Подделки разоблачают по‑разному

: иногда сразу, как в случае с «хроникой Бероза» Цельтиса или с «несторианским камнем» иезуитов. Слишком уж тут очевиден умысел и его выдает неряшливое исполнение (ошибки). Сразу понятно, зачем нужен был подлог, какую цель преследовал фальсификатор.

Бывает, что со времени фабрикации веши настолько изменяются вкусы, что подделка в новую эпоху задевает здравое чувство стиля. Тогда соответствующая статуя переезжает в музейный подвал. Вряд ли ее когда‑нибудь «реабилитируют» и вернут на прежнее место: полное повторение художественного вкуса практически невозможно.

Несколько по‑другому дело обстоит с «идеологическими» фальшивками: рукописями и документами. Их цель иная – воздействовать на умы. Если это удается – конечно, не на основе этой подделки, а других, не разоблаченных фальшивок и мошенничеств, – тогда и разоблаченный однажды документ может сновa занять место на полке подлинников.

Разумеется, сразу после того, как мошенничество раскрылось, «уличенный» документ должен исчезнуть из поля зрения. Зато несколько поколений спустя – чем больше, тем лучше, – он вполне может быть извлечен на свет божий, чтобы выполнить‑таки свою функцию. Значит, его время пришло. Розвита и Лигуринус, например, снова причислены к свидетельствам средневековья [202].

Такое уж странное «совпадение»: нужные античные тексты находятся именно тогда, когда приспело для них время. Правда, случается, что и «вызревание» времени ускоряется подобными «открытиями». Так, в 1916 году были открыты фрагменты сочинений античного софиста Антифона, который, оказывается, провозглашал всеобщее равенство и ратовал за политические свободы. Такое немыслимо даже для Ренессанса, да и для 1848 года еще рановато. Зато для эпохи обрушивающихся в Первую мировую войну монархий эти лозунги подходят как нельзя лучше, и они были встречены, что называется, «на ура». Вопрос о подлинности Антифона, стало быть, решен. Прецеденты нам уже знакомы по подделкам эпохи барокко: пока документ не противоречит церковным догматам, он считается подлинным, как и все, что вписывается в общую картину и служит своей цели.