МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ B 1900 - 1905 ГГ. АНГЛО-ФРАНЦУЗСКАЯ AHTAHTA

После того, как в 1902 г. Англия заключила союз с Японией и получила некоторую уверенность, что ее дальневосточные интересы отныне будут обеспечены японскими руками, а также после того, как в 1902 г.

Одним из первых симптомов перемены курса явился пересмотр позиции Англии по отношению к Багдадской железной дороге. До сих пор Англия не мешала этому предприятию. Более того, между банкирами велись переговоры об участии в нем английского капитала. Это было для немцев весьма желательно, ибо с финансированием строительства дороги «Дойчебанк» испытывал немало затруднений.

Ho в апреле 1903 г. переговоры были прерваны. Британская пресса настойчиво развивала мысль, что дорога на Багдад является прямым путем, выводящим немцев на подступы к Индии. Английское правительство стало препятствовать осуществлению багдадского железнодорожного проекта.

Багдадская дорога была лишь частным вопросом во всей совокупности англо-германских противоречий. Между Англией и Германией ниіа борьба за коренной передел мира. Британская дипломатия уже вербовала себе союзников для надвигавшейся европейской войны.

Борьба с Германией толкала Англию на сближение с давней своей соперницей — Францией — и по возможности с Россией Англия не желала уступать Германии своих колониальных владений.

Посредством соглашений с Францией и Россией английская дипломатия рассчитывала лишить Германию возможности играть на англо-русских и англо-французских противоречиях и вымогать у Англии те или иные уступки.

Разразившаяся в 1904 г. русско-японская война ускорила перегруппировку крупнейших империалистических держав вокруг двух противоположных центров — Англии и Германии.

Новый министр иностранных дел Великобритании Лен- сдаун, сменивший на этом посту лорда Солсбери, полагал, что соглашение с Францией прочнее обеспечит ее нейтралитет в русско-японской войне. A это было важно, ибо выступление какой-нибудь державы на стороне России по условиям англо-японского союза вынуждало воевать и Англию

Убежденным поборником англо-французского и англорусского сближения выступал и король Эдуард VII. K уверенности, что этого сближения требуют интересы Англии, у Эдуарда присоединялась личная неприязнь к Вильгельму II Эдуард VII давно усмотрел в Германии главного врага Англии.

Германия страшила Эдуарда своей мощью. Она раздражала его беспокойной назойливостью, вымогательством колониальных уступок. Германский канцлер Бюлов писал в своих мемуарах, что «могучее развитие германской промышленности, торговли и флота возбуждало в короле те же самые чувства, которые испытывает владелец большой старинной банковской фирмы, когда перед ним вырастает молодой, менее родовитый, не симпатичный ему и очень деятельный конкурент»

Английская конституция оставляет не слишком много места для вмешательства монарха в руководство политикой Тем не менее Эдуард VII сыграл заметную роль в деле примирения Англии с ее старыми соперниками.

Эдуард VlI вступил на престол, когда ему пошел уже 60-й год. Его знали до той поры мало и односторонне. Он * был известен как любитель скачек, светских развлечений, большой карточной игры.

Черты его ума и характера, которым суждено было проявиться за его девятилетнее царствование, были сначала мало кому известны. Его мать, королева Виктория, ревниво не подпускала его к делам правления, и именно на этой почве между ней и сыном существовало длительное охлаждение.

Эдуард VII оказался человеком большого и очень гибкого ума, широкого кругозора, настойчивого характера, огромных способностей к притворству, крупнейших дипломатических талантов, отчетливого понимания сложившейся общемировой и, в часТности европейской, коньюнктуры.

B немецкой исторической литературе периода после 1-й мировой войны Эдуарда VII почти единогласно считали злым гением, погубившим Германию. Английскому королю в Германии приписывали и создание, и осуществление программы окружения Германии железным кольцом враждебных ей государств, создание Антанты, которой суждено было разрушить империю Гогенцоллернов. , .

Конечно, в данном случае роль Эдуарда была сильно преувеличена. Никогда королю, какими бы способностямц он ни обладал и какую бы сатанинскую злобу к Германии ни питал, це удалось бы круто повернуть весь ход внешней политики Великобритании, если бы он не нашел вполне подготовленную для этого почву. Ero сила была в том, что, вступая на престол, он уже вполне отчетливо видел, куда должны будут неминуемо, рано или поздно, повернуть и пойти кабинет министров и парламент.

Итак, почва для осуществления идей Эдуарда VII была вполне подходящей. O чем же говорилось в те годы?

Высказывалось следующее: Англия — под угрозой. Германия не только теснит ее на всех рынках, с каждым годом все успешнее и чувствительнее, но начала систематически строить огромный флот с прямой и очевидной целью рано или поздно сразиться с англичанами, и, если не отнять у них владычество на морях, то разделить с ними это владычество и отобрать у них часть колоний. Одновременно постройкой Багдадской железной дороги Германия грозит

Индии, а также Суэцу и Египту — притом, грозит не с моря, а с суши, где она, бесспорно, сильнее Англии.

Эта угроза делается еще серьезнее вследствие тесной дружбы Германии с Турцией. Вместе с тем, на континенте Европы Германия до такой степени могущественна, что франкорусский союз наверняка не может надеяться на победу в войне против Германии, Австрии и Италии, а Италия будет воевать на стороне Германии и Австрии, с которыми она*бы- ла в формальном союзе.

Это казалось более чем вероятным. При этих условиях Англия изолирована, Франция и Россия находятся с ней в дипломатической вражде, и даже во Франции ставится в прессе вопрос: кто больший враг — Германия или Англия?

Итак, Англия в опасном положении. Единственное, что может ее сохранить, — это создание настолько могущественного союза, который сдержал бы все воинственные стремления правящей германской верхушки. Союз с Францией и Россией — вот единственный выход из положения, союз, который необычайно затруднил бы свободу политики Германиии уменьшил ее шансы на победу. Задача — чисто оборонительная, направленная к сохранению европейского мира. Так говорилось.

Однако подразумевалось несколько иное. Может быть, создав такой могучий блок против Германии, лучше не ждать ее нападения, а пойти на нее с войной и уничтожить одним сильным ударом всю эту экономическую и политическую угрозу?

Впрочем, эти мысли стали проявляться чаще уже в самые последние годы царствования Эдуарда VII и после его смерти (в 1910 г.).

Выполнение дипломатических задач облегчало Эдуарду VII то, что он пользовался особым расположением высшего света едва ли не во всех европейских странах.

Весной 1903 г. Эдуард VII приехал в Париж. Он придал своему визиту характер довольно эффектной демонстрации англо-французского сближения. B Париже король много говорил о том, что время вражды ушло в прошлое и что должна наступить эра англо-французской дружбы.

Для Франции вопрос об англо-французском сближении приобретал еще большую остроту, чем для Англии. Франции нельзя было мешкать, ибо дальневосточная война отвлекала силы России от германской границы. Франция снова оказывалась наедине лицом к лицу со своим опаснейшим восточным соседом.

Правда, за последние годы французская дипломатия успешно развивала свою работу по отрыву Италии от Тройственного союза. Co второй половины 80-х годов XIX в. Франция вела против Италии таможенную войну.

Изматывая таким образом хилую промышленность и сельское хозяйство Италии, Франция рассчитывала принудить ее к разрыву Тройственного союза. При этом французское правительство и банки действовали совместно, рука об руку.

Bce началось с того, что в интересах промышленной буржуазии Северной Италии итальянское правительство предприняло выступление против звоза французских продуктов. Французское правительство ответило контрмерами против итальянского сельскохозяйственного экспорта во Францию. B результате между Францией и Италией началась таможенная война.

Одновременно французские банки предприняли поход лро- тив итальянских ценных бумаг. B Италии последовали массовые банкротства. И без того слабые государственные финансы Италии были еще более подорваны.

До конца 90-х годов германский капитал имел некоторую возможность поддерживать итальянские финансы. Тем не менее, французский нажим чувствовался все сильнее.

B результате уже в начале 90-х годов Италия стала делать попытки сблизиться с Францией. Этим она явно шантажировала Германию, вымогая у нее экономическую поддержку и дополнительные политические гарантии.

B 1896 — 1898 гг. экономические и финансовые нужды, а также катастрофа завоевательного похода в Абиссинию заставили Италию принять более решительные шаги по примирению с Францией. Италия признала французский протекторат над Тунисом.

За это через два года она получила от Франции торговый договор, который положил конец таможенной вой- не. Кризис 1900 г. лишил германский капитал возможности оказать Италии финансовую поддержку.

Зато французская дипломатия воспользовалась этим моментом для воздействия на Италию. Французские кредиты спасли Италию от краха.

Co стороны Франции немедленно было предложено соглашение о разделе Северной Африки. Франция готова была признать итальянские права на Триполи в обмен за.согла- сие на захват Марокко Францией. Договор между Францией и Италией был подписан 15 декабря 1900 г.

1 ноября 1902 г. Франция заключила новое соглашение с Италией. Обе стороны обязывались соблюдать строгий нейтралитет в случае, если одна из них «прямо или косвенно станет объектом нападения со стороны одной или нескольких держав». Более того, соглашение устанавливало, что строгий нейтралитет распространяется и на тот случай, если одна \ из сторон «вследствие прямого вызова окажется вынужденной принять на себя инициативу объявления войны».

При таких обстоятельствах та из договаривающихся сторон, которая станет жертвой провокации, должна была сообщить другой о своем намерении объявить войну, чтобы другая сторона могла судить, есть ли, действительно, налицо «прямЪй вызов».

Соглашение 1902 г. не противоречило букве Тройственного союза, но обесценивало его по существу. По условиям союзного договора Италия обещала Германии военную помощь в случае, если та без «прямого вызова» окажется жертвой нападения со стороны Франции.

Теперь та же Италия обязывалась перед Францией соблюдать нейтралитет при наличии «прямого вызова» со стороны Германии. Право судить, кто кого провоцирует в любом франко-германском конфликте, Италия оставляла за собой.

Соглашение 1902 r. было важным достижением французской дипломатии в плане подготовки к войне с Германией. Понятно, однако, что нейтралитет плохой итальянской армии ни в коем случае не мог возместить Франции частичной утраты русской помощи.

Летом 1903 г. президент французской республики Лу- 'бэ нанес визит королю Эдуарду VII. Его сопровождал министр иностранных дел Делькассе, главный поборник англо-французского сближения с французской стороны.

Между Делькассе и главой ведомства иностранных дел Великобритании лордом Ленсдауном начались деловые переговоры. После отъезда гостей переговоры продолжались между Ленсдауном и французским послом Полем Камдоном.

Прежде всего, требовалось устранить те острые колониальные разногласия, которые до сих пор разделяли Англию и Францию. Вот почему англо-французский договор принял форму соглашения о разделе колоний.

Соглашение было подписано 8 апреля 1904 г. Договор Антанты представлял собой один из любопытнейших документов, когда-либо выходивших из рук дипломатии. B договоре было две части: одна — предназначавшаяся для публикования, другая — секретная.

«Правительство Французской республики, — гласила CT.1 публичной декларации о Египте и Марокко, — объявляет, что оно не будет препятствовать действиям Англии в этой стране (т.е. в Египте), настаивая на том, чтобы положен был срок британской оккупации или каким-либо иным образом».

B обмен за Египет Англия предоставляла Франции возможность захватить большую часть Марокко. Ст.2 публичной декларации гласила: «правительство Французской республики объявляет, что оно не имеет намерения изменять политическое положение Марокко. Co своей стороны правительство Его британского величества признает, что Франции принадлежит следить... за спокойствием в этой стране и оказывать ей помощь во всех потребных ей административных, экономических, финансовых и военных реформах... Оно объявляет, что не будет препятствовать действиям Франции в этом смысле».

B статьях секретного соглашения, в противоположность статье 1 публичпой декларации, предусматривалась возможность изменения политического положения как Марокко, так и Египта. Здесь речь уже шла о том случае, если «одно из обоих правительств увидело бы себя вынужденным в силу обстоятельств изменить свою политику в отношении Египта или Марокко».

Ha этот случай каждая из договаривающихся сторон ограничивалась по секретному соглашению лишь ограждением своих коммерческих интересов в отношении пошлин, железнодорожных тарифов и т.д., а также обязательством не нарушать свободы судоходства по Суэцкому каналу и не укреплять марокканского побережья вблизи Гибралтарского пролива.

Третья статья секретного соглашения вполне ясно раскрывала его истинный смысл. Статья гласила, что области южнее Марокко в тот день, когда султан Марокко перестанет осуществлять над ними свою власть, должны перейти в сферу влияния Испании. Очевидно, предусматривая переход Марокко под власть Франции, Англия такой оговоркой страховала себя от захвата фрднцузами южного побережья Еибралтарского пролива.

Отдельная декларация устанавливала раздел Сиама (Таи- ланда) на с