Функции государства в экономической сфере

Несмотря на наличие в мировой практике негативных примеров навязывания мировоззренческих постулатов, функции государства в идеологической сфере всегда играли особую роль. Пришедший в начале переходного периода на смену коммунистическим убеждениям идеологический плюрализм, одномоментный отказ от внушаемых долгие годы идеологем привели к духовно-идеологическому кризису, население оказалось дезориентированным о целях и направлениях развития государства и общества; под влиянием западно-либеральной модели произошел пересмотр этических ценностей, снижение уровня культурного и духовного развития, образования. Отсутствие идеологического единства, по мнению Е.А.

Красновой, способствовало размыванию социального капитала, ухудшению качества социальных связей между людьми, распространению тотального недоверия к государству и проводимой им политике, недоверия людей друг к другу, следствием чего стало социальное равнодушие, эгоизм и жестокость, усилилась напряженность в межнациональных отношениях. В этих условиях невозможны созидательная деятельность общества, построение демократических отношений, укрепление гражданского самосознания и формирование гражданского общества¹.

Представляется, что государство в переходный период должно сохранять, укреплять и пропагандировать систему ориентирующих и мобилизующих ценностей и взглядов, внедрять ее во все сферы деятельности, чего у нас в стране не происходило и пока не происходит.

Построение новой российской идеологической основы, без которой консервативно настроенное население, поддерживая архаичные порядки, не будет принимать процессы реформирования и модернизации может также выступать в качестве одного из элементов достижения согласия при преобразовании социальнополитической системы. Базисом для осуществления идеологической функции в переходный период может стать формирование общенациональной идеи, имеющей объединительный характер, выступающей в качестве интегративной составляющей в развитии государства и общества, инструмента сплочения граждан для преодоления кризисных явлений. По мнению С.В. Путилова, она должна «устранять напряженность всех форм противостояний и актуализировать общие социальные ценности, стимулировать социальную активность, давать ценностное обоснование происходящих в стране изменений и ориентировать на перспективу»^{[136] [137] [138].}

А.Г. Воржецов в качестве элементов формулы объединяющей идеи выделяет свободу, выступающую основной ценностью и фундаментом достоинства человека, справедливость, т.е. реализацию требования равной свободы для всех, и патриотизм,

л

связанный с гордостью за свою страну . Л.А. Куминова в основу общенациональной идеи ставит духовность - идеалы православия, веры и потребности в добре и справедливости, соборность - единение людей ради процветания своего рода и Отечества, государственность - социальную справедливость и нравственный авторитет власти, державность - независимость, могущество, достойное место в мире и ясные исторические перспективы, народность - реальное равенство, дружбу и подлинную свободу народов, патриотизм - верность и жертвенность в служении Родине и своему народу, общинность - коллективный характер труда, гуманизм, преемственность, уважение к старшему поколению и бережное отношение к национальным традициям¹. Однако, как показывает исторический опыт, данные элементы пока не прижились в российском обществе. До настоящего времени не выработано даже контуров общенациональной идеи, и общество продолжает находиться в крайне неуравновешенном, разрозненном состоянии.

Таким образом, переходные преобразования новейшего исторического периода предопределили сущность государства и его содержательные аспекты, подвергнув их изменениям на различных этапах трансформации. При этом характерным в развитии Российского государства стал фактический отказ от необходимости достижения общественного согласия, отсутствие полноценной духовно-идеологической основы, нестабильность политической системы и неразвитость многопартийности, неравномерность осуществления экономических преобразований и недостаточность социальной поддержки нуждающихся слоев общества на фоне его экономического и социального расслоения.

Специфика в переходный период проявилась и в структуре осуществления властной деятельности государства. С 90-х гг. ХХ-го в. административно-командная система управления, построенная в СССР на основе демократического централизма, стала постепенно перестраиваться по принципу разделения властей и разграничения их полномочий. Однако этот процесс был трудным и изначально наследие в виде советских органов власти, оставшееся от социалистических времен, не позволяло считать такую систему полностью сформированной^{[139] [140].}

Недостаточная децентрализация оставляла в структуре государственной власти и появившийся новый институт, призванный решать вопросы местного значения - местное самоуправление. Советы, через которые народ в соответствии с Конституцией РФ 1978 г. осуществлял государственную власть, были главным организационным звеном местного самоуправления. Дальнейшая трансформация государства с конституционными изменениями и прекращением деятельности советских органов привела к формальному отделению местного самоуправления от государственной власти и необходимости выстраивания новой структуры властеотношений в стране.

Несмотря на то, что государственная власть изучается достаточно давно, в научной среде о ней до настоящего времени не сложилось единого мнения. Анализ библиографии, по мнению Е.Н. Селютиной, позволяет выделить шесть специфических признаков государственной власти: «суверенитет, монополия на глобальное (федеральное) нормотворчество, монополия на принуждение в форме легального насилия, публичность, многообразие используемых ресурсов, моноцентричность»¹.

Суверенитет Российского государства был закреплен и в Конституции РСФСР 1978 г., и в действующей Конституции страны, и подтвержден международным сообществом. Иначе дело обстояло с признанием суверенности отдельных субъектов государства. В начале переходного периода неравноправное положение государственных образований позволило республикам провозгласить собственный субъектный суверенитет, отличный от общегосударственного. Дальнейшая трансформация страны и усиление централизации власти привели к противостоянию федерации и республик относительно суверенности, поскольку Конституционный Суд РФ указал, что Конституция РФ «не предполагает какого-либо иного

л

государственного суверенитета, помимо суверенитета Российской Федерации» . В результате в переходный период сложилась парадоксальная ситуация: регионы в пределах собственного ведения обладают всей полнотой государственной власти, но ^{[141] [142] должны осуществлять ее при отсутствии суверенитета, как одного из основных признаков государственной власти.}

Переходные процессы внесли свою специфику и в монополию на издание глобальных нормативных актов, призванных обеспечить территориальную и функциональную универсальность государства, поскольку оно, по мнению А.Ф. Черданцева, «придает своей воле, своим велениям общее значение и посредством законов осуществляет власть»¹. Однако осуществление государственной власти субъектами РФ происходит при отсутствии этого функционального признака. Хотя все регионы получили возможность развития собственного законодательства, оно не имеет глобального характера и ограничено в основном территориальными рамками. В принятии федеральных законов регионы могут участвовать только опосредованно за счет реализации права законодательной инициативы и решения вопроса о поддержке рассматриваемых законопроектов. Несмотря на это, принцип верховенства закона в период трансформации наполнился новым содержанием. Региональное законодательство по предметам собственного ведения получило приоритет над федеральным, ввиду стремления власти в процессе перехода передать часть полномочий в исключительную компетенцию территорий. Однако отсутствие механизмов и прецедентов официального признания верховенства регионального закона придало ему в основном декларативный характер.