Сближение

Первоначально не существовало Евангелия, в котором была бы последовательно изложена история жизни Христа. Первичные Евангелия были собраниями многочисленных изречений, объединенные еще не сформировавшимся образом Иисуса.

Не вошедшее в Канон и не признаваемое сегодня более, но, очевидно, древнейшее из Евангелий, это – Евангелие от Фомы. Оно содержит 114 изречений Иисуса. Число это привлекает внимание теологов, ибо бессмысленно с сакральной точки зрения.

Число 112, например, это – осмысленное сакральное число, 28 (сумма всех чисел от одного до святой семерки) умноженное на четыре (в ту эпоху многие люди еще ориентировались на четырехлетний олимпийский цикл) [128]. К тому же числа 28 и 112 играли определенную роль в календарных расчетах. Некоторым кратчайшая последовательность числа лет 5,6, 11 и снова 6 казалась слишком сложной при вычислении периода времени, по прошествии которого начало года снова приходилось на тот же день недели. Такие люди использовали их сумму, равную 28 годам [129]. Поэтому 28 стало священным числом, задающим временной ритм.

Первоначально Коран содержал 112 сур: налицо взаимозависимость Евангелия и Корана. Впоследствии к ним добавили еще 2 молитвы, так что получилось число 114. Приписываемы Христу высказывания из Евангелия от Фомы, якобы записанные братом‑близнецом последнего, довольно близки к Евангелию от Матфея. Поэтому я считаю, что созданы они были почти одновременно (в широком смысле: в пределах одного поколения).

В текстах даже заметны кое‑где следы обоюдного сличения и корректуры, необходимой при одновременности создания. Возьмем, например, Тайную вечерю. Впервые она описывается у Луки: Иисус сдержанно отказывается от вина («плода виноградного»), но в роли виночерпия угощает им своих апостолов. У Марка – чуть подробнее: после трапезы Иисус говорит, что он «уже не будет пить от плода виноградного до того дня, когда будет пить новое вино в Царствие Божием». Затем – снова к Луке: тут возникает тема благословения чаши после трапезы. Затем – к Матфею, с его теологически обоснованным «оставлением грехов» и в правильном порядке действий. Я не пытался воссоздать очередность появления текстов, а хотел подчеркнуть их одновременность и взаимозависимость (у напоминающего фигуру из романа Иоанна эта часть сцены с языческой трапезой и Божьим судом опущена: она не укладывалась в его мистическую концепцию).

То же самое есть и в Коране, правда, не так подробно: трехступенчатый отказ от радости винопития.