно с договорным его оформлением не появляется, нужно, естественно, разъяснить, «какова же роль договора, заключенного во -исполнение плана...?»¹⁷⁸ И хотя вопрос по поводу необходимости такого разъяснения поставлен самим А. К. Кравцовым, ответить на него обязаны также все остальные авторы, отвергающие теорию сложного фактического состава по принципиальным либо конкретно-эмпирическим соображениям.

Так, исследуя правоотношения по грузовым перевозкам, К. Ф. Егоров склонился к убеждению, что «обязательство заключить договор не имеет санкции, обеспечивающей его исполнение, и в качестве самостоятельного и обособленного правоотношения в действительности не встречается».¹⁷⁹ Однако дальше чисто негативных высказываний автор не пошел, и потому установить, как, согласно его взглядам, договор соотносится с планом в области перевозок, какую функцию, несмотря на планирование перевозочных процессов, он все же выполняет, не представляется возможным.

Совпадающую точку зрения отстаивал С. С. Алексеев, не уклоняясь, в отличие от К. Ф. Егорова, и от разработки позитивного тезиса — вначале применительно лишь к перевозкам, а затем по отношению к любым юридически оформляемым планово-хозяйственным связям.¹⁸⁰ По его мнению; обязательства, обусловленные планированием экономических процессов, представляют собой структурно-сложные правоотношения, которые, возникнув из акта планирования, переходят в своей динамике от одной стадии к другой под влиянием заключаемого

¹⁷⁶ Вестн. Ленингр ун-та, 1949, № 2, с 126

¹⁷⁷ «Советское государство и право», 1949, № 4, с. 58.

¹⁷⁸ Кр а в ц о в А. К. План и право, с. 117—121.

¹⁷⁹ Е г о р о в К Ф. Гражданско-правовая ответственность за невыполнение плана грузовых перевозок. Автореф. канд. дис. Л., 1955, с. 11. См. также:

Хаскельберг Б. Л. Обязательство железнодорожной перевозки груза Автореф. докт. дис. Томск, 1969, с. 4—5.

¹⁸⁰ Алексеев С С. 1) Гражданская ответственность за невыполнение плана железнодорожной перевозки грузов, с 27—36, 2) О взаимодействии административно-правового и гражданско-правового регулирования в социалистическом обществе.—«Правоведение», 1959, № 3, с. 35—47.

123

договора и различных иных юридических фактов (например, в перевозочных отношениях — вследствие властных актов дороги, односторонних действий грузоотправителя, грузополучателя и т. п.) Каждую такую стадию можно мысленно выделить в относительно самостоятельное правоотношение Но в реальной действительности структурно-сложные правоотношения остаются едиными, какие бы стадии теоретически в них ни обособлялись

К последнему выводу присоединился А К Кравцов, считая правильным сделанный в нем «акцент на том, что между исполнителями планового задания складывается единое обязательство».¹⁸¹ Вместе с тем его решительно не удовлетворяет ни понятие структурно-сложного правоотношения, использованное С. С Алексеевым вином смысле, чем оно фигурирует у М.М Агар-кова и Н. Г. Александрова,¹⁸² ни концепция множественности правообразующих фактов, опираясь на которую, «нельзя со всей определенностью сказать, что же служит основанием возникновения единого обязательства». А поскольку в его построении единственным таким основанием становится акт планирования, то опирающийся на этот акт плановый договор не может быть ничем иным, кроме как «юридическим фактом, с которым закон связывает развитие единого обязательства, возникающего из плана» ¹⁸³

Чтобы уяснить трудно уловимое различие во взглядах С. С. Алексеева и А. К. Кравцова, целесообразно воспользоваться их собственными примерами Для С С Алексеева, оперирующего материалами перевозки, подача железной дорогой подвижного состава под погрузку и прием его клиентом означают одновременно как исполнение дорогой обязанностей, вытекающих из месячного плана, так и односторонний акт грузоотправителя по принятию этого подвижного состава, влекущий возникновение целой группы новых обязанностей. Следовательно, обязательство по перевозке едино, но целиком из плана не возникает, а при наступлении каждого следующего право-образующего факта обогащается новыми правами и обязанностями. Для А К. Кравцова, использующего в виде иллюстрации подрядные отношения, уже сам по себе план капитального строительства порождает обязательство по производству строительно-монтажных работ, но при отсутствии договора банк их не профинансирует, и реализация плана станет невозможной. Следовательно, единое обязательство возникает целиком из плана, а необходимые для его исполнения дополнительные предпосылки порождаются другими юридическими фактами, прежде всего — договором.

¹⁸¹ КравцовА К План и право, с. 118

¹⁸² Названные авторы считают сложными такие правоотношения, каждый участник которых имеет несколько прав и несколько обязанностей. ¹⁸⁸ Кравцов А. К. План и право с 118—121.

124

В обоих случаях договор ставится, таким образом, в один ряд с любыми другими юридическими фактами, влияющими на динамику обязательства, за исключением лишь вызвавшего его к жизни акта планирования. Но С С Алексеев отводит договору весьма существенную роль, так как не будь его, требуемые для динамики правоотношения новые права и обязанности вообще бы не появились. Напротив, А. К. Кравцов никакого другого смысла, кроме чисто процедурного, в договоре не усматривает, так как обязательство, ставшее полнообъемным в силу акта планирования, могло бы и исполняться на основе того же акта, не будь формальных запретов, преграждающих при отсутствии договора пути к его реализации. И если направление, условно обозначенное последовательно плановым, приурочить к отдельным ученым, названным поименно, то Н. Г. Александров был бы провозглашен главным его родоначальником, а А. К. Кравцов самым бескомпромиссным из современных его выразителей.

Переходя же от последовательно плановой к последовательно договорной позиции, нужно отдать дань ведущего ее глашатая Р. О Халфиной, которая при исследовании обсуждаемого вопроса в 1954 г в связи с договором поставки пришла к заключению, что обязательство возникает не из планового акта в совокупности с договором, а «только из основанного на административном акте договора» ¹⁸⁴ Позднее это положение было ею генерализировано с распространением на любые договорные обязательства, единственным основанием которых во всех случаях объявляется договор, совершен ли он целиком по усмотрению сторон или также во исполнение установленного планового задания ¹⁸⁵

В продолжение длительного времени концепция Р О Халфиной почти не находила положительных откликов Но с проведением экономической реформы 1965 г, за которой последовал пересмотр законодательства о поставках и многих других хозяйственных договорах, ситуация изменилась существенным образом.

Вследствие реформы система заказов, ранее применявшаяся эпизодически, была широко внедрена в сферу поставки товаров народного потребления и отчасти продукции производственно-технического назначения А поскольку заказы на поставку направляются покупателем поставщику до принятия плана и должны учитываться при его разработке, возникло предположение, что договор поставки, перестав основываться

¹⁸⁴ Халфина Р О 1) Значение и сущность договора в советском гражданском праве М„ 1954, с 158, 2) Правовое регулирование поставки продукции в народном хозяйстве, М, 1963, с 116

¹⁸⁵ См Гражданское право Под ред П Е Орловского и С. М Кор-неева, т. 1, с. 448—454.

125

на плановых актах, сам превратился в основу планирования.¹⁸⁶ При этом полностью игнорировалось то очень важное обстоятельство, что, если утвержденный план расходится с принятым заказом, стороны обязаны привести уже согласованный ими заказ в соответствие с планом. Простое умолчание о такой обязанности, естественно, не упрочивает идеи примата договора перед планом, а лишь затемняет подлинное соотношение между ними. Понятно также, что без юридически закрепленной необходимости прокорректировать подтвержденный заказ по показателям вступившего в силу планового акта, вместо подчинения договора плану, было бы вообще упразднено реальное планирование договорных обязательств. Чтобы избежать такого вывода, иногда утверждают, будто с принятием заказа договор считается совершенным, а после утверждения плана происходит в необходимых случаях лишь его уточнение, но отнюдь не заключение вновь, и следовательно, договором формируется план, на основе которого корректируется договор.¹⁸⁷ Как при такой конструкции должно обстоять дело с законом, относящим предмет к существенным условиям поставки, замена которого, пусть и посредством количественных только изменений, не может вызывать ничего иного, кроме появления нового договора на базе предшествующего,— все это либо остается незамеченным, либо обходится молчанием. Нет до сих пор ответа и на вопрос о том, почему вслед за изменением или отменой акта планирования изменяется или прекращается обязательство, если с того момента, как состоялся договор, им всецело определяются права и обязанности сторон, и ни на какие другие акты договорные контрагенты ссылаться больше не могут.¹⁸⁸

Вместо ожидаемого ответа, принимаются меры к тому, чтобы, благодаря иной интерпретации последовательно договорной теории, выбить почву из-под самого поставленного вопроса. «...Нет оснований,— указывает А. Г. Быков,— возражать против того положения, что плановый акт и после заключения договора сохраняет свою юридическую силу», однако «условия планового .акта, не преобразованные в условия договора, правового значения для договора не имеют», и потому «отношения сторон регулирует уже не план и договор, а только договор, в котором трансформировались условия планового акта».¹⁸⁹ На -первый взгляд, все как будто бы разъяснилось: договор становится единственным регулятором хозяйственных отношений потому, что плановые условия применимы к ним лишь в пределах дого-

¹⁸⁶ Клейн Н. И. Законодательство о планировании производства товаров народного потребления. М., 1967, с. 34, 64—65.

¹⁸⁷ Язев В. А. Промышленность и торговля. М., 1970, с. 118.

¹⁸⁸ Б а б а л я н Л. А. Договор как основание возникновения обязательства между государственными организациями. Автореф. канд. дис. М., 1970, с. 15.

¹⁸⁹ Быков А. Г. План и хозяйственный договор, с. 35.

126

йорной трансформации; но так как план все же сохраняет юридическую силу, не нужно удивляться влиянию его изменения или отмены на заключенный договор. Однако при более внимательном рассмотрении обнаруживается, что предложенная аргументация, устранив один из неодолимых для последовательно договорной теории вопросов, в бесчисленном множестве породила другие и притом отнюдь не менее сложные.

Если акт планирования сохраняет силу и после заключения договора, то на кого конкретно его сила распространяется? По-видимому, на контрагентов, заключивших договор во исполнение этого акта. Ну, а в границах такого субъектного состава она дает о себе знать в связи с установленным договорным обязательством или независимо от него? Двух мнений, очевидно, и быть не может, так как никаких других, кроме предопределенных им хозяйственных отношений, акт планирования практически не затрагивает. В каком же именно качестве он остается связанным с хозяйственным обязательством? Вероятно, в качестве одного из юридических оснований, раз его изменение или отмена вынуждают к обеспечению такой же «трансформации» в договоре. А, как известно, правовые акты, к числу которых относятся и акты планирования, обладают сравнительно с про-чими юридическими фактами тем своеобразием, что служат регулятором отношений, основанием правового закрепления которых они явились. В результате все вернулось «на круги своя», и обновленный вариант рассмотренной теории не ликвидировал, а только обострил неотделимые от нее противоречия. Об этом свидетельствует и сопоставление некоторых высказываний А. Г. Быкова, декларирующего «единство плана и хозяйственного договора», равно как и упраздняющее такое единство «преобразование содержания планового акта в условия договора», или подчеркивающего, что «решающая... роль принадлежит плановым связям», но отказывающего в подобной же роли изменению или отмене плана, которые без «трансформации... в условия договора не должны влечь каких-либо последствий для возникших из договора обязательств».¹⁹⁰

Справедливость требует, впрочем, признать, что значительные трудности испытывает не только последовательно договорная теория. Немалые препятствия, обусловленные конкретным содержанием правового регулирования отдельных видов хозяйственных отношений, встречают в полемике с нею и адепты сложного фактического состава. В то время, например, как отказ покупателя от выделенных по плану товаров народного потребления нуждается в определенной мотивации, для отказа от продукции производственно-технического назначения это не предусмотрено, и потому возникновение в последнем случае из

¹⁹⁰ Быков А. Г. План и хозяйственный договор, с. 99, 44, 95, 32.

127

плана даже условной • обязанности покупателя заключить договор без подкрепления особыми доказательствами остается весьма проблематичным. Если подряд на капитальное строительство прекращается вслед за отменой плана с согласованием между сторонами одного только порядка ликвидации вызванных этим последствий, то для поставки необходимо фиксирующее аннулирование обязательства соглашение договорных контрагентов, причем все еще не выяснено, сохраняется ли до такого соглашения лишь обязанность его заключить или также обязанность и дальше исполнять договор поставки. Первое решение согласуется с теорией сложного фактического состава, тогда как второе подтверждало бы последовательно договорную теорию.

Ясно, что без творческого осмысления проиллюстрированных и многих других сходных с ними юридических ситуаций нельзя среди множества предложенных безошибочно отыскать единственно правильное научное решение. А когда такое осмысление начнет базироваться на обобщенном исследовании разнообразных хозяйственных связей в их беспробельной численности, до уровня всеобщей значимости, несомненно, будет поднята единая теория соотношения плана и договора, разработанная коллективными усилиями советских правоведов.