ПАПЕССА

Существует упорное средневековое предание, что трон апостола Петра однажды занимала женщина. В самом общем виде рассказ сводится к тому, что папе Льву IV, который умер в 855 г., наследовал некто Иоанн Англикус.

Не удивительно, что средневековые летописцы рассказывали странные истории; но удивительно, что их россказни сохранялись веками, не вызывая сомнений. Им верили и

Петрарка, и Боккаччо. В соборе в Сиенне стоит статуя папессы Иоанны рядом со статуями других пап. Когда на Соборе в Констанце Ян Гус упомянул о ней в качестве примера злоупотреблений Церкви, его никто не поправил. И говорят, что до

1560-х гг. около церкви Сан Клементе в Риме, где предположительно папесса родила, стоял загадочный памятник. Ни один ученый не высказывал сомнений в подлинности этого рассказа до появления Хроники Авентинуса Баварского в 1554 г. И только в трактатах французского протестанта Давида Блонделя (в 1647 и 1657 гг.) это событие было разоблачено как вымышленное.

В учебниках по истории средневековья папесса Иоанна если и упоминается, то как маловажный курьез. На самом же деле она являет собой такого рода образ, какого уже не могло быть в позднейшие времена. В этой истории было что-то столь достоверное, что долго не давало ей умереть. Сама папесса Иоанна, может быть, не исторична, но рассказ о ней — историчен.

222 MEDIUM

«Легат прибыл от Альфонсо — короля Галисии и Астурии — по имени Фройя и передал шатер изумительной красоты. Но на Пасху северные люди из-за Эльбы подняли мятеж и схватили королевских легатов, которые жили среди них, чтобы вершить правосудие... Король собрал армию и разбил их в бою и захватил заложников. Когда он направлялся в свой дворец в Аахене, то принял греческую делегацию из Константинополя. В этом году на небе не видна была звезда Марс от июля до июля. Балеарские острова были опустошены маврами и сарацинами. Король Альфонсо, который разграбил Лиссабон, послал своих легатов Фройю и Базилискуса зимой к господину королю с кирасами, мулами и пленными маврами как свидетельство своей победы. Затем король отпраздновал у себя во дворце Рождество и Пасху»².

Именно при дворе Карла Великого возродилось старое понятие Европа. Каролингам нужно было как-то назвать ту часть мира, где они господствовали, в отличие от языческих земель, от Византии и от христианского мира в целом. Так что первая Европа была мимолетным западным понятием, и оно не пережило Шарлеманя.

Карл Великий был энергичным строителем. Он построил дворцы в Нимвегене, Ингельгейме и Аахене. Он перекинул мост через Рейн в Майнце и соединил притоки Рейна и Дуная каналом, известным как Кайзерграб. Он первым на севере от Альп стал возводить постройки в романском стиле. За ним сохранилась также слава горячего покровителя учености. Сам же он хотя и был превосходным оратором, но оставался неграмотным. Но он смог привлечь выдающихся ученых: Алкуина Йоркского, Питера Пизанского, Агобарда Лионского. Он собирал рукописи, пересмотрел текст Библии, способствовал изданиям грамматик, историй и баллад. Его жизнеописание Vita Karoli, составленное аббатом Эйнхардом, было первой светской биографией. Впрочем, далеко не все восторгались его свершениями: один историк упрекал Карла Великого в том, что он «навьючил на нас литературную традицию вторичной книжности, которая сегодня висит как жернов на шее нашей образовательной системы»³. [АГОБАРД] [ПФАЛЬЦ]

В наше время императорская часовня в Аахене считается лучшим образцом романского искусства. Но она — нечто большее: она преподает всякому вошедшему урок истории нагляднее, чем это сделал бы самый лучший учебник. Туристы входят в нее через Волчью Дверь — названную так по легенде о волке, который обманул дьявола в споре за владение часовней. Даже самого равнодушного посетителя охватит здесь ощущение мощного движения духа и времени, столь сильно смешались здесь варварское и классическое, христи-