5. СПЕКТР ЭТИЧЕСКИХ НОРМ, СОЗДАВАЕМЫХ ГРУППОВЫМ ОТБОРОМ

Эволюционно-генетический анализ объясняет нам, почему связи родственные, любовь к родственникам оказываются, как правило, прочнее и сильнее «избирательного родства» с друзьями неродствен- ными.

Иллюстрируем примером. Если индивид, обладающий условным геном альтруизма А, погибает, жертвуя собой ради спасения четырех братьев и сестер, то с погибшим уйдет в небытие один ген А; зато, поскольку он спасает четырех человек, каждый из которых по законам Менделя имеет 50 шансов на 100 быть обладателем гена А, он спасает

58

своей гибелью (в смысле математического ожидания) два гена А. Если такие события будут регулярно повторяться, частота гена самоотвер- женности А будет закономерно возрастать среди племени или стаи. Если наши герои будут жертвовать собой, спасая каждый четырех же очень дальних родственников или вовсе неродственных людей, то ген самоотверженности А через несколько поколений вымрет. Если наши герои будут жертвовать из поколения в поколение каждый раз, спасая сотню людей своего племени или рода, среди которых десяток людей имеют тот же ген самоотверженности, то гену А суждено будет быстрое распространение. Вывод: ген жертвенности ради родных будет распространяться даже тогда, когда жертва спасает мало людей. Ген жертвенности не только ради близких родственников, но и ради близких вообще будет распространяться лишь в тех случаях, когда жертва приносится только ради спасения множества людей. Эти предельно упрощенные модели и расчеты, однако, объясняют гораздо более стойкую привязанность к родным, чем к другим людям, хотя, казалось бы, среди чужих гораздо легче найти близкого друга, чем среди ограниченного круга своих родичей. Именно родственные и клановые и даже «земляческие» связи поддерживались естественным отбором.

Истребительный обычай кровной мести, разумеется, тоже опирал- ся на эту форму группового отбора, ограничивавшую принцип «все за одного, один за всех» рамками своего рода или клана, тогда как «трезвый», но отнюдь не эволюционно-генетически ориентированный ум легко отбросил бы всю клановую систему эмоций как бессмыслен- ную.

У. Гамильтон (там же) рассмотрел такие модели, при которых индивид может оставить больше взрослого потомства, если больше заботится о нем, чем о собственном выживании и последующей плодовитости. Ген, повышающий выживаемость родичей носителя, обладает дополнительным приспособительным эффектом, способным распространить положительное воздействие на самого носителя. Как он указывает, «ген родительской заботы», передаваемый половине потомства, если оно многочисленное, может сильнее распространять- ся, чем альтернативный вариант (аллель) этого гена, имеющий противоположный эффект. Например, тревожный крик птицы может несколько повысить ее шансы стать жертвой приближающегося хищ- ника, но зато снизит опасность для остальной стаи. Математический анализ приводит автора к выводу, что наследственная тенденция к аналогичным предупреждающим, охраняющим или спасающим дей- ствиям такого рода будет распространяться только в том случае, если выигрыш для брата-сестры по меньшей мере вдвое превысит риск для «спасителя» (поскольку брат-сестра наследует половину его, генов),

59

выигрыш для сводного брата или сестры должен вчетверо превышать риск для «спасителя». В случае абстрактной особи, поведение которой строго определяется генотипом, можно ожидать, что она не пожерт- вует своей жизнью ради спасения одной-единственной особи, но пойдет на гибель, если это спасает более двух братьев, либо более четырех полубратьев или более восьми двоюродных братьев (сестер).

Мы не приводим здесь математической аргументации Гамильтона, так как полагаем, что благодаря частым, очень резким спадам численности реально размножающейся группы члены ее, происходя каждый раз от небольшого числа родоначальников, всегда обладают гораздо большей общностью генов, чем это следует из элементарных расчетов общности генов у родственников. Но тем более замечателен и правилен вывод Гамильтона, что естественный отбор подхватывает всего сильнее альтруистические эмоции, направленные на защиту ближайших родственников и своей стаи. Представляет интерес и другой вывод. «В абстрактном мире генетически управляемого пове- дения такой тип его, который слишком вредит родным и родственни- кам, не сможет распространяться, хотя ради получения небольшого преимущества в размножении стоит "обобрать" даже большее число отдаленных родственников».

Едва ли стоит оговаривать самоочевидную условность модели, едва ли стоит распространяться о том, что она применима и к полигенно детерминируемым видам альтруизма. После статьи Гамильтона было опубликовано много других математических моделей, имеющих боль- шой интерес, но скорее узкоспециальный.