Альберт Ахенский ДВИЖЕНИЕ КРЕСТОНОСЦЕВ ОТ НИКЕИ К АНТИОХИИ.

27 июня - 21 октября 1097 г. (около 1120 г.)

Вторая книга

Первые 37 глав второй книги^[31] автор посвящает описанию сбора крестоносцев для первого похода в Константинополь, говорит о их переправе в Малую Азию и рассказывает об осаде Никеи крестоносцами до взятия города, в конце июня 1097 г.

XXXVIII. На следующий день (27 июня 1097 г.) весь народ пришел в движение и, взяв с собой все необходимое, продолжал свой путь по середине Романии (то есть Малой Азии), не опасаясь в будущем никаких бедствий. Пилигримы, идя два дня соединенной армией по ущельям гор и узким проходам, решились потому подразделить свое многочисленное войско с тем, чтобы иметь более простора для расположения лагеря и чтобы легче добывать съестные припасы для самих себя и корм для лошадей. Соединившись снова между двух высоких гор, они перешли по мосту какую-то реку, и Боэмунд со своей дружиной отделился вторично от герцога Готфрида. Боэмунда сопровождали самые именитые вожди, Роберт, граф Нормандии, Стефан, князь Блоа, и все они вместе, взяв направо (у Вильгельма Тирского налево), держались так, чтобы не отдаляться от прочих товарищей более как на одну милю. Сам же герцог и сопровождавшие его, епископ Пюи (Адемар) и граф Раймунд подвигались вперед, идя направо (ошибка, см. выше). После такого разделения Боэмунд и вся армия прибыли в девятом часу в долину До- горгана (ныне Горгона), которая в новейшее время называется Озелли; пилигримы немедленно разошлись по лугам и берегу ручейков, чтобы раскинуть свой лагерь, отдохнуть и подкрепиться пищей и прочим необходимым.

XXXIX. Но едва Боэмунд и другие отважные мужи сошли с лошадей, как Солиман, собравший после своего бегства от стен Никеи союзные силы в Антиохии, Тар- се, Алеппо и других городах Романии между турками, рассеянными по стране, быстро появился перед ними с огромной армией. Немедленно и без малейшего отдыха он напал на войско христиан, и его люди, распространившись по всему лагерю, умерщвляли всех встречавшихся им на пути; одни погибали от стрел, другие от меча; многих же жестокий неприятель забирал в плен. Народ был объят ужасом и поднял крики; замужние и незамужние женщины погибали вместе с мужчинами и детьми. Роберт Парижский, стремясь на помощь несчастным, был поражен стрелой и немедленно умер. Боэмунд и другие вожди, озадаченные этим неожиданным поражением, вскочили на лошадей, поспешно надели панцири и, соединив остаток армии в одно целое, защищались мужественно, несмотря на неожиданность нападения, и долгое время выдерживали борьбу с неприятелем. Вильгельм, брат Танкреда, молодой человек необыкновенной красоты, полный отваги и только еще начинавший военное поприще, храбро сопротивлялся и часто наносил туркам удары копьем, но стрела опрокинула его на глазах Боэмунда. Танкред также отважно защищался и с трудом спас жизнь, оставив за собой значок, который был привязан к копью, и тело убитого брата. Турки, предводительствуемые своим князем Солиманом, взяв верх, устремились в лагерь, поражая своими роговыми луками и стрелами и избивая пеших людей, пилигримов, девиц, женщин, старцев и детей, не щадя никакого возраста.

XL. Пока стадо верующих оставалось в отчаянии, а сам Боэмунд, атакованный врасплох, вместе со своими людьми, начал сопротивляться с меньшим жаром, уже около 4 тысяч человек христианской армии пали под ударами неприятеля, вестник, оседлав быстрого коня, летел над пропастями гор и прибыл печальный, задыхаясь, к герцогу. Готфрид, выйдя в ту минуту из палатки, шел навестить своих товарищей по оружию. Заметив издалека вестника, летевшего изо всех сил с лицом бледным и искаженным, он спросил его о причине такой поспешности, чтобы передать о всем случившемся другим вождям. Неся важную и печальную новость, гонец отвечал ему: «Наши князья и сам Боэмунд выдерживают в эту минуту всю тяжесть утомительной битвы; над народом, следовавшим за ним, уже произнесен смертный приговор, который скоро обрушится и на голову всех князей, если вы не поспешите к ним на помощь. Турки ворвались в наш лагерь; спустившись с долины, называемой Озелли, то есть Ужасной, в долину Догоргану, они без устали умерщвляют пилигримов; Роберт Парижский убит и ему отрублена голова; статный юноша Вильгельм, сын сестры Боэмунда, пораженный насмерть, заслуживает нашего сожаления. Вот почему все союзники приглашают вас на помощь; не медлите и ускорьте свои шаги».

XLI. Узнав о бедствии своих братьев и о дерзости турок, герцог приказал трубить во все стороны, созвать всех своих спутников, схватиться за оружие, поднять знамена и лететь на помощь пилигримам, не давая себе отдыха. Немедленно и как бы идя на веселое пиршество, христиане спешат взяться за оружие, надеть панцири, подпоясаться мечом, взнуздать и оседлать лошадей, захватить свои щиты, и 60 тысяч рыцарей выходят из лагеря, сопровождаемые толпами пехоты. День был уже в полном блеске, солнце сияло великолепно; его лучи отражались на золотых щитах и железных панцирях; знамена и привязанные к пикам пурпуровые значки, разукрашенные драгоценными камнями, сверкали, развеваясь; всякий пришпоривал быстрого коня; никто не поджидал брата или товарища и спешил, как мог, на помощь христианам, чтобы отомстить за них. Видя наших, поспешавшими на помощь своим братьям и пылавшими жаждой битвы, притом в большом числе, покрытых железом и с распущенными по ветру знаменами, блестящими боевыми значками, турки обратились в бегство; пораженные ужасом и оставив убийство, одни спасались по полям, другие бросились по тропинкам, им известным. Но Солиман, предводительствуя сильным отрядом, отступил на вершину горы и, остановившись там, начал готовиться к новой схватке с христианами.

XLII. Герцог Готфрид, имея под собой быстрого коня, прибыл первым с 50 своими соратниками, выстроил народ, следовавший по его стопам, и не медля двинулся на вершину горы, чтобы вступить врукопашную с турками; а турки, собравшись на горе, стояли неподвижно и готовились к сопротивлению. Наконец, соединив всех своих, Готфрид бросился на выжидавшего неприятеля, направил на него все копья и громким голосом увещевал соратников нападать неустрашимо. Тогда турки и их предводитель Солиман, видя, что герцог Готфрид и его люди с мужеством настаивают на битве, опустили поводья лошадям и быстро побежали прочь с горы. Готфрид преследовал их на расстоянии 6 миль, поражая одних мечом, других забирая в плен, захватывая богатую добычу и вырывая из их рук девиц, юношей и все, что они старались унести и увести с собой. Герард из Керизи, преследуя также неприятеля на прекрасном коне, завидел турка, остановившегося на вершине горы с уверенностью в собственные силы, и бросился отважно на него; но турок, пронзив стрелой его щит, поразил его между печенью и легкими и, опрокинув замертво на землю, увел с собой его лошадь. Балдуин, граф Геннегау (comes Hamaicorum, откуда нов. Hainaut), муж славный щедрой милостыней, и Роберт Фландрский обратили турок в бегство и, разъезжая во все стороны, ободряли беспрестанно своих с тем, чтобы они били без устали и чтобы никто из них не останавливался в преследовании и не отказывался от резни. Балдуин Буржский, Фома из замка

Ферия, Райнольд Бовезский, Вала Каль- монтский, Готард, сын Готфрида, Гаст из Беарна (Berdeiz) и Рудольф - все они трудились с одинаковым рвением и, как храбрые рыцари, беспрестанно преследовали турок и истребляли их под своими ударами. Бока лошадей поднимались от ускоренного дыхания, и пар от них выходил облаком из рядов. Время от времени турки, в надежде на свою многочисленность, собрав силы, давали мужественный отпор и бросали в воздух стрелы, ниспадавшие частым градом. Но едва только эта туча стрел рассеивалась, как верные, сохраняя постоянно в руках копья, которыми они поражали неприятеля, бросались на него снова и, разнося смерть по его рядам, принудили, наконец, турок, побежденных и поставленных вне возможности защищаться, бежать над пропастями гор и спасаться по тропинкам, им одним известным...

XLIII. Победоносные христиане овладели всем, что турки везли за собой; в награду за это дело они захватили хлеб, множество вина, буйволов, быков, баранов, верблюдов, ослов, мулов, лошадей и, кроме того, драгоценное золото, неизмеримое количество серебра и палатки, покрытые украшениями и удивительной работой. Торжествуя счастливый успех битвы, Боэмунд и все другие князья, поименованные мной и бывшие вождями и опорой войска, соединились в величайшем согласии и держали совет, на котором постановили, начиная с этого дня, единодушно собирать съестные припасы и сложить их в одно место; и это было сделано сообразно с тем постановлением. Во время схватки и пока турки бежали, несколько рыцарей христианских погибло от стрел; турки, как рассказывают, потеряли три тысячи человек. После такой жестокой битвы витязи Христа отдыхали три дня на берегу реки, чтобы подкрепить свои утомленные члены, и питались добычей, которую им оставили в изобилии убитые турки. Находившиеся там епископы, священники и монахи предали земле тела умерших, читая молитвы, и, распевая псалмы, поручали души верных Господу Иисусу Христу. Солиман, побежденный и с трудом спасшийся, перешел горы Романии; он не мог более рассчитывать на город Никею и горько оплакивал свою жену, детей и всех, кого он прежде потерял на никейских полях от меча галлов, а равно и тех, которых он недавно лишился в долине Горгоны и которые или попались в плен, или пали во время битвы.

Книга третья

I. В четвертый день по отступлении неприятеля с рассветом французы, лотарин- ги, швабы, бавары, фламандцы и весь немецкий народ вышли из лагеря и, захватив с собой все необходимое, равно как и добычу, отнятую у турок, расположились на вершине Черных Гор, где и провели ночь. На следующее утро норманны, бургунды, бретоны, швабы, бавары, немцы, одним словом, вся армия, спустились в долину Малабиу- мас и оставались там несколько дней, как по затруднительности пути в узких горных проходах, так и по причине своей многочисленности и чрезмерной жары августа (1097 г.). В один из дней шабаша (sabbati) этого месяца оказался недостаток в воде более обыкновенного, так что в тот самый день, по словам присутствовавших при этом, около 500 человек обоего пола погибли в муках жажды. Лошади, ослы, верблюды, мулы, быки и другие животные пали от той же самой причины.

II. Мы узнали не только по слухам, но из достоверных рассказов лиц, которые сами пострадали от того бедствия, что мужчины и женщины претерпели в этом печальном положении такие муки, которые могут исполнить ужасом всякого и рассказ о которых поразил бы сердце чувством страха. Многие беременные женщины, с запекшимися губами и пылавшими внутренностями, с нервами, истомленными от невыносимого жара солнечных лучей и раскаленной почвы, разрешались при всех и на том же месте бросали новорожденных. Другие несчастные, оставаясь возле тех, кого они произвели на свет, валялись на дороге, забыв всякий стыд и не имея сил противиться ярости, возбуждаемой в них всепожирающими муками. Эти роды были преждевременны, ранее срока, назначенного природой; солнечный жар, томительность пути, мучение продолжительной жажды, отдаленность воды - причины таких несвоевременных родов; по дорогам валялись младенцы, мертвые или едва сохранившие дыхание. Мужчины, ослабевшие от чрезмерной испарины, бродили с открытым ртом, чтобы больше вдыхать в себя воздуха и уменьшить муки жажды, но все это не облегчало их. Потому, как я сказал, в этот день погибло много народа. Соколы и другие охотничьи птицы, составлявшие радость знатных и благородных господ, околевали от жажды и жары на руках тех, которые носили их, и собаки, приученные к охоте, падали у ног своих владетелей. В то время, когда все были мучимы таким страшным бедствием, показалась вода той реки, которую так искали и так страстно желали. Все бросились к тому месту, и в толпе, бежавшей вдруг, каждый старался опередить другого; никто не обнаружил умеренности и множество людей и животных пострадало и, наконец, погибло от излишества в утолении жажды.

III. Выйдя наконец из этих скалистых ущелий, пилигримы при своей многочисленности решили с общего согласия разделить войско на несколько отрядов. Танкред и Балдуин, брат герцога Готфрида, отделившись вместе со своими людьми, прошли посреди Озелли. Танкред, идя впереди со своим отрядом, приблизился к двум соседним городам Гераклее и Иконии (Reclei и Stancona), где жили христиане под игом турецких подданных Солимана. Балдуин же, следуя по извилистым горным тропинкам, почувствовал вскоре ужасный недостаток в съестных припасах; лошади, лишенные корма, с трудом передвигали ноги и еще менее могли нести на себе всадников; герцог Готфрид, Боэмунд, Роберт, Раймунд шли вдалеке по королевской дороге и, направляясь к Малой Антиохии, соседней Гераклее, решились остановиться там около девятого часа дня. Наступил вечер; герцог Готфрид и главные вожди раскинули свои палатки поблизости горы на хорошем месте, среди лугов, изумляясь красоте и богатству страны, в которой они нашли превосходную охоту, любимую потеху и упражнение рыцарства. Утвердившись там, сложив свое оружие и добычу и видя перед собой лес, наполненный дичью, они взяли свои луки и колчаны, подпоясались мечом и отправились туда искать дичь при помощи чутья собак, чтобы погоняться и добыть чего-нибудь.

IV. Когда они углублялись таким образом в лес, каждый следовал своей дорогой, чтобы поместиться в засаде, герцог Готфрид заметил громадного медведя, наружность которого приводила в ужас. Зверь напал на бедного пилигрима, собиравшего лозняк, и преследовал его, чтобы сожрать, вертясь около дерева, на котором несчастный искал убежища; судя по рассказам тех, кто успевал спастись, этот медведь имел обычай гоняться таким образом за пастухами и за всеми, кто входил в лес. Герцог, привыкший и всегда готовый подать помощь христианам, своим братьям, в их несчастье, извлекает немедленно меч и, дав сильно шпоры коню, летит вырвать несчастного из когтей и зубов кровожадного зверя: испустив громкий крик, он устремился через густой кустарник и становится лицом к лицу с жестоким врагом. Медведь, заметив, что на него несется конь с всадником, уверенный в своей ярости и в раздирающей силе своих когтей, немедленно идет навстречу герцогу, раскрывает пасть, как бы желая разорвать его на части, поднимается на дыбы, чтобы защищаться или, скорее, чтобы напасть, выпускает свои когти, принимает меры для обороны головы и лап от ударов меча и постоянно увертывается от герцога, заносившего на него руку; в то же время рев зверя потрясает лес и горы, и слышавшие его не могли довольно надивиться тому. Герцог, видя, что злой и хитрый зверь сопротивляется с дерзостной отвагой, в волнении и с негодованием обращает на него острие меча, неосмотрительно наскакивает на зверя и в яростном ослеплении старается проколоть врага. К несчастью, зверь и на этот раз увернулся от удара и, запустив когти в тунику герцога, схватил его в лапы, стащил с лошади и, бросив на землю, был готов растерзать его своими зубами. В этой ужасной крайности герцог, вспомнив свои многочисленные подвиги и опасности, от

Английский рыцарь

которых он до того дня благородно избавлялся, и полный отчаяния ввиду того, как ему предстояло быть раздавленным и постыдно умереть под зубами дикого зверя, собрал все силы и быстро стал на ноги. В минуту неожиданного падения с лошади, когда он боролся с разъяренным животным, меч его запутался между ног; хотя он успел схватить его за рукоятку и бросился, чтобы заколоть врага, но еще прежде того он нанес себе широкую рану в ляжку и нервы, которые там проходят. Кровь полилась обильно и сокращала его силы; однако он не уступал зверю и оставался на ногах, защищаясь с отчаянием. Наконец один из его свиты по имени Гузекин, услышав пронзительный крик того бедняка, который был избавлен от смерти, и страшный рев медведя, разносившийся по лесу, быстро понесся на помощь герцогу; обнажив меч и вместе с герцогом напав на свирепое чудовище, он пронзил ему грудь и бок. Наконец дикий зверь пал, и герцог, почувствовал тогда в первый раз боль от раны и ослабев от значительной потери крови, побледнел и потерял чувство. Все войско было встревожено этой печальной новостью. Всякий спешил к месту, откуда несли раненого могучего витязя, главу совета и вождя пилигримов. Князья войска, положив его на носилки, отправили тотчас в лагерь и прибыли, пораженные печалью, среди плача мужчин и стона женщин. Призвали лучших медиков позаботиться о его исцелении; мясо же зверя было разделено между князьями, и все единогласно признали, что им никогда еще не случалось видеть медведя такой величины.

V. Пока герцогу мешала его тяжелая рана, армия подвигалась весьма медленно. Танкред, опередив прочих, следовал по королевской дороге и, оставив позади Балду- ина, брата герцога, направился к морскому берегу. Перейдя через скалы и долину Бутрент, он явился к вратам Иуды, и таким образом достиг города Тарса, называемого обыкновенно Турсольтом; этим городом и его башнями владели турки, поставленные Солиманом. Армянин, знавший Танкреда, по случаю пребывания у него, обещал ему склонить жителей города, страдавших под тягостным игом турок, выдать город Танк- реду с осторожностью и тайно от неприятеля, если представится к тому удобный случай. Но жители, устрашенные присутствием и бдительностью турок, не торопились исполнить предложение армянина, и потому Танкред двинулся вперед, опустошил морской берег, соседний городу, приобрел много добычи для того, чтобы предпринять осаду, и, воротившись, раскинул палатки вокруг стен. Оттуда, угрожая беспрестанно туркам, занимавшим укрепления и башни, он дал им знать о прибытии Боэмунда с сильной армией, следовавшей за ним, и объявил, что его войско до тех пор не прекратит своих нападений, пока не овладеет городом и всеми жителями, как то случилось в Никее; но если, напротив того, они покорятся и откроют ворота, то не только будут пощажены Боэмундом и сохранят свою жизнь, но еще получат много подарков и будут признаны достойными владеть этим городом и другими крепостями.

VI. Увлеченные этими обещаниями, может быть уж слишком широкими, турки дали слово Танкреду выдать город с условием, что они не подвергнутся ни малейшей опасности и не испытают никакого насилия от войск, которые могли бы явиться после него, прежде чем город и крепость будут сданы Боэмунду. Танкред, не отвергая таких условий, заключил с ними договор, по которому его знамя должно было быть поставлено турками на самом высоком месте укрепления, как знак, который возвестит Боэмунду, при его появлении, что Танкред овладел городом, и таким образом они останутся в совершенной безопасности. Между тем Балдуин, брат герцога Готфрида, Петр, граф Стене (Stadeneis), Райнольд, граф Тула, человек весьма ловкий, и Балду- ин Бургский, знаменитый юноша, будучи соединены дружбой, уклонились на другую дорогу и в течение трех дней не имели сообщения с армией, блуждая по горам, в местах пустынных и совершенно неведомых, терпя при том недостаток в припасах. Сбившись таким образом с пути, они были наконец приведены случаем на вершину горы. Оттуда они завидели палатки Танкре- да, раскинутые в долине перед стенами Тарса, и их объял ужас, так как они приняли своих за турок. Со своей стороны и Танк- ред почувствовал большой страх, заметив вдалеке людей на вершине горы, и полагал, в свою очередь, что то были турки, спешившие на помощь осажденным соотечественникам. Между тем, когда первые начали спускаться, трепеща за свою жизнь и почти умирая от голода, Танкред, как доблестный витязь, объявил своим, что дело идет о защите жизни. Турки, соединившись в числе 500 на укреплениях и в башнях, с целью обозреть долину и позаботиться о защите, также заметили Балдуина и его войско и также приняли его за своего союзника, а потому разразились в упреках и угрозах Танкреду, говоря: «Смотри, к нам идут на помощь; напрасно ты думал, что мы в твоих руках; напротив, ты и все твои будут истреблены нашей силой. А потому ты можешь считать недействительным договор, который мы напрасно заключили с тобой. Если мы оставляли тебя спокойным в лагере, то только потому, что у нас была надежда на помощь, и это войско, которое ты видишь, идет на твою погибель и на погибель твоих». Танкред, юноша непоколебимой храбрости, не обратил большого внимания на угрозы турок и отвечал им: «Если это ваши рыцари или князья, то, клянусь Богом, мы не боимся их и отважимся идти им навстречу; когда милостью Божьей мы победим их, ваше хвастовство и кичливость не останутся безнаказанными. Если же за свои грехи мы не устоим против них, то это не спасет вас от рук Боэмунда и его армии». С этими словами Танкред, собрав своих спутников, покрытых блестящим оружием, панцирями, шлемами и сидевших на быстрых конях, идет навстречу Балдуину. Турки же с высоты своих стен громко трубят в рога и звучные трубы с намерением испугать Тан- креда. Но вскоре обе стороны узнали христианские знамена. Видя перед собой братьев и соотечественников, пилигримы залились слезами радости и поздравляли друг друга с избавлением Божьей милостью от опасности, которая им угрожала. Оба отряда немедленно соединились и с общего согласия раскинули свои палатки перед городскими стенами; быки и бараны - добыча, собранная христианами в горах этой страны, были зарезаны, мясо поставлено на огонь; голод, мучивший их с давнего времени, научил их есть мясо без соли, и все одинаково были вынуждены обойтись без хлеба. Город был укреплен со всех сторон; в нем считалось много жителей и он был расположен в плодоносной равнине, орошаемой красивыми ручейками и покрытой чудесными лугами; пилигримы изумлялись крепости стен, неодолимых для человека, если Бог не поможет их предприятию.

VIII. На следующий день, с рассветом, Балдуин и его дружина, встав, направились к стенам крепости и заметили хорошо им известное знамя Танкреда, развевавшееся на самой высокой башне укрепления, вследствие договора, который был им заключен с турками. Исполненные чрезмерного негодования и воспламененные гневом, они тотчас же разразились бранью и оскорблениями против Танкреда и его людей, обнаруживая при этом свое презрение к гордости и притязаниям Танкреда и Боэмунда и топча их в грязь. Такие речи довели бы до открытой борьбы, если бы люди более благоразумные не выразили намерения отправить с обеих сторон послов к армянским жителям с вопросом, кому они предпочитают подчиниться и кого они больше желают. Все заявили немедленно, что они доверяют Тан- креду более, нежели какому-нибудь другому князю; но они говорили так не по убеждению, а по страху, который внушало им известие о скором прибытии Боэмунда: и не нужно удивляться тому, ибо еще задолго до похода Боэмунд составил себе громкую военную славу в Греции, Романии, Сирии, между тем как имя герцога Готфрида только что начинало приобретать известность.

IX. Услышав такой ответ, пылкий Бал- дуин предался полному увлечению гнева против Танкреда и в его присутствии произнес туркам и жителям города грозные слова, которые и были переведены толмачами: «Не воображайте себе, чтобы Боэ- мунд и этот Танкред, которых вы чтите и боитесь, были самые знатные и могущественные люди в христианской армии, и чтобы они могли сравняться с моим братом Готфридом, герцогом и князем воинства всей Галлии или с кем-нибудь другим в его фамилии. Мой брат герцог считается князем великого государства и вассалом августейшего императора римлян, в силу прав, наследованных им от благородных предков, и пользуется уважением всего войска, все, от мала до велика, повинуются его голосу и советам, ибо он всеми избран и поставлен главой и господином. Знайте, что вы и все, что вам принадлежит, будет разрушено и истреблено огнем и мечом по приказанию герцога, и ни Боэмунд, ни этот Танкред не выступят за вас и не явятся вашими защитниками. Сам Танкред, в пользу которого вы объявили себя, не уйдет сегодня от наших рук, если вы не свергните знамени со своей башни, которое он воздвиг на оскорбление нам и для своего возвеличения, и если вы не откроете нам ворот вашего города. Удовлетворите нашему желанию, сбросив знамена и сдав крепость, тогда и вы будете поставлены нами над всеми жителями этой страны, получите почести в присутствии моего господина и брата герцога и подарки, достойные вас». Увлеченные такими надеждами и сладкими речами, турки и граждане, без ведома Танкреда, заключили дружественный договор с Балдуином; вслед за этим знамя Танкреда было снято с высокой башни и постыдно брошено прочь от стен в болото, а на его месте немедленно водрузили знамя Балдуина.

X. Танкред, увидев, что его знамя исчезло и уступило место знамени Балдуина, был тем весьма опечален, но терпеливо перенес обиду. Поняв, что такое обстоятельство повлечет за собой раздор между их людьми и зная, что его войско уступает сопернику и числом, и вооружением, он не желал продолжать несогласия и отправился в соседний город, называемый Азарой (Аден в Малой Армении), хорошо укрепленный и богатый. Найдя городские ворота запертыми, он не мог получить дозволения войти в город. Городом же этим владел некто Вельф, уроженец королевства Бургундского, знаменитый рыцарь, который победил и изгнал турок, овладел этим местом, найдя в нем золото, серебро, драгоценные одежды, съестные припасы, быков, вина, масло, пшеницу, жито и все необходимое. Вельф выступил навстречу армии с отрядом. Тан- кред, найдя ворота запертыми и узнав, что город занят христианским предводителем, отправил к нему послов и просил через них настоятельно быть допущенным в город с тем, чтобы воспользоваться гостеприимством и закупить на выгодных условиях все, в чем они нуждались. Вельф, приняв это предложение, приказал открыть ворота, ввести в город предводителя и его спутников и доставить им все необходимое.

XI. По удалении Танкреда Балдуин обратился снова к туркам с предложениями и обещал им, именем герцога, почести и великие награды, а именно поставить их не только над Тарсом, но и над многими другими городами, если они откроют городские ворота и впустят его с людьми, а он даст им клятву, протянув правую руку. Турки и армяне, видя, что Танкред удалился и Бал- дуин удержал один за собой власть, приняли это предложение; дав и получив обоюдно клятву, они открыли ворота и впустили Балдуина с его людьми. Но в то же время они объявили, что намерены сохранить свой гарнизон во всех укреплениях до прихода герцога Готфрида и его армии, чтобы, сообразно обещаниям Балдуина, договориться с ним самим о подарках и других знаках милости герцога, равно о сдаче крепости и о других пунктах, пожелают ли они сами принять христианскую веру или предпочтут остаться с обрядами язычества. Потому они сдали Балдуину только две главные башни, где он мог бы утвердиться и пребывать с полной безопасностью; остальная же его армия была размещена по домам и в различных частях города. Когда пилигримы и их вождь Балдуин вступили в город и расположились на покой, к вечеру, в следующий день после того, к городским стенам подошло 300 пилигримов из племени и свиты Боэмунда, отделившихся от армии и шедших по следам Танкреда в шлемах и вооружении. По приказанию Балдуина и по совету его вельмож ворота были заперты перед ними. Утомленные большим переходом и истощив все запасы, они умоляли о гостеприимстве и о дозволении купить все необходимое; простой народ (plebeji ordinis) из войска Балдуина просил о том же, говоря, что они братья и такие же христиане. Но Балдуин решительно отказал в этой просьбе, потому что пилигримы шли на помощь Танкреду, и кроме того он обязался в своем договоре с турками и армянами не допускать в город никакого войска до прибытия герцога Готфрида.

XII. Собратья и пилигримы дружины Балдуина, видя, что новые пришельцы не могут никаким образом получить право входа, сжалились над ними и решились бросить им за ворота и спустить по веревке хлеба и мяса для пищи. Подкрепив свои силы, они, подавленные усталостью, предались сну в ночной тишине; турки же, остававшиеся по договору в башнях, отчаявшись в своем спасении и не доверяя вполне Бал- дуину и его спутникам во Христе, держали между собой тайный совет и в числе трехсот вместе с сокровищами и имуществом перешли по известному им одним броду реку, протекавшую по середине города; они вышли в совершенной тишине, между тем как Балдуин и его люди крепко спали, и оставили за собой в башнях всего 200 человек соплеменников из своего слабого отряда, чтобы не возбудить никакого подозрения в христианах. Едва они вышли, как напали неожиданно на пилигримов, которые расположились в равнине против города и искали во сне отдохновения от усталости; одним отрубив голову, других умертвив, иных проколов стрелами, они не оставили в живых ни одного, или почти ни одного, из тех, которые прибыли накануне.

XIII. Когда наступило утро, христиане, находившиеся в крепости, пробудились и отправились на стену посмотреть, там ли еще на равнине их братья, но они увидели всех их умерщвленными оружием турок, и кровь их еще текла по равнине. Так обнаружилось вероломство и коварство турок. Немедленно взволновался народ католический по всему городу; все побежали к оружию, чтобы отомстить за убитых изменниками братьев. Поспешно выламывают ворота башен и истребляют всех находившихся там; их крики и трубные звуки еще более возбуждают ярость нападавших. Удивленный странными криками и волнением раздраженного народа, Балдуин выходит из своей башни, садится на коня и несется по городу, приглашая военных людей окончить бой и разойтись по квартирам, чтобы не нарушать утвержденных обоюдно условий договора, пока он сам не разведает подробностей об избиении христиан. Но смятение продолжалось, увеличиваясь все более и более; народ был раздражен смертью пилигримов и в своих шумных восклицаниях называл Балдуина виновником всего за то несчастное распоряжение, которое он сделал; наконец против него восстало такое множество народа и в него стали пускать столько стрел, что он был вынужден удалиться в башню и там искать убежища для спасения своей жизни. Придя в себя и укротив свою ярость, он удовлетворил народ, извинившись и объявив, что он ничего не знал о жестокости турок и что если он не допустил в город людей Бога живого, то только потому, что он обязался перед турками и армянами клятвенно принимать одних своих людей до прибытия герцога. Извинив себя таким образом и примирившись с народом, Балдуин напал на башни, в которых еще находились турки, остаток того слабого отряда; вместе с ним напали и его люди и, мстя за смерть своих братьев, отрубили головы, по крайней мере, двумстам человек. Многие знатные женщины в городе обвиняли этих самых турок и показывали свои урезанные уши и ноздри за отказ прелюбодействовать с ними. Такое бесславие и такие обвинения воспламенили еще более народ Христов против турок и побудили к большому кровопролитию.

XIV. Спустя несколько дней люди Бал- дуина, рассеявшись по стенам, увидели вдалеке, около трех миль от морского берега, большое число кораблей различной формы; их громадные и вызолоченные мачты сияли под солнечными лучами. Люди, плававшие на этих кораблях, сошли на морской берег и делили между собой богатую добычу, которую они собрали в течение долгого времени, а именно около семи лет. Заметив их, пилигримы сначала подумали, что это были неприятели, призванные теми, которые бежали ночью, по избиении христиан. Бросившись к оружию и отправясь толпой на берег, одни верхом, другие пешком, они спрашивали их громким и твердым голосом, зачем они прибыли туда и какой они нации. Иностранцы отвечали, что они христианские рыцари из Фландрии, Антверпена, Фрисландии и других частей Галлии и вот уже 8 лет до настоящего дня ведут жизнь пиратов. Потом они, в свою очередь, спросили пилигримов, что побудило их оставить Римскую и Немецкую земли и пойти в изгнание к варварским народам. На это те рассказали о предмете своего пилигримства и объявили, что они идут в Иерусалим на поклонение Господу. Узнав друг друга по языку и разговору, они, протянув руки, обязались вместе совершить путешествие в Иерусалим. Начальником и вождем товарищества в этом морском ополчении был некто Винемар родом из Булони, один из домочадцев графа Евстафия, богатого владетеля той земли. Соединившись друг с другом узами верности, пришельцы оставили корабли, унесли с собой свою богатую добычу и имущество и поднялись с Балду- ином к городу Тарсу, где и оставались несколько дней, наслаждаясь всеми земными благами, предаваясь радости и пируя в изобилии. Потом, после совещания, для защиты города было оставлено 300 моряков, и кроме того Балдуин отделил для той же цели 200 из своих людей. Сделав такие распоряжения, Балдуин вышел из Тарса вместе со своими людьми и иностранцами, и все они, соединив свои силы, пошли по королевской дороге при звуке труб и рогов.

В последующих четырех главах, XV—XVIII, автор, возвращаясь к оставленному им Танкреду, говорит, как он из Азары двинулся к городу Ма- мистре и овладел ею; но вскоре туда прибыл и Балдуин. Между ними произошла битва, в которой Танкред был разбит; однако христиане, ввиду главной своей цели, решились прекратить личные междоусобия. Далее автор описывает подвиги Балдуина, который при Мамистре отделился от армии с 700 рыцарей, получив приглашение из Армении, где он овладел Турбайсселем и Равене- лем и вместе подчинил своей власти всю страну. Но в это время дружина Балдуина получила новое приглашение, отклонившее ее совершенно от главной цели, то есть похода в Иерусалим, и имевшее своим последствием основание первого Латинского государства на Востоке.

XIX. Несколько дней спустя (по овладении Турбайсселем), когда слава Балдуи- на распространилась во все стороны и разнесла между неприятелями молву о его подвигах, владетель (dux) города Роас, иначе называемого Эдессой и лежащего в Месопотамии, отправил к Балдуину епископа этого города с двенадцатью его старейшинами, составлявшими совет, который заведовал всеми делами страны, и приглашал его явиться к ним вместе с галльскими рыцарями для защиты земли от вторжения турок, опустошавших ее беспрестанно, за что предлагалось ему участие в верховной власти и доходах и податях, которыми пользовался владетель. Балдуин, посоветовавшись, принял это предложение и отправился всего с 500 рыцарей, оставив другие свои силы в Турбайсселе, Равенеле и в других местах, подчинившихся его власти по изгнании турок. Пока он поспешно шел к Евфрату и уже намеревался перейти эту большую реку, турки и другие враги, собравшиеся со всех сторон, приблизились в числе 20 тысяч человек с целью преградить переход. Узнав их силу и многочисленность кавалерии, Балдуин, не имея возможности одолеть столько тысяч неприятелей, пошел обратно дорогой в Турбайссель. Но лишь только турки разошлись и вернулись в свои укрепления, как Балдуин снова пустился в поход с 200 рыцарей и направился к Эдессе, имея путеводителями нескольких верных; он совершил свой путь, не встречая никаких препятствий, ни врагов, и весьма счастливо перешел через Евфрат.

XX. Едва только распространилось в городе известие о прибытии столь славного и знаменитого князя, как сенаторы и все узнавшие о том исполнились радостью: и малые, и большие вышли вместе навстречу ему с трубами и музыкой всякого рода и ввели его с торжеством в город, оказывая ему почести, какие подобают столь великому мужу. Вследствие такого славного приема, когда Балдуин и его люди вошли и расположились внутри города, владетель его, сам призвавший Балдуина, по совету своих 12 сенаторов, для лучшей защиты от неприятеля, будучи оскорблен похвалами и почестями, которые народ и сенаторы расточали пришельцам, почувствовал скоро в глубине своего сердца сильную зависть и никак не хотел, чтобы Балдуин управлял страной и городом и пользовался равной частью доходов и податей. Впрочем, он объявил в то же время, что он дает ему золота, серебра, пурпура, мулов, лошадей и оружия в изобилии, если тот пожелает защищать его, жителей и страну против козней и нападений турок, и отправится, как союзник, в назначенное место. Но Балдуин решительно отказался от всех подарков владетеля при таких унизительных условиях и ограничился просьбой препроводить его назад в полной безопасности, чтобы он мог вернуться здрав и невредим к своему брату герцогу Готфриду, не подвергаясь никаким опасностям и не боясь злобных козней. Двенадцать знатных сенаторов, первейшие граждане города и весь народ, узнав, что ни золото, ни серебро, ни другие многоценные подарки не могут склонить Балдуина остаться, отправились к владетелю и настоятельно просили его не отвергать такого благородного мужа, не допускать столь могущественного защитника удалиться, но, напротив того, пригласить его к участию во власти и управлении городом, чтобы, пользуясь покровительством и защитой такой могучей длани, город и вся страна были обеспечены, и чтобы Балдуин не был обманут в данных ему обещаниях.

XXI. Владетель Эдессы, видя то постоянство и величайшее расположение, которое оказывали Балдуину двенадцать сенаторов и все его сограждане, уступил против воли их просьбе и усыновил его с соблюдением обычаев, принятых в той стране и у того народа, а именно: прижал его к своей обнаженной груди, надел ему на голое тело свою собственную рубашку, и оба после того разменялись клятвой в верности. Когда таким образом между ними были установлены отношения отца к сыну, владетель пригласил однажды Балдуина в качестве сына созвать всех своих рыцарей за известное жалованье и вместе с гражданами Эдессы отправиться в укрепление Са- мосату (Samusart), расположенную на Евфрате, для изгнания Балдука, турецкого князя, который напал и несправедливо занял Самосату, зависевшую от Эдессы. Бал- дук причинял жителям этого укрепления невыносимое зло: он принудил угрозами выдать ему в заложники большое число сыновей знатных граждан для обеспечения уплаты налогов и податей византийской монетой, которые были выплачиваемы жителями за их виноградники и жатвы. Балдуин не отклонил от себя этого первого требования со стороны владетеля и главнейших граждан; он взял с собой 200 человек из своей дружины и всех пеших и конных людей, каких только мог найти в городе, и пошел для нападения на Самосату, доверяясь храбрости своих, которой было достаточно для причинения зла неприятелю. Но Балдук и его люди выступили ему навстречу при трубном звуке и осыпали прибывших к ним градом стрел, которые остановили их первый порыв. Огромное число тех женоподобных армян, которые дрались трусливо и вяло, было поражено, а Балдуин потерял не более шести из своих храбрых и могучих рыцарей. Они были погребены по христианскому обряду, и смерть их возбудила плач и сожаление всех жителей города. Балду- ин, видя, что ему будет невозможно овладеть крепостью Самосатой, занятой турками, неутомимыми и мужественными в бою, оставил своих людей, облеченных в панцири и шлемы, с их лошадьми в здании св. Иоанна, расположенном недалеко от крепости, чтобы они могли постоянно действовать против турок и утомлять их беспрестанно; сам же, сопровождаемый только 12 галлами, возвратился в Эдессу.

XXII. Несколько дней спустя сенат и все граждане, видя мудрость и твердость, с которой Балдуин противился всем замыслам турок, и убежденные, что город и их укрепления будут безопасны, пока находятся в его руках, пригласили с гор Константина, человека весьма могущественного, для совета с ним, и вследствие того определили погубить своего владетеля, чтобы возвести на его место Балдуина и признать его своим вождем и господином. Прежний владетель был в постоянной борьбе с ними; он причинял им всякое зло и отнял у них неслыханное количество золота и серебра. Если кто-нибудь пытался противиться, то он не только возбуждал против такого злобу турок, подвергая его всяким опасностям, но, кроме того, побуждал их сжигать виноградники и жатву и уводить стада. Вследствие того определения, все жители города, и большие, и малые, бросились однажды к оружию и, надев панцири, пошли к Балдуину просить его содействовать погибели владетеля и вместе объявили, что ими решено, с общего согласия, провозгласить его самого вождем и господином. Но Бал- дуин решительно отказался участвовать в таком преступлении, потому что владетель усыновил его, и он сам, не оскорбленный ничем, не может иметь повода согласиться или принять участие в низвержении его. «С моей стороны,- говорил он,- было бы непростительным преступлением перед Богом, если бы я без всякой причины поднял руку на того, кого я признал своим отцом и кому дал клятву в верности. Потому прошу вас позволить мне не марать себя его кровью и смертью и не унижать мое имя среди имен других князей христианской армии. Дайте мне право пойти переговорить с ним лично в той башне, где он живет до сего дня с того времени, когда вы его провозгласили». Балдуин получил согласие и, поднявшись на башню, говорил герцогу так: «Все граждане и начальники города замыслили покушение на твою жизнь и в ярости бегут к этой башне, захватив с собой оружие. Мне прискорбно видеть все это и я огорчен; но я употребил все меры, чтобы ты мог спастись или предупредил свою погибель, отказавшись от всего, что принадлежит тебе». Едва владетель выслушал эти слова, как множество народу окружило башню, чтобы ею овладеть, и осаждающие решились овладеть стенами и воротами, осыпая их ударами стрел и камней. Владетель, доведенный до отчаяния, открыл Бал- дуину свои несметные сокровища, состоявшие в пурпуре, золотых и серебряных вазах и огромном количестве византийской монеты, умоляя его принять все это в награду за его защиту перед гражданами и просить их даровать ему жизнь и позволение удалиться из башни и уйти, отказавшись от всего. Балдуин, согласившись на его просьбы и тронутый состраданием к его отчаянному положению, отправился к начальникам города с настоятельными убеждениями пощадить владетеля, не наносить ему смерти и согласиться разделить между собой огромные сокровища, которые он ему показал. Но сенаторы и все граждане не хотели слушать ни слов, ни обещаний Бал- дуина и кричали единогласно, что никакое предложение, никакое вознаграждение не спасут ему жизнь, и он не уйдет от них цел; в то же время они приводили все оскорбления и бедствия, испытанные ими от него лично или от турок по его наущению. Тогда владетель, отчаиваясь спасти жизнь и видя бесполезность просьб и предложения выдать свои сокровища, отпустил Балдуи- на из башни и вышел сам, спустившись сверху из окошка при помощи тонкой веревки; но его немедленно поразили тысячами стрел и бросили посреди площади; потом ему отрубили голову и на конце пики носили по всем улицам города, подвергая оскорблениям со стороны каждого.

XXIV. На следующий день Балдуин, несмотря на упорный отказ и сопротивление, был провозглашен герцогом и князем горо-

Оружие воинов турецкого Сельджукского государства в XI-XII вв.

да; граждане вверили ему охрану той неприступной башни и всех сокровищ, которые в ней были заключены, и дали ему клятву, как верноподданные. Балдук, узнав о таком возвышении Балдуина, был охвачен ужасом и опасался, что он во главе галлов, народа воинственного, снова нападет на него в замке Самосате и овладеет им. Потому он отправил к Балдуину послов с предложением продать крепость за 10 тысяч византийских

монет, поступить к нему на службу и сражаться за него на условии известного жалованья. Но Балдуин не обратил внимания на такие предложения, потому что Балдук неправдой отнял у христиан ту крепость, которая незадолго перед тем принадлежала городу Эдессе. Балдук, видя непреклонную твердость герцога Балдуина в отношении его, объявил, что он предаст замок огню, отрубит голову многочисленным заложникам из граждан и начальников, которые находятся в его руках, и не перестанет ни днем, ни ночью строить козни Балдуи- ну. Наконец, после большого промежутка времени Балдуин, посоветовавшись со своими, дал Балдуку талант золота и серебра, драгоценных пурпуровых одежд, лошадей и мулов на значительную сумму и таким образом выкупил Самосату из рук неприятеля. С этого дня и на будущее время Балдук сделался подданным Балдуина и был причислен к его дому, как свой (condomesticus et familiares), наряду с прочими галлами. Балдуин, овладев крепостью, вверил охрану ее своим вассалам и возвратил найденных там заложников начальникам и гражданам. Впоследствии, так как язычники и христиане не могли никак сойтись и постоянно не доверяли друг другу, Балдуин потребовал у Балдука в залог верности его жену и детей. Хотя Балдук и согласился на это, но каждый день придумывал новые предлоги, чтобы промедлить выдачей заложников.

В следующих десяти главах, от XXV до XXXV, автор рассказывает о мелких войнах Балдуина с владетелями окрестных крепостей; потом возвращается к описанию других отдельных набегов Танкреда и Роберта Фландрского, который завоевал город Артазию, лежащую в 10 милях от Антиохии; но его осадили турки, поспешившие из Антиохии; между тем явилась и главная армия Готфрида; она отразила турок от Арта- зии и, соединив все свои рассеянные силы, за исключением дружины Балдуина Эдесского, двинулась наконец в полном составе на Антиохию; при р. Ферне (ныне Оронт) турки, желавшие воспрепятствовать переходу, были разбиты, и путь к Антиохии для крестоносцев был свободен.

XXXVI. На следующий день (то есть после битвы при р. Оронте) Готфрид, Боэ- мунд и другие вожди христианской армии поднялись с восходом солнца и, облекшись в панцири и шлемы, приказали всем двинуться вперед, чтобы подойти к Антиохии со всеми пожитками, скотом всякого рода и повозками со съестными припасами для нужд столь многочисленной армии. Когда все было приготовлено к походу, наместник (antistes, то есть папский; это был Аде- мар, епископ города Пюи) со свойственной ему предусмотрительностью сказал им: «Мужи, братья, возлюбленные сыны! Выслушайте тщательно мое слово и вы не будете сожалеть о внимании к моим советам. Город Антиохия вблизи нас, и мы отделяемся от нее не более, как четырьмя милями. Этот изумительный город, подобного которому мы не видали ничего, был построен царем Антиохом из громадных камней и снабжен башнями; их считают до 360. Мы знаем, что Антиохия управляется Сансадо- нией, сыном короля Дарсиана (у Вильгельма Тирского называется Акциан), могущественным владетелем; и мы еще узнали, что, кроме того, там находятся четыре князя, столь благородных и сильных, что их можно принять за королей; они явились туда по приказанию Дарсиана: их принудил собраться там вместе с многочисленной армией страх, внушенный нашим появлением. Их зовут: Адорносий, Копатрикс, Ро- силеон и Каркорнут; говорят, что Дарсиан считается всех их королем, вождем и господином. Из тридцати городов, расположенных вдалеке и вблизи Антиохии и принадлежащих ей в качестве данников короля Дарсиана, те четыре предводителя владеют четырьмя самыми богатыми городами, как бенефицией, полученной в дар и в знак милости Дарсиана; притом каждый из них, кроме тех городов, имеет по сто замков. А потому приглашенные самим Дар- сианом, королем Сирии и всей Армении, они явились с огромными силами для борьбы с нами и для защиты города, владеющего всеми прочими городами и государствами. Вследствие того нам необходимо подвигаться вперед с осмотрительностью и в добром порядке. Вы знаете, что мы вчера сражались весьма поздно, мы устали и силы наших лошадей истощены. Пусть, построив ряды, идут вперед во главе армии герцог Готфрид, Боэмунд, Райнольд из Тула, Петр из Стене, Эверард из Пюизе, Танкред, Вернер из Грэ, Генрих из Аша; если же наш совет будет одобрен, то сзади пусть следуют и начальствуют конницей и пехотой Роберт Фландрский, Роберт, граф Нормандии, Стефан Блоа, граф Раймунд, Татин, придворный (familiaris) константинопольского императора, Адам, сын Михаила и Ротгер из Барневиля».

XXXVII. Когда все было устроено по указанию наместника (папского) и сведущих людей, войско, следуя королевской дорогой, направилось вместе к грозным стенам Антиохии; неся перед собой сияющие щиты, позолоченные, зеленые, красные и других различных цветов, с развернутыми золотыми и пурпуровыми знаменами с богатой вышивкой, на великолепных боевых конях, одетые в панцири и блестящие шлемы, они шли раскинуть свои палатки на месте, называемом Альталон. Расчистив топорами и лопатами место, заросшее кустарниками и деревьями, они скоро покрыли все это пространство своими палатками. Устроившись таким образом, войско предалось отдыху; оглашая воздух на далеком пространстве звуком тысяч рогов и отыскивая по всем сторонам добычу и корм для лошадей, они кричали так, что, по рассказам, их можно было слышать за милю. Впрочем, это и неудивительно, ибо эта огромная армия, без всякого сомнения и по уверению всех, состояла из шестисот тысяч человек, способных к бою, не считая женщин и детей, которые следовали за ними и которые составляли еще несколько тысяч. В этот день, когда христиане подходили, чтобы обложить город осадой, в городе царствовала такая тишина, что в нем не было слышно никакого шума, ни малейшего движения, и можно было подумать, что он остался совсем без защитников; между тем, напротив того, все башни и все укрепления были набиты языческим войском и всякого рода оружием.

XXXVIII. Был четвертый день недели (то есть среда, 21 октября 1097 г.), когда христиане вступили на земли Антиохии и обложили ее стены. В этот самый день Танкред первый расположился при Альталоне; Рот- гер из Барневиля стал по сторонам вместе с Адамом, сыном Михаила, и теми, кто следовал за ними, чтобы лишить турок возможности получать что-нибудь с этой стороны. Боэмунд с отрядом храбрых людей занял место против ворот, которые смотрят в Персию и где кончается горная цепь; укрепив свою позицию, он находился в полной безопасности. Татин, придворный императора, имея в виду бегство, раскинул палатки в некотором отдалении от города, на поле, называемом Комбр. Перед Татином стоял Бал- дуин, граф Геннегау, вместе со своим отрядом. Далее следовали Роберт, граф Нормандии и Роберт Фландрский со своими рыцарями. Рядом с ними расположился Стефан Блоа, опоясывая таким образом стены. При этой осаде находился и Гуго Великий, брат короля Франции Филиппа, в сопровождении своих людей.

Последние главы третьей книги, от XXXIX до LXVI, и вся четвертая книга посвящены автором описанию осады Антиохии крестоносцами, взятию ее и осаде самих крестоносцев в Антиохии Кербогой, султаном Хоросана, до поражения последнего, которое спасло христиан от опасности и дало им возможность следовать далее к Иерусалиму.

Chron. Hierosol. de bello sacro hist. libri XII. Кн. II и III.