Под социальной мифологией понимают "специфический Феномен идеологической практики ХIX - XX вв.

; особый тип духовной деятельности по созданию и распространению политических мифов" (120, 190). Первым употребил термин "миф" в отношении политических явлений французский социолог и социалист Ж.Сорель, который имел в виду массовое увлечение ложными политическими идеями и иллюзиями.

35

ше можно было изготовить их за столетие" (85, 33, 215). В советской науке немного работ, посвященных социальной мифологии. Можно рекомендовать книги П.С.Гуревича "Социальная мифология") и В. П. Шес-такова ("Мифология XX века") о западной буржуазной мифологии, а также переведенные на русский язык работы Р.Барта, А.Камю. Но таких работ пока мало по мифологии социализма. Можно назвать лишь книгу Г.Лебона "Психология социализма" и Н.А.Бердяева "Истоки и смысл русского коммунизма", в последние два-три года началось издание в нашей стране работ зарубежных советологов, таких как А.Янов или М.Восленский. Нужно упомянуть также серию издательства "Прогресс" под названием "Перестройка: гласность, демократия, социализм", начатую блистательным сборником "Иного не дано". Миф возникает в древности в результате освоения мира человеком и осознания целостности своего мира в противовес чу_-жому. Так, например, группа охотников убила зверя после немалых усилий, но вдруг появляются другие люди и хотят отобрать добычу. Возникает острое ощущение коллизии "свое-чужое". Чужое всегда враждебно. Человеку нужен освоенный, "свой" мир для гарантированного пропитания и безопасного существования. Дома и стены помогают. Осознавая целостность и положительную значимость "своего" мира и себя в этом своем мире, древний человек закладывал первые кирпичики в фундамент общественного сознания, которое поначалу носит характер эмоциональной рефлексии, но рефлексии всегда положительной. Мифологическое сознание создавало обнадеживающую картину мира, это положительное самоопределение и воображаемое самоутверждение. Логика мифологического воображения, называемая аксиологикой, строится на отождествлении желаемого с действительным (см. подробнее об этом: 100).

Как писал К.Маркс, "всякая мифология преодолевает, подчиняет и формирует силы природа в воображении и при помощи воображения; она исчезает, следовательно, вместе с наступлением действительного господства над этими силами природы". Причем "под природой понимается все предметное, следовательно, включая и общество" (85, 12, 737). Мысль во многом вер-

36

ная, но рационалистическая иллюзия относительно господства над силами природа, а следовательно - исчезновения мифов, заслуживает лишь иронии.

Говоря о современном мифе, Е.М.Неелов обнаруживает две основные его характеристики: "миф - это то, во что человек слепо верит и при этом отождествляет себя с тем, во что верит" (89, 66) Миф - это вымышленная, созданная в воображении картина мира, с помощью которой происходит самоутверждение человека.

Как видно, иллюзорность свойственная мифу, но если иллюзии могут иметь случайный характер, быть, например, ошибкой зрительного восприятия, не имеющей больших последствий то миф - иллюзия, имеющая мировоззренческий смысл, приобретающая значимость ценностного основания для общей картины мира.

Мифология - это первобытная"идеология". Впоследствии идеология вычленяется в относительно самостоятельный феномен общественного сознания, наполненный рациональными (хотя и не всегда осознанными) смыслами, но мифология - это второе "я" идеологии, подводная часть айсберга, способная всплыть после переворачивания ледяной глыбы. Или можно выразить эту мысль иначе. Всякая мифология идеологична, всякая идеология мифологична. Но эти два понятия не тождественны. В мифологии перевешивает иррациональное, в идеологии - рациональное, нередко даже говорят, что мифологическое сознание полностью иррационально, хотя это не совсем так. По определению французского социолога Ж.А.Астра, каждая идеология есть не что иное, как "концептуальная мифология" (42, 113).К.Леви-Строс также писал, что ничто так не похоже на мифологическое мышление, как политическая мифология. В нашем современном обществе возможно даже, что последняя только заменяет первое" (74, 153).

Лишь первобытная мифология есть, по существу, идеология, но по мере развития рациональных сфер сознания возникает

37

разрыв между ними и, даже нередко, противопоставление. Необходимо учесть также два смысла, которые вкладывают в термин "идеология". Первый смысл или значение слова опирается на корень "идеал", в этом плане идеология есть описание идеалов. Другой смысл связан с корнем "идея", понимаемой как рационально-логическая мысль, выражающая теоретическое знание о мире. В марксизме слово "идеология", трактуемое в рациональном смысле, отвлеченном от непосредственно аксиологического осмысления, приобрело классово-политизированный смысл выражения рационально-теоретически понятых интересов класса.

Мифотворческая ситуация складывается из нескольких параметров: это потребность в иллюзиях и характер ее удовлетворения, уровень общественной доверчивости, уровень и характер общей культуры (люди разной культуры по-разному поддаются мифологизации и принимают разные мифы), обеспеченность информацией (чем ее меньше, тем легче принимают люди суррогаты правды), эмоциональное напряжение (на основе страха или голода), коллективность переживания и взаимозаражение, этнопсихологические предпосылки и особенности.

Это требует некоторых пояснений. Потребность в иллюзиях, о которой речь пойдет ниже, может быть отнесена к одной из важнейших духовных потребностей. В природе человека, вероятно, заложено какое-то стремление к таинственному и необычному. Пушкин писал: "Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман". Добавим к этому слова Эйнштейна: "Земное прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, - это ощущение таинственности". По мысли Эйнштейна, ощущение таинственности лежит в основе всех наиболее глубоких явлений в искусстве и науке. Но, нередко, именно стремление к таинственности является также причиной многих мифов и недостоверных слухов и сплетен. Об этом же писала А.Ахматова: "Страшно выговорить, но люди видят только то, что хотят видеть, и слышать только то, что хотят слышать. На этом свойстве человеческой природы держится девяносто процентов чудовищных слухов, ложных репутаций, свято сбереженных сплетен".

В той или иной мере потребность в иллюзиях свойственна

38

всем, большинство людей падки на лесть и не могут жить без надежды на лучшее будущее. Отнять у человека надежду, значит обеспечить духовно-психологическую деструкцию, привести к серьезному кризису и часто к гибели. Поэтому при любом выборе человек стремится обнаружить надежду на благоприятный исход социальной коллизии. Именно этой потребностью обуславливается доверчивость многих людей, способность увлечься новой мифологической идеей.

Подверженность иллюзиям является общим качеством всех людей, одни более доверчивы, другие менее, что главным образом зависит от опыта. Человек, выросший в неблагополучной среде, будет осторожен и недоверчив; напротив, благополучная домашняя среда формирует людей более доверчивых и добрых. К.Каутский в книге о происхождении христианства описывает атмосферу той эпохи, наполненной ожиданием прихода мес-сии-спасителя, о котором предвещали пророки. Уровень массового сознания и культуры, потребность в иллюзиях - обусловили необходимую атмосферу повышенной доверчивости у значительной частя людей. И в ответ на эту общественную потребность мессии-спасители стали появляться десятками. Обладая некоторыми актерскими и ораторскими данными, почти любой авантюрист или фанатик мог увлечь за собой какую-то часть людей, превратить их в толпу и направить на любые дела. Этот мессианизм, доверчивость и мечтательность в немалой степени свойственны и русскому народу, что и позволило увлечь его в разные "приключения" в XX веке.

Уровень культуры не однозначно определяет отношение к мифологии. Вовсе не обязательно, что люди невысокой культуры и малообразованные легче поддадутся мифологизации. Различный уровень образования и культуры предопределяет интерес и доверие к разным мифам. Чем выше культура человека, тем более высокие и более утонченные требования предъявляет он к сложности и изощренности мифологических построений. Имеются и должны быть учтены этнопсихологические условия и предпосылки. С.С.Аверинцев и Н.А.Бердяев указывали на исторические факторы, влиявшие на формирование культурно-психологических традиций русского народа (см.: I; 18). При-

39

нятие православия через Византию оказало огромное влияние на мироощущение русского человека. В отличие от католического трехчастного космоса (рай - мир - ад) православный космос биполярен (рай - ад), душа разрывается между двумя полюсами - грехом и спасением. Тысячелетняя история православия на Руси повлияла на возникновение и развитие максималистических норм аксиологики (или все - или ничего). Особенно ярко это изображено у Ф.М.Достоевского ("Братья Карамазовы"). Большое значение имела также природная среда - русская равнина, по которой неторопливо текут спокойные реки. Ритмы природной среды спокойны, мягки, но и суровы зимой. Взаимодействие двух этих этнопсихологических тенденций дает то, о чем писал Н.А.Бердяев в книге "Судьба России": черты добродушного, покладистого, терпеливого работника, часто мечтательного, наивного созерцателя, но когда кончается терпение - то ухаря, бунтаря и погромщика.

В современном обществе одной из самых заинтересованных в мифологизации общественного сознания является бюрократия. По словам классиков марксизма, "бюрократия считает самоё себя конечной целью государства... Верхи полагаются на низшие круги во всем, что касается частностей, низшие же круги доверяются во всем, что касается понимания всеобщего, и, таким образом, они взаимно вводят друг друга в заблуждение... Всеобщий дух бюрократии есть тайна, таинство. Соблюдение этого таинства обеспечивается в его собственной среде ее иерархической организацией, а по отношению к внешнему миру - ее замкнутым корпоративным характером... Авторитет есть поэтому принцип ее знания, и обоготворение авторитета есть образ ее мыслей... Что касается отдельного бюрократа, то государственная цель превращается в его личную цель, в погоне за чинами, в делании карьеры" (85, I, 271-272). Для бюрократа миф в качестве аргумента чрезвычайно удобен, так как не требует доказательств и рационального обоснования.

Если древнее сознание было относительно монолитным, однородным (относительно потому, что оно опиралось на инстинктивно-практический опыт освоения мира, который называют "практическим сознанием": сознанием, условно, потому, что

40

эти практические навыки не были вполне осознаны, но осмысливались как ценность, а по существу были инстинктивно-автоматическими навыками деятельности), и исчерпывались мифологическим углом зрения на осваиваемый мир, то современное сознание является многослойным, как это обнаружила современная психолингвистика. Оперативные поверхностные слои сознания редко "заглядывают" в глубину, "в нижележащие слои, но постоянно испытывают на себе их иррациональное влияние, которые, по известному высказыванию П.А.Флоренского, огненными языками лижут, прорываясь сквозь трещины, наше сознание. З.Фрейд блестяще исследовал одну из составляющих этого иррационального мира - сексуальную потребность.

Как пишет русский писатель В.Максимов, "в последнее время мифомания, мифотворчество сделались бичом советского общества. Маги от медицины лечат по телевидению все болезни от рака до насморка; чудодейственные мальчики и девочки в глу-хих провинциях заставляют летать по воздуху чугунные сковородки и держат в страхе местных пожарников; злонамеренное правительство целенаправленным ядерным взрывом под землей устраивает землетрясение в Армении. Страшно, аж жуть!

Но что самое поразительное (и опасное!) - верят! Верят миллионы вполне, казалось бы, нормальных и здравомыслящих людей. Верят любому заезжему графоману из зарубежной тмута-ракани, сообщающему им о своих сногсшибательных литературных успехах на Западе. Верят безответственному эмигрантскому болтуну, выдающему стране рецепт полного потребительского благоденствия уже к нынешней осени. (Как тут не вспомнить из Платонова о двадцатипятилетнем плане построения всеобщего счастья с выполнением к ближайшей пятнице!). Верят другому околополитическому прохиндею из Америки, дающему на страницах "Московских новостей" советы по всем проблемам современной жизни. Блажен, кто верует!" (81, II).

Сравнивая древний архаический миф и современный, можно указать на основные различия:

- древний миф самодостаточен, это замкнутая, закрытая б себе система; современный миф лишь относительно замкнут и самодостаточен, его закрытость поддерживается искуственно

41

и требует усилий;

— древний миф существует вне исторического времени; современный миф вписывается так или иначе в историческое время, хотя и предпринимаются попытки привязать его к вечности, к вневременному существованию;

- древний миф не нуждается в верификации, в проверке достоверности; современный - нуждается в обеспечении правдоподобия;

— древний миф несовместим с обманом; современный может сближаться с ним вплоть до совпадения, если он конструируется сознательно для оболванивания масс;

- древний миф творится коллективно и бессознательно; современный миф творится нередко осознанно и может иметь авторов;

- с точки зрения современного человека, древний миф всегда связан с давно прошедшим временем, называемым "временем снов", "временем творения", "досюльным временем"; современный миф не столь жестко привязан я прошлому, может быть ориентирован в будущее;

- древний миф не различает субъективного и объективного; современное сознание имеет навыки дифференциации субъекта и объекта, поэтому внутренняя структура переживания современного мифа противоречива, приходится предпринимать специальные меры по поддержании пантождественпости мифологического сознания;

- мощный суггестивный потенциал древнего мифа опирается на конкретность мышления, на отсутствие навыков рационально-логического, понятийного мышления; современный миф с трудом обеспечивает необходимый ему суггестивный потенциал, внушает доверие к своим догмам;

- древний миф полностью иррационален, что соответствует характеру "общественного" сознания древнего человека, они совпадают друг с другом; современное сознание в значительной степени рационализировано и усложнено, что оказывает влияние на современный миф, который благодаря зтому также приобретает противоречивый и неустойчивый характер.

42