Готфрид Болье ВТОРОЙ ПОХОД ЛЮДОВИКА IX СВЯТОГО И ЕГО СМЕРТЬ. 1269-1270 гг. (в 1274 г.)

Автор, будучи неотлучно при Людовике IX в качестве его духовника, последовательно описывает в XXXVI главах всю жизнь короля и таким образом доходит до последнего события его царствования, а именно до Второго крестового похода, окончившегося в Тунисе.

XXXVII. О предположении вторичного пилигримства в Св. землю. Хотя святой король был уже один раз совершенно обманут в своих надеждах на распространение христианской веры, но тем не менее, слушая рассказы о бедствиях, отчаянии и ежедневных опасностях Св. земли, он вознамерился в конце своих дней предпринять что-нибудь решительное на служение Богу, и в чем не легко было бы ему воспрепятствовать. Им овладела благочестивая мысль отплыть для борьбы с опасностями, которым подвергалась Св. земля, если то будет угодно Богу, и он начал прилагать к тому все свое старание. К всеобщему удивлению, король стал, сколько мог, уменьшать расходы по своему дому. Однако он не хотел поспешно приступать к этому делу под влиянием побуждений одного своего сердца. Вследствие того он уничиженно и благоговейно совещался через тайного посла с первосвятителем Папой Климентом (IV, ум. в 1268 г.); Папа, как муж мудрый, сначала опасался и долго обсуждал дело, но наконец благосклонно согласился и одобрил благочестивое предположение. Кроме того, он отправил во Францию по этому же делу и по просьбе короля своего легата Симона, пресвитера-кардинала церкви св. Цецилии.

XXXVIII. Каким образом король второй раз принял крест. Возымев намерение принять крест, Людовик созвал в Париже прелатов, князей, баронов, рыцарей и множество других людей. Собрав их вместе, король католический сам в присутствии легата сделал преславное и убедительное обращение к присутствующим; он воодушевлял их к отомщению оскорблений, нанесенных Спасителю в Св. земле, и к заботам о завоевании наследия христиан, которые по нашим грехам находилось столь долгое время в руках неверных. Так рассуждал благочестивый король о всем этом и о прочем, что относится к тому же делу. Когда и легат произнес свою речь, король первым принял крест с великим благоговени-

ГОТФРИД БОЛЬЕ (GAUFRIDUS DE BELLOLOCO, ПО ФРАНЦ.: GEOFFROI DE BEAULIEU. XIII в.). Этот монах принадлежал к ордену предикаторов и был духовником Людовика IX. Он сопровождал короля во всех походах, и написанное им произведение «Жизнь Людовика IX» послужило главным источником для позднейших историков.

Она издана у Duchesne. Historiae Francorum scriptores, t. V, с. 444 и т. д.

Печать королевы Франции Бланки Кастильской

ем, а за ним три его сына и множество графов, баронов и рыцарей; крест принял и как те, с которыми король переговорил уже о том тайно, так и другие, сердца которых тронул сам Бог.

XXXIX. О том, как он заботливо приготовлялся к походу. Каким горел он жаром после взятия креста, как старался убедить к тому же вельмож богатыми подарками и обещаниями, как нетерпеливо ускорял сборы к походу, изготовлял корабли,- о всем этом могут свидетельствовать те, которые с ним разделяли его заботы. При первом случае он пустился в дорогу и в назначенное время прибыл в гавань Эг-Морт (portum Aquamm-Mortuamm, ныне Aigues- Mortes), но там он испытал величайшую досаду и тоску вследствие обмана мореходов и отсутствия судов, которые не были приготовлены к обещанному времени.

XL. О намерении идти в Тунис. Когда все корабли, какие только посылали, собрались по условию у Сардинии, все вожди армии явились к королю, и на общем собрании было решено идти на завоевание царства Туниса (regnum Tunicii) прежде, нежели они отправятся в Св. землю или Египет. Мы полагаем, что здесь следует объяснить причины, побудившие короля составить такой план, ибо многие выразили по этому поводу изумление и поднимали ропот: казалось, что следовало бы идти прямо на помощь Святой земле.

XLI. Причины, по которым король согласился идти на Тунис. Еще прежде, нежели король принял вторично крест, к нему часто являлись послы от владетеля Туниса, и наш король равным образом часто отправлял своих послов к нему. Владетель же Туниса давал почувствовать через людей, заслуживающих веры, что он имеет большую склонность к христианской религии и очень легко мог бы сделаться христианином, если бы к тому представился приличный случай и если бы можно было то сделать, не уронив своей чести и не опасаясь мщения сарацин. Вследствие того католический король, горя желанием пособить ему, говорил однажды: «О если бы я мог дожить до того, чтобы сделаться восприемником такого крестника». Под влиянием такой надежды он намеревался отправиться в Каркассону и Нарбонну, как будто с целью посетить свои владения, а на деле ему хотелось быть поближе к тому месту, если Бог внушит владетелю Туниса исполнить то, что он обещал. При этом мне не следует умолчать, что в тот самый год, когда благочестивый король Людовик должен был в последний раз отплыть за море, владетель Туниса отправил к нему торжественное посольство; в праздник св. Дионисия король с большой церемонией крестил в самой церкви св. Дионисия известного еврея, сам принял его от купели вместе с вельможами и при этом желал, чтобы те послы были свидетелями такого торжественного крещения. После того, призвав их, он говорил им с большой любовью: «Скажите от меня вашему повелителю, что я столь пламенно желаю спасения его души, что согласился бы провести все дни жизни моей в сарацинской темнице и не видеть солнечного света, лишь бы только ваш государь и ваш народ от чистого сердца сделались христианами». О благочестивая речь и достойная быть принятой! О слово по истине католическое и преисполненное веры и благодати! Король католический желал бы благоговейно, чтобы та христианская вера, которая во времена блаженного Августина и других православных отцов процветала в Африке и преимущественно в Карфагене, процветала бы снова в наше время и распространилась ко славе и чествованию Иисуса Христа. Таким образом король размышлял, что если столь многочисленное и знаменитое войско вдруг явится перед Тунисом, то едва ли владетель его может другой раз представить своим сарацинам такой удобный предлог для крещения, которое спасет от смерти как его самого, так и всех, кто пожелает обратиться в христианство; при таком положении дел он может вместе с тем сохранить за собой свои владения. Сверх того королю дали понять, что если бы владетель Туниса воспротивился, то будет весьма легко завоевать этот город, а вместе с ним и всю землю. Королю напоминали, что Тунис, наполнен золотом, серебром и несметными богатствами, тем более, что с давнего времени он никем не был завоеван. Таким образом, являлась надежда, что если с Божьей помощью Тунис будет взят христианами, то в его сокровищницах можно почерпнуть много средств для возвращения Св. земли. Между тем до сих пор из страны Туниса султан Вавилона (Каира) получал большую помощь конницей, оружием и воинами ко вреду Св. земле. Наши бароны полагали, что если этот ядоносный корень будет совсем вырван, то все христианство и Св. земля получат от того большую пользу. А так как было писано, что «где одно служит для другого, то это одно и то же», и так как поход в Тунис предпринимался для расширения чести имени Христова и в особенности для вспомоще- ствления св. земле и на ее пользу, то такое предприятие не казалось противоречащим данным обетам креста, и даже оно оставалось тем же самым делом; ибо этот поход служил поддержкой и приготовлением к более скорому возвращению Св. земли. Если же исход этого предприятия был не тот, какого ожидали верующие, то мы должны приписать то, по таинственному приговору Господню, самим себе и своим грехам.

XLII. О прибытии короля в Тунис. Таким образом, сев на суда, мы пристали беспрепятственно к берегам Африки в виду Туниса и раскинули свои палатки близ Карфагена. Вскоре наши мужественно и победоносно овладели всем местом, где стоял тот знаменитый Карфаген, и его окрестностями. При этом было умерщвлено много сарацин и добыты съестные припасы и все прочее, необходимое для войска. Стычки происходили ежедневные и побоище было великое; но все это и тому подобное я предоставляю изложить тем, которые умеют лучше меня писать о военных подвигах.

XLIII. О приключившейся там смертности. Христианское войско простояло там в палатках около 4 месяцев, и последовала великая смертность людей как по причине дурной погоды и почвы, так и вследствие недостатка здоровых деревьев и пресной воды. При этом погибли многие рыцари и благородные бароны: между ними скончался светлейший граф Ниверноа, Иоанн, сын благочестивого короля, смерть которого потрясла Людовика. Но король в своем благоразумии и твердости скоро утешился относительно этой последней смерти, насколько то было возможно.

XLIV. О благочестивой и оплакиваемой кончине благочестивого короля, и как он держал себя, умирая. Вскоре после того, в этом же самом лагере, сам король, блаженной и преславной памяти, Богом возлюбленный, людям милый, после всех своих трудов для веры, после столь тяжких лишений, понесенных им неутомимо на пользу религии и распространения церкви, волей Господа, пожелавшего кончить счастливо его труды и славно воздать за них, впал в беспрерывную лихорадку и слег в постель, совершив над собой благоговейно все таинства церкви в здравом и ясном уме. Когда мы совершили миропомазание и читали семь псалмов с литанией, он сам говорил стихи псалмов и, поминая святых на литании, благочестиво взывал к их заступничеству. При очевидном приближении последнего часа он не заботился ни о чем,

Французский королевский дом. Слева направо: Людовик Святой, по миниатюре XIII в. - Париж, Национальный архив; Карл Анжуйский (1220-1285 гг.), брат Людовика IX; Пьер, граф Алансонский (ум. в 1283 г.), сын Людовика IX; Роберт, граф Клермонский (ум. в 1317 г.), сын Людовика IX, - статуи с гробниц в Сен-Дени

как только о делах, касающихся Бога и прославления веры Христовой; так, когда ему было уже тяжело говорить, несмотря на то, этот муж, полный божества и поистине католический, в нашем присутствии сказал: «Будем стараться ради имени Бога о том, чтобы католическая вера могла быть проповедана и насаждена в стране Туниса. О, кто мог бы быть способным для отправления туда проповедником!» И он назначил для того монаха из ордена предикаторов, который уже бывал там и был известен владетелю Туниса. Вот каким образом довершал свою жизнь истинный почитатель Бога и постоянный ревнитель веры христовой, исповедуя таким образом истинную религию. Когда же его телесные силы и дар слова стали ослабевать, он не переставал, насколько мог, призывать имена своих святых, в особенности же блаженного Дионисия, главного патрона своего королевства. В этом положении, мы слышали, как он несколько раз лепетал конец того гимна, ко-

торый поется в честь блаженного Дионисия, а именно: «Молим, Господи, дай нам именем твоей любви, узреть блага мира и не трепетать пред его бедствиями». Эти слова он повторял много раз. Также часто он произносил начало молитвы к св. апостолу Иакову: «Будь, Господи, святителем и стражем твоего народа», и поминал других святых. Наконец, когда наступил последний час, слуга Христов, протянувшись в форме креста на ложе, посыпанном пеплом, отдал свой блаженный дух Создателю, и именно в тот самый час, когда и Сын Божий испустил дух на кресте для спасения мира. Без сомнения, о такой христианской и счастливой кончине следует плакать, но следует и радоваться (далее - длинное рассуждение о том, почему должно радоваться и почему должно плакать). Отошел же он к Господу в день после праздника св. Варфоломея (25 августа), в девятом часу дня (по нашему, в третьем пополудни), в год Господень 1270-й.

XLV. О прибытии короля Сицилии к Тунису. Заметим, что в тот самый час, когда дух блаженного короля оставил тело, и даже в ту самую минуту светлейший король Сицилии (Карл Анжу), брат преславного короля Франции, пристал к гавани по Божескому устроению и вступил в наш лагерь. Его прибытие утешило немало наши сердца, удрученные скорбью по случаю смерти короля, и радость наша была велика о явившейся к нам помощи. В то же время присутствие столь победоносного государя немало поразило сердца сарацин, которые могли воодушевиться известием о кончине короля.

XLVI. О том, как его кости были удержаны в лагере. Святые кости его тела, по воле нового короля Филиппа (III), я и другие, назначенные для того, должны были немедленно проводить во Францию, а именно в церковь блаженного Дионисия, где король назначил место своего погребения, если ему придется умереть в этой земле до утверждения в ней христианства. Но после, посоветовавшись с королем Сицилии, Филипп удержал при себе святые останки в надежде, что заслугами его святого отца войско будет иметь хороший успех и предохранится от несчастья.

XLVII. О перенесении сердца его и внутренностей в Сицилию. Впрочем, когда тело его было отварено и отделено от костей, благочестивый король Сицилии просил и получил от своего племянника, короля Филиппа, сердце и внутренности покойного. После того он приказал с большими почестями перенести эти останки в Сицилию и укрыть в одном знаменитом кафедральном аббатстве близ Палермо с торжественной процессией всего духовенства и народа. Когда мы, возвращаясь из Туниса и проходя мимо Палермо, посетили то прекрасное аббатство, слышали от многих людей, заслуживающих веры, что там произошло много чудес после перенесения туда святых останков. Но с какой почестью, благоговением и почитанием были встречаемы кости его, которые нес с собой король Филипп, возвращаясь из Туниса! Духовенство и народ стекались везде процессией для того, чтобы взглянуть или прикоснуться до того помещения, в котором неслись драгоценные останки, когда король проходил через Сицилию, Калабрию, священный город Рим, Витербо, где тогда происходило совещание кардиналов по случаю выбора Папы, Болонию и другие города Ломбардии; все, находившиеся при короле, могут о том свидетельствовать.

XLVIII. О прибытии священных костей во Францию. Если верующие народы в чужих землях встречали святые останки с такими почестями и процессиями, то кто может рассказать, с какими благочестивыми и слезными процессиями стекался отовсюду народ и духовенство и как благоговейно принимал эти останки, когда светлейший король вступил вместе с костями отца в королевство Францию?

XLIX. О погребении его в церкви св. Дионисия. Наконец, прибыв во Францию к св. Дионисию, где, как мы сказали, король назначил место своего погребения, мы предали погребению его святые кости в собрании прелатов, баронов и многочисленного духовенства, в присутствии его сына, короля Филиппа, рядом с его благочестивейшим отцом Людовиком (VIII). Филипп же, лучший сын лучшего отца, всегда сохранял верно и благочестиво память о нем при жизни и при смерти.

Был же он погребен в год Господень MCCLXXI (1271-й), в пятницу, перед Троицыным днем.

Vita Ludoviei Noni, regis Francorum.