ШКИПЕРИЯ

АЛБАНИЯ (Земля орлов) по праву может считаться самой неизвестной страной Европы. Проплыв вдоль побережья Албании в 1780-е, Эдуард Гиббон упомянул «страну, которую видно из Италии, но которая известна даже меньше, чем внутренние районы Америки».

Восстание 1911 г., которое должно было освободить Албанию от владычества турок, способствовало созданию Балканского союза, объединившего христианских соседей Албании. Все члены союза, кроме Болгарии, имели территории со значительным албанским населением, и ни одна не желала создания Великой Албании, которая бы объединила всех албанцев. Лондонское соглашение (май 1913 г.), покончившее с войной Балканского союза, признало суверенитет Албании. Однако границы были определены международной комиссией, и в Албании была введена монархия западного образца.

Общество Албании было сильно раздроблено как социальными, так и религиозными противоречиями. Кланы горного севера — геги, которые жили по законам кровной мести, — имели очень мало общего с жителями низменных районов юга — тосками. Две трети жителей были мусульманами. Оставшаяся треть состояла поровну из католиков и православных. Важными меньшинствами были говорящие по-валашски скотоводы на востоке, итальянцы в городах побережья и греки, привыкшие считать южную Албанию «северным Эпиром». [ГАГАУЗЫ]

Во время Первой мировой войны Албания была оккупирована Сербией и Грецией. По второму Лондонскому договору (1915 г.) с Италией союзники дали секретное обещание превратить Албанию в протекторат Италии. Судьба албанской монархии была очень переменчива. Первый мпрет, или король, Вильгельм фон Вид (правил в 1914 г.) высадился в Албании в марте, а уже в сентябре бежал. После войны генерал Ахмед Зогу стал прези-

дентом Албанской республики, а уже в 1926 г. он был провозглашен королем.

Во время Второй мировой войны Муссолини установил итальянский протекторат, обещанный Италии за четверть века до того. Территория Албании была расширена настолько, что включила и Косово, и Виктор Эммануил III был объявлен королем. Затем последовала недолгая немецкая оккупация в 1944-1945 гг.

В 1946 г. группа коммунистических партизан-тосков, добившаяся преобладания во время войны благодаря западной поддержке, установила Народную республику Албанию. Их лидер Энвер Ходжа отказался от поддержки интересов албанцев, живших в Черногории, Косово и Македонии, и практически полностью изолировал страну внутри довоенных границ. И двести лет спустя после путешествия Гиббона туристы проплывали на Адриатике мимо Албании или пролетали над ней все с теми же чувствами недоумения и непонимания.

От самоназвания албанцев шкиптар, shqiptar.

Балканском полуострове не была под властью турок. По легенде, когда Бог создавал землю, осталось много скал, из которых Он и создал Черногорию. Турки, хотя ненадолго и захватывали столицу Цетинье, но не сумели там удержаться. «Маленькую армию бьют, — говорили они, — а большая страдает от голода». С 1516 но 1696 гг. Черногория была теократическим государством, во главе которого стоял епископ-монах. С 1696 но 1918 гг. здесь правили наследные князья из династии Петровичей-Негошей.

К концу XVIII в., когда национальные элиты на Балканах начали мечтать о независимости, они находились под турецким игом по 400-500 лет.

Это оставило свой след. Православная церковь здесь давно уже приспособилась, насаждая среди своей паствы сугубо консервативные, антизападные настроения. Еще co времени крестоносцев православие считало Запад источником порабощения похуже, чем порабощение неверными. В результате ни одно из великих цивилизационных движений, которые потрясали Запад, — Возрождение, Реформация, научная революция, Просвещение, романтизм — никогда так и не проникли на Балканы. Также и местные политические традиции ничем не были связаны с рационализмом, абсолютизмом, конституционализмом; политика всех уровней строилась на принципах родства;

Просвещение и абсолютизм, ок. 1650-1789 477

семейственность, щедро смазанная взятками, — таков был здесь образ жизни. «Власть — это кормушка, — гласит турецкая пословица, — и тот, кто от нее не кормится, — свинья». Границы этого постепенно уменьшавшегося анклава, то, что называлось европейской Турцией, — образовали один из самых глубоких культурных разломов на карте Европы.

Как только было покончено с турецкой угрозой, Габсбурги воспрянули. Леопольд I (правил в 1658-1705 гг.) так и не увидел при жизни унижения Людовика XIV; но наследство его сыновей Иосифа I (правил в 1705-1711 гг.) и Карла VI (правил в 1711-1740 гг.) значительно увеличилось за счет присоединенных территорий в Венгрии, Италии и Нидерландах. Главный политический кризис и здесь был связан с проблемой наследования. Карл VI, как и его испанский тезка, наследником которого он некогда номинально был, не имел потомка мужского пола. Узколобый ханжа, он большую часть жизни посвятил насаждению религиозного конформизма и обеспечению при помощи Прагматической санкции, то есть специального указа, нрав наследования для своей дочери Марии Терезии. На деле же после его смерти трон в тайном сговоре с Францией захватил Карл Альберт, курфюрст Баварии, который недолго царствовал под именем Карла VII (правил в 1742-1745 гг.), будучи единственным не-Габсбургом за 400 лет. Затем трон перешел к мужу Марии Терезии Францу I (правил в 1745— 1765 гг.), великому герцогу Тосканскому, и их старшему сыну Иосифу II (правил 1765-1790 гг.). Но в действительности в разных своих качествах — как королева-супруга, как королева-мать или королева Богемии и Венгрии — Мария Терезия (1717-1780) стояла у власти в Вене в течение 40 лет. Это была женщина спокойная, совестливая, преданная, среди прочего, делу аграрной реформы и особенно облегчению положения крепостных крестьян. Иосиф II, напротив, был беспокойным радикалом, «коронованным революционером», убежденным антиклерикалом и

противником дворянских привилегий. Его политика — йозефинизм, то есть утверждение государственной власти на иных, отличных от традиционных (как Церковь и дворянство) основаниях, — была одним из наиболее деспотических вариантов просвещенного абсолютизма.

В это время в Австрии складывается бюрократическая система, которую иногда называют камерализм, то есть система, в основе которой находится каста чиновничьей элиты, профессиональных государственных служащих. В сочетании с реорганизованной военной машиной такой порядок обеспечил устойчивость Габсбургской монархии, так что она просуществовала еще долго после того, как нала Священная Римская империя в Германии. В Венском университете был даже специальный факультет, где готовили этих государственных служащих, выходивших из университета прямо на высшие посты в финансовой, правовой или образовательной сферах (университет в Галле делал то же самое для Пруссии). Эти высокообразованные, высокооплачиваемые, говорящие по-немецки и лояльные бюрократы целиком зависели от монарших милостей. Они стали полновесным буфером в борьбе с различными интересами дворянства, Церкви и национальностей и направляли развитие по пути беспристрастного рационализма и реформ.

В этот, как позднее оказалось, последний период своего существования сплоченность Священной Римской империи оказалась сильно подорванной сепаратистской династической политикой ее князей. Императоры Габсбурги все больше полагались на свои земли и владения за пределами Империи — но такую же возможность имели и курфюрсты. С 1697 по 1763 гг. Веттины, курфюрсты Саксонии, были королями в Польско-Литовском государстве (см. ниже). С 1701 г. Гогенцоллерны, курфюрсты Бранденбургские, правили как короли в Пруссии (см. ниже). С 1714 г. курфюрсты Ганноверские правили как короли в Великобритании (см. выше). На протяжении всего XVII в. курфюрсты Баварские Виттельсбахи стремились улучшить свои позиции посредством традиционных связей с Францией. Столичные города «Германии» — Вена, Дрезден, Берлин, Ганновер и Мюнхен — приобрели co временем разный колорит именно благодаря разнице своих исторических связей. Два последних императора — Леопольд II (правил в 1790-1792 гг.), великий герцог Тосканский, и Франц II (правил в 1792-1806 гг.) — не смогли остановить тот революционный потоп, который разрушил Империю. [FREUDE]

Венгрия после освобождения от турок стала жертвой деспотических замыслов своих освободителей-Габсбургов. В 1687 г. 700-летняя выборная монархия была упразднена. Габсбурги ввели на- 478 LUMEN

следственную монархию, и дворянским сеймам оставалось лишь утверждать королевские указы. Было упразднено древнее право сопротивления венгерских дворян. С 1704 по 1711 гг., пока Габсбурги были заняты Испанией и турками, вспыхнуло широкое восстание иод руководством Ференца Ракоци II. Многие древние свободы были возвращены сначала по Сатмарскому договору (1711 г.), а позднее в уплату за то, что венгры согласились признать Прагматическую санкцию. Они и стали основными законами вплоть до 1848 г. Венгрия избежала судьбы соседней Богемии, хотя компромисс был не из легких. Мария Терезия правила после 1764 г., не обращаясь к венгерскому сейму, а Иосиф II обошелся крайне деспотически со всеми конституционными формальностями и пренебрег даже собственной коронацией. В 1784 г., считая Австрию и Венгрию единым государством, он ввел немецкий как официальный язык страны. Буря протестов была остановлена Леопольдом II, который в 1791 г. подтвердил отдельный статус Венгерского государства, а также допустил употребление латинского и венгерского. Глубокий консерватизм жизни в Венгрии, которая концентрировалась вокруг магнатов и окружных сеймов, еще более усугубился после нескольких турецких войн, а также в связи с этническим и религиозным разделением. Закреплению этого образа жизни, возможно, способствовали аграрные реформы Марии Терезии, которые в виде так называемого Urbarium от 1767 г. закончили эпоху прикрепления крестьян к земле, что весьма ограничило их революционность. Проведенные ею реформы образования, а также основание университета в Буде, венгерское литературное возрождение в конце века — все это стало основой современного национального самосознания венгров. В свое время массовый венгерский национализм вызвал ответную реакцию словацкого, хорватского и еврейского меньшинств.

В XVIII в. подъем Пруссии набрал критическую скорость. Обычно этот факт рассматривают в свете позднейшей роли Пруссии в объединении Германии. На самом же деле это произошло вследствие неутомимости Пруссии в проведении династической политики, в результате которой германский мир постоянно делился и которая создала королевство, лишенное всех необходимых черт для

его превращения в национальное государство. Мощь Пруссии возрастала благодаря удивительно эффективной административной машине, позволявшей правителям иметь непропорционально большую регулярную армию. (Так, соотношение между количеством профессиональных военных и общей численностью населения в Пруссии было в 30 раз больше, чем в соседней Речи Посполитой.) Акцизное управление Пруссии (1680 г.) позволяло содержать прусскую армию. Основой же самой армии стал аристократический офицерский корпус и (после 1733 г.) кантональная система призыва крестьян на службу в армию. [ГУСИНЫЙ ШАГ]

При Фридрихе III (правил в 1688-1713 гг.) и Фридрихе Вильгельме I (правил в 1713-1740 гг.), «фельдфебеле Европы», Гогенцоллерны продолжали идти по тому пути

беспринципности и неразборчивости, который проложил «Великий курфюрст» (см. главу VII). В 1700 г. на выборах императора они продали свой голос Габсбургам за признание их права на статус королевской династии. В 1728 г. их согласие на Прагматическую санкцию было куплено уступкой Берга и Равенштейна. Ловкое маневрирование при заключении союзов в период Войны за испанское наследство и Великой северной войны закончилось важными новыми приобретениями: Штеттина и Западной Померании. Швеция последней поняла, что Пруссию так же опасно иметь союзником, как противником. Неподражаемый прусский дух вырос из преданности династии, высокомерия, основанного на воинской доблести, и вполне оправданной гордости за культурный и образовательный прогресс Пруссии. В 1694 г. открывается первый в Пруссии университет в Галле; Берлин, оживший с наплывом множества французских гугенотов и австрийских протестантов, получает Королевскую академию искусств (1696 г.) и Королевскую академию наук (1700 г.). Указ

1717 г. способствовал улучшению системы государственного образования.

При Фридрихе Великом (правил в 1740-1786 гг.) Пруссия, наконец, пускает в ход те силы, которые тщательно собирали предшественники Фридриха. Начиная с первой сенсации правления Фридриха — захвата австрийской Силезии в 1740 г., война становится на четверть века главным политическим инструментом. Затем, доведя свою стра- Просвещение и абсолютизм, ок. 1650-1789 479

ну до грани уничтожения, он обращается к стратегии дипломатического разбоя, которая при первом разделе Польши доставляет ему, наконец, значительные территориальные приобретения (см. ниже). [ГРОССЕНМЕЕР]

Сама личность Фридриха была одной из диковинок этого века. Она сложилась под давлением жестокого отца, который в свое время даже принудил восемнадцатилетнего сына присутствовать при казни его друга Катте, а затем заключил его на годы в крепости Кюстрин на Одере. Все его царствование прошло под грохот пушек и стоны раненых на поле битвы, но также и под летящие звуки флейты и болтовню philosophes. «Я родился слишком рано, — сказал Фридрих, — но я повидал Вольтера». Не только немецкие историки восхваляли его; лорд Актон называл его «самым виртуозно-практичным гением», какой когда-либо всходил на трон.

Описание войн и битв Фридриха Великого составляет многие тома. Это классика истории войн. После двух силезских войн (1740-1742 и 1744-1745 гг.), которые стали частью Войны за австрийское наследство и обеспечили ему неистребимую ненависть Марии Терезии, он сумел удержать принесенные агрессией_плоды. Затем он одерживает победу при Мольвитце, Хотузице, Хохенфридберге. В 1745 г. он оккупирует Прагу. Во время Семилетней войны он попеременно восходит к вершинам славы и падает в бездну отчаяния. Война началась нападением на Саксонию. В битвах при Лобозице, Россбахе, Цорндорфе, Лейтене, Колине, Кунерсдорфе, Лигнице и Торгау он с большим искусством использует линии внутренней коммуникации и не дает неприятелю использовать его превосходящие силы. При Россбахе он одержал победу с минимальными потерями. При Кунерсдорфе он уцелел в устрашающей резне. В 1762 г., когда его казна была пуста, помощь Британии прекратилась, а русские стояли под Берлином, его спасла смерть императрицы и неожиданный мир. По Губертсбургскому договору (1763 г.) он еще раз сохранил свои завоевания. «Hunde, — сказал он однажды своей растерявшейся в какой-то момент гвардии, — wollt ihr ewig leben?» [Собаки, вы что, хотите жить вечно?]

При Фридрихе-Вильгельме II (правил в 1786-1797 гг.) Пруссия берет иной курс; новый король даже рискнул вступить в союз с Речью Посполи-

той. Но логика революционной эпохи и сила России заставляют его смириться. При втором и третьем разделе Польши Пруссия получила Данциг и Варшаву. Так что к 1795 г. Берлин правил страной, которая на 40% состояла из славян и католиков и имела большую еврейскую общину. Это был один из самых бурно кипевших плавильных котлов Европы. Если бы это положение не изменилось, трудно даже представить, как пошла бы дальше история Германии и Центральной Европы. Но старую Пруссию одолел Наполеон, а новая Прусия, появившаяся в 1815 г., была уже совсем другим зверем.

Если история Пруссии нам показывает удачный путь к могуществу маленькой страны, то история России демонстрирует нам то же явление в героическом масштабе самой большой страны Европы. Сам Фридрих Великий был поражен: «Чтобы удержать в рамках этих господ, — заметил он однажды о русских, — понадобится вся Европа».

За 149 лет, которые отделяют смерть Алексея Михайловича в 1676 г. от смерти Александра I в 1825 г., Романовы подняли свою страну из едва нарождавшейся региональной силы до непобедимого «жандарма Европы». Алексей, вступивший на престол в том же году, что и Людовик XIV, был никому не известным московским князем, о котором в Версале вообще слыхом не слыхали; Александр триумфатором вошел в Париж. За протекшие полтора века русские провели множество военных кампаний, в основном успешных; великий князь Московский стал императором всея Руси; его государство поглотило множество соседних стран; общество и администрация подверглись радикальному преобразованию; перестроилось самосознание этого государства и его господствующей нации. Теперь все, кто участвовал в этом проявлении могущества, всякая личность и всякая политика, которые этому способствовали, казались уже но определению хорошими или, как писал Ключевский о Петре Великом, «необходимыми».

При автократических режимах личность самодержца — не второстепенная проблема; в России выделялись две личности — Петр I (правил в 1682-1725 гг.) и Екатерина II (правила в 1762-1796 гг.). Оба удостоились именоваться Великими; у обоих было нечто большее, чем просто неис- 480 LUMEN