§ 93. Понятие обязательства

279. Определение Институций Юстиниана. В Институциях Юстиниана обязательство определяется следующим образом:

Obligatio est iuris vinculum, quo necessitate adstringimur alicuius solvendae rei secundum nostrae civitatis iura (1.

В этом определении бросается в глаза обилие синонимов, имеющих це­лью выразить скованность, связанность, даже сжатие (adstringere). Мало то­го, слову «исполнить» соответствует в подлиннике «solvere» — развязать.

Это обстоятельство, в связи со ссылкой данного определения на nostrae civitatis iura, дает возможность сделать вывод, что сохранившееся в Институ­циях Юстиниана определение является отголоском старого национально-римского цивильного права. И если на ранних стадиях римского права, по за­конам XII таблиц, кредитор связывал неоплатного должника реальной веревкой или путами определенного веса (vincit aut nervis aut compedibus XV pondo), то по закону Петелия 326 г. до н. э. заточение должника в кандалы было отменено. Реальные оковы подверглись эволюции и в классическом Ри­ме превратились в правовые узы — iuris vinculum. Утонченный ум юриста-классика найдет другие, менее архаические и более соответствующие интере­сам богачей способы обеспечить интересы кредитора.

280. Определение Павла. Если приведенное определение Институций Юстиниана воскрешает старинное понятие обязательства на ранних стадиях рабовладельческого общества, то ближе придвигает нас к сути дела определе­ние Павла:

Obligationum substantia non in eo consistit, ut aliquod corpus nostrum aut servitutem nostram faciat. sed ut alium nobis obstringat ad dandum aliquid vel faciendum vel praestandum (D. 44.7.3). - Сущность обяза­тельства не в том состоит, чтобы сделать какой-нибудь предмет нашим, или какой-нибудь сервитут нашим, но чтобы свя­зать другого перед нами, дабы он дал что-нибудь или сделал или предоставил.

В этом определении проводится размежевание права на вещь и права тре­бовать действия.

281. Иск на вещь и личный иск. Это традиционное различие права на вещь и прежде всего права собственности, с одной стороны, и права требова­ния, с другой стороны, стало твердым приобретением права. С теми же при­мерами, но в другом плане, в плане исковой защиты, это разграничение про­водится еще раньше Павла Гаем:

In rem actio est cum aut corporalem rem intendimus nostram esse... ius aliquod nobis competere, veluti. (4. 3). - Иск на вещь имеет место тогда, когда мы предъявляем исковое требование о том, что те­лесная вещь наша или что какое-нибудь право принадлежит нам [например, сервитуты].

282. Содержание обязательства. Вторая особенность выше цитированно­го определения, которое Павел дает обязательству, заключается в том, что у Павла раскрывается понятие содержания обязательства. Оно состоит в том, что обязанное лицо должно dare, facere, praestare: дать, сделать, предоставить. Впрочем, значение слова praestare является спорным; некоторые переводят: praestare — нести ответственность (praes stare). Позднейшее право шло в на­правлении поисков единого термина, покрывающего классическое триеди­ное dare, facere, praestare.

Что понятие содержания обязательства, как dare, facere, praestare было распространенным и ходовым в римском праве, об этом свидетельствует Гай:

In personam actio est... quotiens cum intendimus dare, facere, praestare oportere (4.2). - Личный иск имеет место тогда, когда мы предъ­являем исковое требование о том, что другой должен дать, сде­лать, предоставить.

Резюмируя сказанное выше, мы имеем основание утверждать, что право классического Рима, с одной стороны, различало иски на вещь и иски лич­ные, с другой стороны, оно выработало представление о содержании обяза­тельства. Пожалуй, яснее всего оба положения выражены у Ульпиана (совре­менника Павла):

In rem actio est, per quam rem nostram, quae ab alio possidetur, petimus; et semper adversus eum ist qui rem possidet. - Иском на вещь мы истребуем нашу вещь, которою владеет другой; этот иск всегда направлен против того, кто этой вещью владеет.

In personam actio est, qua eum eo agimus, qui obligatus est nobis ad faciendum aliquid vel dandum, et semper adversus eundem locum habet (D. 44.7.25). - Личный иск имеет место, когда мы судимся с тем, кто обязан в отношении нас к совершению какого-либо дей­ствия или к тому, чтобы дать; тот иск всегда направлен про­тив данного лица.

§ 94. Обязательства, пользующиеся исковой защитой, и натуральные обязательства

283. Сущность натурального обязательства. Как правило, в случае неис­полнения обязательства, кредитор может добиваться принудительного осу­ществления своих прав.

Debitor intellegitur is, a quo invito exigi pecunia potest (0.50.16.108). -Под должником понимается тот, у кого при его нежелании [упла­тить] деньги могут быть истребованы.

Но римскому праву были известны и такие обязательства, которые не пользовались исковой защитой. Это, однако, не означает, что такие обяза­тельства вовсе были лишены правового эффекта. Уплаченное по такому обя­зательству не могло быть истребовано обратно как недолжно уплаченное. Та­кие обязательства, которые не пользуются исковой защитой, но по которым уплаченное не может быть потребовано обратно, носят название натураль­ных обязательств (obligatio naturalis). Этот вид обязательств получил преиму­щественное развитие в отношениях подвластных членов семьи и рабов. Возь­мем для иллюстрации такой пример: около 70-го года н. э. был издан Senatusconsultum Macedonianum, в силу которого были лишены исковой за­щиты займы, предоставленные подвластным членам семьи; однако, уплачен­ное по такому займу повороту не подлежит (см. п. 466).

Solvendo поп repetunt quia naturalis obligatio manet (D. 14. 6. 9. 10). - В случае уплаты повороту не подлежат, так как остает­ся натуральное обязательство.

284. Происхождение названия «натуральное обязательство». Самое на­звание «натуральное» («природное», «естественное») обязательство является, можно думать, данью распространенной терминологии греческих филосо­фов которые различали мир явлений, существующих в силу веления власти, всилу закона (nomo), и явления, существующие от природы (physei).

Nec servus quicquam debere potest nec servo potest deberi, sed cum eo verbo abutimur, factum magis demonstramus, quam ad ius civile referimus obligationem (D. 15.1.41. Ulplanus). - B сущности, раб не может быть ни должником ни кредитором, но если слову «обяза­тельство» придать не совем точное применение, то мы здесь не столько имеем дело с цивильным правом, сколько показываем фактическое положение вещей.

В результате Ульпиан приходит к такому выводу:

Servi... ex contractibus civiliter quidem non obligantur, sed naturaliter et obligantur et obligant (D. 44.7.14). - Рабы, хотя по цивильному пра­ву и не становятся обязанными по договорам, но по естествен­ному праву обязательства они и принимают на себя и возлагают на других.

285. Натуральное обязательство в рабовладельческом хозяйстве. Таким образом оказывается пробитой брешь в национальном цивильном праве. На­ряду с цивильными обязательствами возникают в силу фактического положе­ния вещей обязательства натуральные. Тот раб, который по строго цивильно­му праву не может быть ни кредитором и должником, ни истцом и ответчиком, в условиях разросшегося рабовладельческого хозяйства получает функции управляющего имением (rei rusticae praefectus) (D. 34.4.31), заведу­ющего кассой (exigendis pecuniis praepositus) (D. 44. 5. 3) и т. п. Естественно, что круг его дееспособности должен быть расширен в интересах господству­ющего класса рабовладельцев. Появляются «натуральные» обязательства ра­бов и подвластных. Дело тут вовсе не в гуманном отношении к рабу, не в том, что натуральное обязательство покоится на узах справедливости (naturalis obligatio vinculis aequitatis sustinebatur) (D. 46. 3. 95. 4). За этой пышной фор­мулой нельзя упускать из виду характерный афоризм, сохранившийся в титу­ле, посвященном юридическим изречениям и принадлежащий Гаю:

Melior conditio nostra per servos fieri potest, deterior fieri non potest (D. 50.17.33). - Наши [т.е. рабовладельцев] интересы могут через рабов стать лучше, но хуже они стать не могут.

286. Обязательства цивильные и натуральные. Переходя к самой терми­нологии, надо сказать, что противопоставление натурального и цивильного характерно для римского права; так, противопоставляются плоды натураль­ные, например, урожай, и плоды цивильные, как, например, проценты на ка­питал. Противопоставление натурального и цивильного повело к тому, что в отличие от натуральных обязательств все остальные обязательства, т. е. обя­зательства, пользующиеся исковой защитой, принято называть, не совсем точно, цивильными обязательствами. Это последнее название в данном слу­чае не совсем точно потому, что исковой защитой пользовались не только ци­вильные обязательства в тесном смысле этого слова, т. е. обязательства, коре­нящиеся в ius civile и защищаемые иском, основанным на законе, но и обязательства, защита которых создана преторским правом. Вот почему в ис­точниках мы в одном и том же отрывке читаем о натуральных и противопос­тавляемых им цивильных обязательствах, понимая цивильные в широком смысле как коренящиеся в национально-римском праве, и тут же, в том же отрывке, встречаем деление обязательств на натуральные, цивильные в тес­ном смысле и преторские.

Obligatio aut civiliter tenet aut naturaliter;... obligatio, utrum naturalis an civilis an honoraria (D. 46. 2.1.1). - Обязательство имеет силу либо цивильно, либо натурально; ...обязательство, будь то на­туральное или цивильное или преторское.

Впрочем, новейшие авторы считают, что в функции претора входило да­вать иски, но не создавать обязательства; что obligatio является термином ци­вильного права в тесном смысле слова; что юристы-классики, в том числе Гай, говорят об actio praetoria, а не об obligatio praetoria (honoraria); что та­ким образом самое выражение obligatio honoraria, как содержащее в себе ис­торически не оправданное противоречие в определении (contradictio in adiecto), является поздним нововведением римского права. Понятие преторского обязательства не следует, однако, смешивать с более узким понятием претор­ского соглашения или пакта (о котором будет сказано в п. 546 и ел.).