СТЕПАН ТИМОФЕЕВИЧ РАЗИН

Точный год его рождения неизвестен. Его отец, Тимофей, по прозвищу Разя, пришел на Дон из Воронежа. Он не раз ходид в походы, участвовал в зна- менитом Азовском сидении, когда с 1637 по 1642 г. казаки удерживали на свой страх и риск, без помощи Москвы, захваченный ими Азов.

Средний сын Разина, вскоре после смерти отца, отправился на богомолье в Соловки (1652). Тем самым он исполнял обет соловецким чудотворцам, данный его батюшкой. По дороге он побывал и в столице, куда приезжал еще два раза (в 1658 и 1661 гг.) Донские власти отправляли его на переговоры с московскими боярами и калмыцкими князьями-тайшами. Для посольских дел очень подходили его ум, сноровка, знание нескольких иностранных языков. Степан был и удачливым военачальником. B 1663 г. он командовал отрядом донцов, которые вместе с запорожцами и калмыками ходили против крымских татар и разгромили их под Перекопом.

Степан Разин.

C английской гравюры 1672 г.

K моменту, когда Разин стал собирать свою ватагу, ему было около 40 лет. Несмотря на принадлежность к зажиточным (домовитым) казакам (он даже был крестником донского атамана Корнилы Яковлева), он сделал ставку на голытьбу.

Ища объяснение странным превращениям Разина из богомольца и паломника в разбойничьего атамана, С. M. Соловьев пишет: «Разин был истый казак, один из тех стародавних русских людей, тех богатырей, которых народное представление объединяет с казаками, которым обилие сил не давало сидеть дома и влекло в вольные казаки, на широкое раздолье в степь, и на другое широкое раздолье — море, или, по крайней мере, на Волгу-матушку. Мы уже видели, что это был за человек Разин; весною сходит он в посольство к калмыкам, а осенью готов уже идти на богомолье на противоположный край света, к Соловецким: «Много было бито, граблено, надо душу спасти!» Воротился Разин с богомолья на Дон, на Дону тесно, точно в клетке, а искателей зипунов, голытьбы, накопилось множество. Bce они, и русские, и казаки, и хохлачи, говорили, им идти на Волгу воровать...».

И вот Разин призывает голытьбу, «сударей, голь кабацкую» «гулять на синее море» и грабежом «басурманских кораблей» доставить себе «казны сколько надобно». Ho крестный отец Степана атаман Корнило Яковлев не пустил «воровское собрание» идти в Азовское море. Это было бы нарушением мира с Турцией. И тогда в середине мая 1667 г. отряд Разина отправляется на Волгу.

Таким образом было положено начало крестьянской войны. И причина этого начала не только в том, что голутвенные казаки пытались предпринять поход к берегам Крыма и Турции, а домовитое казачество помешало им прорваться к морю, боясь военного столкновения с турками.

Когда казаки во главе с атаманом Степаном Тимофеевичем Разиным пробрались на Волгу и поблизости от Царицына захватили караван судов, шедший в Астрахань, то это означало не только начало неповиновения правительству, но и вооруженный разбой.

Нападение на купеческие суда произошло возле урочища Каравайные Горы. Среди судов находились корабли, принадлежавшие царю, патриарху и богатому московскому купцу В. Шорину. Вот как описывает результат встречи каравана с разинцами С. M. Соловьев: «Ладья с государственным хлебом шла ко дну, начальные люди лежали изрубленные, с почернелыми от огненной пытки телами, или качались на виселицах, старинный соловецкий богомолец сам переломил руку у монаха патриаршеского». Ссыльных, плывших в караване в Астрахань на посе-

ление, освободили, а их провожатого Разин велел раздеть и посадить на песок с государевой казной и так оставить, потехи ради. Работникам был предоставлен выбор: идти своей дорогой или стать казаками и отправиться с Разиным. Почти все они, равно как и стрельцы, присоединились к атаману.

Попытки правительственных войск остановить Разина оказались неудачными. Разбив несколько стрелецких отрядов, Разин беспрепятственно проплыл мимо Царыдина и Астрахани. Казаки вошли в Каспийское море и направились к устью реки Яика (Урала). Разин занял Яицкий городок (1667 r.), к его войску присоединились многие яицкие казаки.

Городок взяли хитростью: «...старый богомолец, взявши с собой сорок человек, подошел к воротам Яицкого городка и послал к стрелецкому голове Яцыну, чтоб пустил их в церковь помолиться; Разин с товарищами был впущен, ворота за ним заперли, но он уже был хозяин в городке; товариши его отперли ворота и впустили остальную толпу; Яцын с своими стрельцами не сопротивлялся, но и не приставал явно к ворам. Это не понравилось атаману: вырыли глубокую яму, у ямы стоял стрелец Чикмаз и вершил суд своих товарищей, начиная с Яцына: сто семьдесят трупов попадало в Яму». (С. M. Соловьев). Оставшимся было, как и в предыдущем случае, предложено сделать выбор: идти со Стенькой или ехать в Астрахань. Некоторые стрельцы остались с Разиным, но другце, поверив атаману, ушли. Разгневанный, тот послал за ними погоню- Одних стрельцов порубили, других потопили, лишь немногие сумели спрятаться в прибрежных камышах. B Яицком городке разинцы зазимовали. Осень и зима прошли в бесплодных попытках правительственных сил, где кнутом, где пряником, урезонить казаков, заставить вернуться на Дон и перестать воровать. 23 марта 1668 г. Разин вышел на Каспий и вдоль западного берега сначала поплыл на юг, воевать с дагестанскими татарами. Эти подданные персидского шаха были особенно ненавистны казакам за бесчеловечное отношение к обращаемым в рабов христианам.

Всего во флоте Разина было около 24 судов. Под городом Тарки (западное побережье Каспия) к Разину присоединился пришедший с Дона Сережка Кривой с отрядом в 700 человек. Объединенные силы двинулись на Дербент. Разорив Каспийское побережье от Дербента до Баку, казаки достигли Репгга.

Bce набеги совершались с моря, и казаки несли оЧёяъ малые потери. Ho под Репггом их ждало большое персидское войско. Тогда Разин прибег к уже не раз испытанному обману. Он заявил «шаховым служилым людям», что казаки «хотят быть у шаха в вечном холопстве». B устах детей вольного Дона это звучало откровенным издевательством, но не знавший российских реалий начальник Решта поверил этому намерению, как затем и сам шах, который, не решив вопрос положительно, приказал" казакам ждать и даже велел выдавать разинцам по 150—200 рублей в день на «кормы».

Bo время переговоров персы внезапно напали на казаков, предававшихся неумеренному винопитию, и убили 400 человек. B ответ казаки разгромили город Ферахабад.

Это была продуманная месть, поскольку по прибытию в этот город Разин заявил, что будет торговать. Пять дней казаки и вправду торговали, но на шестой день Стенька дал сигнал к нападению, заломив шапку на голове. Город был разграблен и сожжен дотла.

Затем, разгромив Астрабад, казаки зазимовали близ «потешного дворца шаха», устроив земляной городок в его лесном заповеднике на полуострове Миян-Кале. Здесъ происходил обмен пленными: за четырех казаков давали одного перса.

Тем временем шах готовил флот под надзором некоего немца и думал с ним в следующий год укротить казаков. Весной следующего 1669 г. отряд Разина перешел на Свиной остров (южнее Баку) и пробыл там десять недель.

B июле появился флот шаха, состоящий из 50 судов и 3700 человек. Произошел морской бой, один из самых удачных для Разина. Из шахского флота остались лишь три корабля, сам Мамед-хан едва избежал плена, но в руки казаков попал его сын Шабьш-Дебей (в русских источниках — Шабалда). По преданию, среди пленных была и его сестра, красавица княжна, которую Стенька потом якобы бросил в Волгу. Ho упоминание о прекрасной персиянке есть только у голландца Яна Стейса. Зато в челобитной Шабалды нет ни слова о сестре...

Казаки славно погуляли на Каспии, но пора было и честь знать. Что, если шах соберет войско больше прежнего? Сказывались также усталость, значительные потери. Казачий круг постановил возвращаться домой. Ho как возвратиться через области, где разин- цы прошли огнем и мечом? Приходилось принести покаяние государству. C другой стороны, и астраханские власти хотели пойти с Разиным на мировую, сомневаясь в надежности своих стрельцов и опасаясь народной любви к удачливому атаману. Из Москвы пришла «милостивая» царская грамота. Познакомившись с ней, донцы били челом государю «вины их им отдать» и «на Дон их отпустить с пожитками». 22 августа разинцы появились в приказной избе, Стенька, демонстрируя лояльность, положил бунчук и десять знамен, отдал часть пушек и пленных.

Одновременно Разин получил прекрасную возможность ознакомиться с укреплениями Астрахани, узнать о настроении горожан, среди которых было немало его сторонников.

4 сентября разинцы покинули Астрахань и отправились на Дон. По дороге они выпустили из тюрем всех колодников, а воеводу Унковского «бранили и за бороду таскали в приказной избе», главным образом, за то, что тот, опасаясь пьянства среди удалых казаков, приказал продавать вино вдвое дороже.

B начале октября 1669 г. Разин вернулся на Дон. Он выбрал место между станицами Кагальницкой и Ведерниковской, на острове, где устроил обнесенный земляным валом городок Кагальник. Co всех сторон стекались к нему голутвенные казаки, беглые и гуляющие люди. K маю 1670 г. в нем уже было 4— 5 тыс. человек. Фактически на Дону установилось двоевластие. B Черкасске — атаман Корнило Яковлев, в Кагальнике — Степан Разин.

Bce попытки разведать, что на этот раз готовит Стенька, ни к чему не привели. Царицынский воевода доносил в Москву: «...и приказывает Стенька своим казакам беспрестанно, чтоб они были готовы, и какая у него мысль, про то и казаки немного сведают, и ни которыми мерами у них, воровских казаков, мысли доведаться немочно».

Ho к весне стало известно, что Разин решил: чИтить мне Волгою з казаками с бояры повидатца!> С. M. Соловьев так реконструирует возможную логику этого решения идти уже не против персов, а против царских воевод: «Что ему было делать с своею силою? Она исчезнет без употребления, исчезнет и значение Разина, его атаманство. Ho куда употребить силу? K Азову турки не пустят; опять пробиться на Каспийское — можно, но как возвращаться? B другой раз уже не обмануть государство! И вот Стенька опрокидывается на государство: где же средства для борьбы? Поднять всех голутвенных против бояр и воевод, поднять крестьян и холопов против господ. Васька Ус уже указал дорогу>. B то же время, как пишет современный историк: чРазин и сейчас и в будущем старается показать всем, что он послушен царю, чтит его; выступает же против бояр, причем не всех, а только чплохих>, чизменников>, тех, KTO чинит насилия, угнетает простых людей>.

K тому же удачный морской поход на Яик и к берегам Ирана резко повысил авторитет Разина среди населения Дона и Поволжья. Беглые крестьяне и холопы, гулящие люди, угнетенные народы Поволжья только и ждали сигнала для того, чтобы поднять открытое восстание против своих угнетателей. Неудивительно появление весной 1670 г. Разина на Волге с 5-тысячным казацким войском. Астрахань открыла ему ворота; стрельцы и посадские люди всюду переходили на сторону казаков. Ha этом этапе движение Разина переросло рамки похода 1667—1669 гг. и вылилось в мощную крестьянскую войну.

Разин с основными силами пошел вверх по Волге.

Уже в мае 1670 г. разинцы осадили Царицын. Жители подняли восстание и открыли ворота. Воевода T. Тургенев (сменивший А. Унковского) заперся с племянником, слугами и горсткой стрельцов в башне. чВ городе начались пиры, попойки с казаками, сам Разин приехал в город и угостился допьяна. B этом виде он повел казаков на приступ к башне и взял ее после долгого боя. Несчастный Тургенев достался живым казакам, и на другой день они угостили себя приятным зрелищем: привели Тургенева на веревке к реке, прокололи копьем и утопили». (С. M. Соловьев).

Под Царицыном войско Разина выросло до 10 тыс. человек. Вскоре стало известно, что на помощь Царицыну выслан стрелецкий отряд И. Лопатина в 1000 человек из Москвы, а из Астрахани движется 5-тысячное войско С. Львова. Сначала Разин внезапно атаковал и разбил отряд Лопатина, а затем покончил и с отрядом Львова, большая часть которого перешла на сторону казаков. Если Лопатин был убит, то за Львова ходатайствовал, сам Разин. Дело в том, что по возвращении Разина из персидского похода князь Семен Иванович был щедр на угощение атамана и даже подарил ему икону Божией Матери, став, по русскому обычаю, его названым отцом.

После Царицына Разин хотел идти в верхние государевы города, но, получив весть о том, что «свои» с нетерпением ждут его в Астрахани, двинулся туда. Астраханский воевода Прозоровский, как мог, укрепил город с помощью немца Бутлера, капитана первого русского корабля «Орел», стоявшего на Волге, и полковника-англичанина Фомы Бойля, но на стрельцов особо рассчитывать не приходилось. K тому же были и зловещие знамения. 13 июня караульные стрельцы видели, как над Астраханью «отворилось нёбо и на город посыпались печные искры». Об этом рассказали митрополиту Астраханскому Иосифу. Он заплакал и, вернувшись от заутрени в келью, сказал: «Излиялся с небеси фиал гнева Божия». Коренной астраханец, владыка не ждал ничего хорошего от казаков, он помнил, как в Смутное время они бесчестили тогдашнего архиеписопа Феодосия. Митрополит и сам носил след того времени: голова его постоянно тряслась от удара, нанесенного ему, тогда 8-летнему мальчику, казаками Заруцкого.

Вскоре заговорили о новом знамении: караульные стрельцы и еам митрополит видели в небе рано поутру три разноцветных, словно радуга, столба, а над ними три венца.

22 июня разинцы подступили к городу, а 23-го начали приступ. Впрочем, он меньше всего походил на нггурм — воеводу Прозоровского с верными людьми разинцы отвлекли к Вознесенским воротам, а сами поставили осадные лестницы в другом месте, где астраханские стрельцы подавали казакам руки и помогали перелезть стену. Повторилась ситуация чтоив Царицине: только воевода и его окружение оказали сопротивление. Последним убежищем оборонявшихся оказался городской собор. Здесь они заперлись вместе с женами и детьми. Сюда принесли на ковре раненного ві живот Прозоровского. Митрополит Иосиф исповедовал и причастил несчастного, готовя к мученическому концу. Тот был близок: казаки уже ломали двери собора, запертые железной решеткой. Фрол Дура, пятидесятник конных стрельцов, пытавшийся защищать вход, был изрублен в куски. Выстрелом из самопала убили на руках матери полуторагодовалого ребенка. Прозоровского, дьяка, голов стрелецких, дворян и детей боярских посадили под стенами в ожидании суда. Вот как описывает суд и расправу атамана H. И. Костомаров: «В восемь часов явился Стенька на суд. Он начал с Прозоровского, приподнял его за руку и вывел на раскат. Bce видели, как Стенька сказал что-то воеводе на yxo^ тот отрицательно покачал головой; вслед за тем Стенька столкнул воеводу с раската головой вниз. Дошла очередь и до связанных, которых было около четырехсот пятидесяти человек. Bcex приказал перебить Стенька. Чернь исполнила приговор атамана; по его приказанию, тела были свезены в Троицкий монастырь и погребен*ы в одной общей могиле. Тут было и тело Прозоровского.

Вслед за этой расправой, Стенька, не терпевший ничего писаного, приказал вытащить из приказной палаты все бумаги и сжечь на площади. «Вот,— говорил он,— я сожгу так все дела наверху у государя».

Имущество убитых было поделено между козаками и приставшими к ним стрельцами и астраханскими жителями. Ограблены были церкви и торговые дворы; товар также делили.

Астрахань была обращена в козачество. Стенька пробыл в этом городе три недели и почти каждый день бывал пьян. Он обрекал на мучения и смерть всякого, кто имел несчастие не угодить народу. Tex резали, тех топили, иным рубили руки и ноги, пускали ползать и истекать кровью».

Судьба оставшихся в живых вдов дворян, детей боярских и приказных была не многим слаще, чем у их несчастных мужей и родителей. Атаман приказал их разобрать в жены своим казакам, а священников заставил их венчать.

Перед уходом из Астрахани Стенька устроил еще одну потеху. Он отнял у княгини Прозоровской двоих сыновей 16 и 18 лет и приказал повесить их вниз головой на городской стене. Рядом висел подвешенный за ребро подьячий. Ha другой день тело старшего Прозоровского было велено сбросить со стены, младшего, едва живого, высекли и вернули матери.

Оставив в Астрахани атаманом Ваську Уса, Разин двинулся вверх по Волге.

Его войско насчитывало теперь до 10 тысяч человек. Bo встречавшихся селениях повторялось то, что было в Царицыне и Астрахани,— горожане и стрельцы переходили на сторону атамана, пытавшаяся сопротивляться администрация уничтожалась.

Саратов и Самара встретили восставших с колокольным звоном, хлебом и солью.

Посланцы Разина разносили по всему Российскому государству разинские «прелестные грамоты». B них он писал, что идет истреблять изменников-бояр и приказных людей, «постоять за великого государя». Тем самым движению придавалась форма законности. Ha обитой красным бархатом барке везли юношуч^- мозванца, который выдавал себя за царевича Алексея Алексеевича, на самом деле незадолго до описываемых событий умершего. Ha шитой черным бархатом барке будто бы везли патриарха Никона. Оба эти лица, дескать, пострадали от бояр, и вот Разин идет с ними в Москву восстанавливать справедливость.

По всему Поволжью полыхало пламя бунта. B Симбирском уезде действовали атаманы Разина Осипов и Харитонов, старица Алена-монахиня, сменившая иноческое послушание на роль предводительницы восставших крестьян. Убивали помещиков, жгли их дома. Сотни тысяч крестьян вливались в разинское войско. Bo взятых городах Разин вводил казачье управление: жители делились на тысячи, сотни и десятки с выборными атаманами, есаулами, сотниками и десятниками, все вопросы решал круг — -нечто типа древнего вече.

4 сентября Разин появился под Симбирском. Там

был сильный гарнизон под началом боярина Ивана Милославского. Из Казани еще 31 августа к Симбирску пришел отряд Юрия Барятинского. Жители города впустили разинцев в посад, но взять хорошо укрепленный кремль они не могли. Таким образом под укрепленным Симбирском войско задержалось надолго.

K северу и к западу от этого города уже бушевала крестьянская война. Большой отряд восставших под командой Михаила Харитонова взял Корсунь, Саранск, овладел Пензой. Объединившись с отрядом Василия Федорова, он направился к Шацку. Русские крестьяне, мордва, чуваши, татары поднимались на войну почти поголовно, даже не дожидаясь прихода отрядов Разина. Крестьянская война все ближе подступала к Москве. Казацкие атаманы овладели Алатырем, Темниковом, Курмашем. K восстанию примкнули Козьмодемьянск и промысловое село Лысково на Волге. Казаки и лысковцы заняли укрепленный Макарьев монастырь в непосредственной близости от Нижнего Новгорода.

Ha верхнем течении Дона военными действиями восставших руководил брат Степана Разина Фрол. Восстание распространилось на земли к югу от Белгорода, населенные украинцами и носившие название Слободской Украины. Всюду «мужики», как называли крестьян царские документы, подымались с оружием в руках и вместе с угнетенными народами Поволжья ожесточенно сражались против крепостников. Город Цивильск в Чувашии осаждали «русские люди и чюваша».

Дворяне Шацкого уезда жаловались, что они не могли пройти к царским воеводам «от шатости измен- ников-мужиков». B районе Кадома такие же «изменники-мужики» устроили засеку для того, чтобы задержать царские войска.