§3. Изучение римского права вне университетской традиции

Значительный рост знаний в области римского права отмечается в Западной Европе начиная с XI в. Он связан прежде всего с началом теоретического изучения полных текстов Дигест и Кодекса Юстиниана в первых университетах Северной Италии и Южной Франции.

В завершении данной главы уместно поставить вопрос о пределах освоения римского права без содействия специализированных правовых школ глоссаторов и комментаторов. Достаточный материал для размышлений могут дать «Брахилог» и «Извлечения Петра из римских законов». Интерес к данным правовым памятникам связан с тем, что они не обнаруживают на себе влияния университетской (научной) традиции изучения римского права. Свидетельствуют ли они о непрерывной средневековой традиции изучения Свода Юстиниана или о возрождении правовой науки независимо от глоссаторов?

Содержание обоих памятников указывает на знакомство их авторов с законодательством Юстиниана, в том числе с Дигестами, которые, как принято считать, были забыты в Западной Европе вскоре после падения Западной Римской империи в 476 г. Оценить значение обоих источников крайне трудно в силу того, что нам мало известно об их происхождении.

«Брахилог» (греч. «краткое изложение»), известный под названием «Свод законов, или брахилог цивильного права в четырех книгах», или «Свод законов по образцу Институций» (Corpus Legum per modum Institutionum), датируется не ранее VIII в. и не позднее XII в. Ф. фон Савиньи приписывал авторство «Брахилога» самому Ирнерию, основателю Болонской школы. Однако последующие исследователи признали, что в данном источнике не прослеживается характерный стиль глоссаторов, и, скорее всего, его следует датировать X в.

Второй памятник, полное название которого «Составленные (неким) Петром Извлечения из римских законов» (Petri Exceptiones Legum Romanarum, сокращенно: Exceptiones Petri, или EP), был составлен позже «Брахилога», примерно в середине XII в. на Юге Франции (регион Дофине, Валанс), как руководство для судьи Одилона (согласно предисловию). Судя по содержанию EP, их автор (некий Петр) знаком с законодательством Юстиниана, по крайней мере с Институциями, и придерживался институционной системы римского права.

Учитывая рамки настоящего пособия, остановимся подробнее на втором памятнике. Его неитальянское происхождение, умеренная доля заимствований из местного (обычного) права, а также факт составления как минимум за полвека до распространения глоссаторской науки римского права в развитых районах Юга Франции, более красноречиво говорят о сохранении самостоятельной традиции изучения римского права к северу от Альп. В то же время у историков нет достоверных данных о применении EP в каком-либо южнофранцузском суде. Выводы о практическом значении данного руководства носят характер предположений.

Составитель EP пишет в прологе, что «правила излагаются в соответствии с требованиями справедливости, а также естественным и цивильным (римским) правом». Понятие «справедливости» (equitas или justicia) нигде в руководстве не раскрывается.

Фактически основным источником норм являются Институции Юстиниана, дополненные отдельными фрагментами Дигест и Кодекса по критериям, известным одному составителю.

Неназванными в прологе источниками EP стали судебные решения, каноническое право и обычай. Внимание к судебной практике объясняется целью составления руководства - «объяснять решения по известным вопросам судебных разбирательств и споров в ясных и понятных главах» (пролог).

Источники канонического права (каноны церковных соборов) в EP наделены высшей юридической силой. Однако поскольку они регулировали премущественно отношения семейные и наследственные, на договорном праве их влияние не проявилось.

Наконец, кутюмы (местные обычаи) помещены на низшую ступень иерархии источников. Однако фактически многие существенные отклонения EP от римского права объясняются именно влиянием обычного права. Например, правила совершения дарений. Впрочем, выявление норм обычного права в EP затрудняется отсутствием достоверной информации о соответствующих кутюмах, которые в середине XII в. все еще оставались достоянием устной традиции.

Структура EP напоминает Институции Юстиниана с необходимыми модификациями - лица, договоры, деликты, иски. Очевидно, раздел о вещах составитель пропустил, как наименее соответствующий порядкам своего региона. Положения о договорах по неясным причинам разделены на две книги. Во второй книге рассматриваются наиболее употребительные договоры (книга II), а немногочисленные положения о пактах, соглашениях и контрактах в целом перенесены в конец четвертой книги.

В EP упоминается большинство римских контрактов, а также несколько видов пактов. Зачастую речь идет о кратких упоминаниях, по которым невозможно сделать выводы о регулировании договоров. Однако в некоторых случаях удается выявить отличия по сравнению с Институциями и Дигестами.

В группе реальных договоров появляется специфичный для французских кутюм контракт (возмездного) дарения. По терминологии римского права он соответствует не безвозмездному акту, а безымянному контракту менового типа (do ut des, do ut facias).

В числе формальных договоров EP регулирует «устное обещание» (promissio), охватывающее, во-первых, безвозмездные дарения, во- вторых, обещания в вопросно-ответной форме с установленной формулой, в- третьих, обещания без четкой формулы, но с прибавлением неустойки. Все три вида обещаний - результат метаморфоз римской стипуляции в вульгарном праве раннего Средневековья.

Промежуточной формой между реальными и формальными договорами является модель «я обещаю, чтобы ты дал /сделал» (promitto ut des / facias) - переплетение «устного обещания» и «реального контракта» XII в. Очевидно, ее главное отличие от римских безымянных контрактов заключалось в том, что обязательство считалось установленным сразу в результате обещания одной из сторон (тогда как римский безымянный контракт предполагал, что одна из сторон начнет исполнять свою часть обязательства).

Письменными договорами признаются договоры, составленные в письменной форме. Одна из глосс (примечаний) к соответствующей статье поясняет, что письменным договором является, в частности, купля-продажа, заключаемая посредством составления и передачи документа (scriptum). Римские письменные договоры (записи в домовые книги, долговые расписки syngrapha и chirographa) в EP не упоминаются.

В то же время, устная купля-продажа отнесена к группе консенсуальных договоров. Их перечень соответствует римским контрактам, заключаемым простым согласием (consensu).

Судя по содержанию второй книги EP, в Валансе XII в. наиболее распространенными договорами были: реальный договор дарения, разного рода устные обещания, консенсуальная купля-продажа, обеспечительные сделки (залог, поручительство), заем, а также пакты (соглашения) по поводу условий погашения долга.

Положения об отдельных договорах сгруппированы самым общим образом. Составитель руководства нередко возвращается вновь к уже рассмотренному виду договора, а также по методу ассоциаций чередует договорные положения с правилами о недоговорных институтах.

Как видим, основной перечень договоров, извлеченных из всего «римского права», гораздо беднее договорных моделей Дигест. Обращение к этому богатейшему и объемному кладезю юридического наследия исчерпывается заимствованием коротких фрагментов без точной цитаты. Особенно заметна фрагментарность и скудность заимствований по положениям из четвертой книги EP, большей частью посвященной процессуальным вопросам. Составитель руководства заимствовал единичные правила о договорах доброй совести, договорах подвластных и о стипуляциях, пригодные для регулирования рассмотренных во второй книге договоров. Слова Павла и Ульпиана получили толкование, соответствующее договорной практике Валанса XII в.

EP представляют интерес как весомое подтверждение изучения не только Институций, но и Дигест Юстиниана за пределами Италии и без заметного влияния школы болонских глоссаторов. В то же время, данный источник обнаруживает весьма скромный для середины XII в. уровень понимания и использования римского права и явное преобладание обычного права в регулировании договорных отношений.

Между тем в Северной Италии в XII в. активно формировалась иная, более эффективная традиция изучения богатейшего наследия Свода Юстиниана. Именно она определила направление развития западноевропейской юриспруденции на последующие столетия. О ней речь пойдет в следующей главе.

Литература

Аннерс Э. История европейского права. М.: Наука, 1996.

Ауров О.В. Римско-правовые понятия pactum и placitum в правовой практике Астуро-Леонского королевства (VII-XI вв.) // Древнее право. 2003. № 1. С. 94-102.

Берман Г. Западная традиция права: эпоха формирования. М.: Изд-во МГУ, 1994.

Виноградов П.Г. Римское право в средневековой Европе. М., 1910.

Попова Г.А. Клятва в законах вестготских королей // Право в средневековом

мире. 2009: Сборник статей. - М.: ИВИ РАН, 2009. - С. 209-223.

Составленные Петром извлечения из римских законов (Petri exceptions legum Romanorum). Перевод, вводная статья и комментарии // Древнее право. № 11. М., 2002. C. 216-262 (Книги 1-2); № 12. М., 2003. C. 212-231. (Книга 3); № 13. М., 2004. C. 118-207 (Книга 4).

98