<<
>>

§ 2. Организация греческой адвокатуры

Предшествующее изложение ясно показывает, как следует отнестись к старинному спору о том, существовала ли адвокатура в Греции. Нет такого общественного учреждения, которое явилось бы в жизни вполне развитым и законченным.

Все они соединяются медленной, тысячелетней работой, все они органически вырастают из жизненных отношений и потребностей, как вырастает дерево из незначительного зерна, брошенного на плодородную почву. Вместе с Ле-Беркье, Молло и Малышевым можно признать, что адвокатура существовала в Греции в том самом смысле, как мы говорим, закапывая зерно в землю, что посадили яблоню. С другой стороны, следует согласиться с Эгжером и Форситом, что афиняне не знали адвокатуры в том смысле, как мы утверждаем, что зерно не яблоня. Те первичные формы адвокатуры, которые мы встречаем у греков, также мало походят на современную адвокатуру, как греческие обвинители-категоры на наших прокуроров. Тем не менее, они все-таки формы адвокатуры, как категоры зачатки прокуратуры.

Разногласие названных писателей объясняется тем, что они, упустив из виду генетическую связь между институтами логографов и синегоров, полагали, что те и другие возникли и существовали одновременно. Усматривая затем черты сходства и различия между ними и современными адвокатами, они то признавали существование адвокатуры в Греции, то отрицали, смотря по тому, на что они обращали главное внимание: на сходство или различие.

Итак, особого сословия адвокатов не существовало в Греции. Поэтому, не может быть и речи о какой-либо организации этого института или о правилах для подготовки и принятия в число адвокатов. Впрочем, в речи Эсхина против Тимарха приведены два закона, имеющие отношение к этому предмету. В одном из них запрещается говорить публично целому разряду лиц,- именно тем, кто оскорбил действием или отказался содержать своих родителей, кто уклонился от военной службы, расточил свое имущество и т. п.*(112) Второй налагает штраф в размере 50 драхм на тех ораторов, которые, держа речи перед ареопагом или народным собранием, "будут уклоняться от предмета обсуждения, говорить дважды об одном и том же, и, притом, пред теми же слушателями, позволять себе оскорбительные и бранные выражения, говорить о посторонних вещах, беспокоить или оскорблять эпистата"*(113). Как видно, эти законы относились вовсе не к адвокатам, а к всякого рода ораторам, как политическим, так и судебным, говорившим, как за других, так и за себя. Поэтому, их ни в каком случае нельзя признавать профессиональными правилами адвокатуры*(114). Точно так же, если женщины, рабы, чужестранцы, несовершеннолетние и лишенные чести не могли быть синегорами, то это происходило не вследствие специального запрещения, а вследствие того, что всем этим лицам вообще был закрыт доступ в суды и народные собрания. Никаких других правил не было, да и, как мы показали, быть не могло. Равным образом, не могло быть и речи о профессиональной чести. Логографы, скрываясь за спиной тяжущихся, не стеснялись принимать защиту каких угодно дел и даже писать речи для обеих тяжущихся сторон сразу. Так напр., дошедшие до нас тетралогии Антифона состоят каждая из 4 речей: две написаны для одного тяжущегося, а две для его противника*(115). Точно также Демосфен написал одну речь за Формиона против Аполлодора, а затем другую для Аполлодора против Стефана, главного свидетеля со стороны Формиона, обвиняя его в ложном показании в пользу своего бывшего клиента". "Таким образом", замечает Плутарх по этому поводу: "Демосфен как бы продал обеим сражающимся сторонам по кинжалу из своего оружейного склада"*(116). Продажность логографов привела к тому, что их профессия стала считаться позорной, и что торговцев речами нередко привлекали к ответственности. Так было, напр., с Антифоном и Исократом*(117). Чтобы снять с себя подозрение, многие ораторы должны были заявлять, что они не пишут логографий, хотя, впрочем, большинство этих заявлений - ложно. Так напр., Исократ в своей знаменитой апологии прямо говорил: "я утверждаю, что никогда не занимался ни логографиями, ни процессами"*(118). Демосфен поступил в одном случае еще бесцеремоннее. В логографии, написанной для некоего Демона, он вложил в уста тяжущегося следующие слова: "Демосфен - мой родственник, но, когда я пришел к нему и просил помочь мне, он мне ответил, что, с тех пор, как начал заниматься общественными делами, он не вмешивается в дела частных лиц"*(119). Что касается синегоров, то и они готовы были за плату произносить девтерологию в пользу любого тяжущегося. Оратор Ликург, современник Демосфена, в одной речи прямо говорит, что прежде синегоры выступали в защиту по дружбе, а теперь за плату*(120). Такие же упреки встречаются у Демосфена*(121).

<< | >>
Источник: Васьковский Е. В.. Организация адвокатуры. Тома 1 и 2. С.-Петербург, типография П. П. Сойкина, 1893 г.. 1893

Еще по теме § 2. Организация греческой адвокатуры:

  1. § 3. Особенности греческой адвокатуры
  2. § 1. Происхождение и развитие греческой адвокатуры
  3. Организация русской адвокатуры
  4. § 2. Задачи организации адвокатуры
  5. § 4. Предположения правильной организации адвокатуры
  6. 27. ОРГАНИЗАЦИЯ МОЛОДОЙ АДВОКАТУРЫ
  7. § 5. Организация адвокатуры во времена Империи
  8. § 2. Реформы XIX века и современная организация адвокатуры
  9. § 2. Судебная реформа 1864 г. и современная организация адвокатуры
  10. § 4. Общий характер английской адвокатуры и принципы ее организации
  11. 5. ОРГАНИЗАЦИЯ АДВОКАТУРЫ ПО ОСНОВНЫМ ПОЛОЖЕНИЯМ
  12. Том II. Исследование принципов организации адвокатуры
  13. Глава VI. Общий план организации адвокатуры
  14. Васьковский Е. В.. Организация адвокатуры. Тома 1 и 2, 1893