Соотношение природного и личностного в человеке: богословское осмысление

В человеке непостижимым образом соединяются два начала – природное (сущностное) и личностное (уникальное, ипостасное). Вначале акцентируем внимание на первом полюсе антиномии − “природе”. Иерей Олег Давыденков полагает, что в широком смысле “природа” означает объективное существование кого или чего-либо.

Другой полюс антиномии “личность” – это то, что позволяет человеку приподняться над своей природой путем сознательного волевого преодоления биологической, природной детерминации. При этом личность – это не какая-то часть человеческого существа – это образ существования природы. По словам В.Н. Лосского^[471] это “кто” – тот, кто в себе природу содержит. Философ пишет: “то, что соответствует в нас образу Божию, не есть часть нашей природы, а наша личность, которая заключает в себе природу”^[472].

Соотношение природного и личностного начал можно понять, осмысляя сочетание в личности Второго Лица Святой Троицы Иисуса Христа природного и ипостасного начал. Анализируя Халкидонский догмат, великий русский богослов и философ В.Н. Лосский писал об этом так: “По Халкидонскому догмату, Божественное Лицо соделалось единосущным тварным лицам, Оно стало Ипостасью человеческой природы, не превратившись в ипостась, или личность человеческую. И этот отказ от признания во Христе двух личностных и различных существ будет в то же время означать, что в человеческих существах мы также должны различать личность, или ипостась, и природу, или индивидуальную субстанцию… С другой же стороны, чтобы отличить ипостась человека от состава его сложной природы – тела, души, духа (если принимать эту трехчастность), мы не найдем ни одного определяющего свойства, ничего ей присущего, что было бы чуждо природе и принадлежало бы исключительно личности как таковой. Из чего следует, что сформулировать понятие личности человека мы не можем и должны удовлетвориться следующим: личность есть несводимость человека к природе”^[473]. Таким образом, В.Н. Лосский акцентирует внимание на сосуществовании природного и личного полюсов, которые не обособлены друг от друга, а находятся в тесном союзе.

Понятие “воипостасность” было предложено Леонтием Византийским, которому удалось подобрать термин, отражающий взаимосвязь между понятиями “природа” (фисис) и “ипостась” (личность). С точки зрения Леонтия Византийского, термин “воипостасность” (энипостатон) применим в тех случаях, когда сущность становится конкретной ипостасью. При этом ипостась означает лицо, определяемое свойствами, а “воипостасность” указывает на нечто несамослучайное, что имеет свое бытие в другом, а по себе не созерцается. Личность “воипостазирует”, т.е. вбирает в себя природу, подобно тому, как Личность Спасителя соединяет Божество и человечество^[474].

Человеческая сущность (природа), по мнению Леонтия Византийского, была воипостазирована, то есть получила существование в едином Лице Богочеловека. Как отмечает протоиерей Иоанн Мейендорф: “При этом Бог не стал человеком по существу, ибо Отец и Дух не воплотились. Именно поэтому − и только поэтому − воплощенный Сын Божий представляет собой новое, воспринятое измерение Божественной Личности, Логоса, и в нем человечество становится собственным человечеством Его Личности. В таком контексте термин энипостолон, “во-ипостасность”, можно применить к Личности Христа: человечество в нем “во-ипостазировано”^[475].

Подобно Личности Иисуса Христа, личность человека вбирает в себя природу и, в тоже время, ее превосходит, превозмогает. Однако в полной мере эта аналогия на человека перенесена быть не может, поскольку между Богом и личностью лежит “онтологическая бездна”. Человеческая личность не может повторить Ипостась Сына, т.к. Богочеловек Иисус Христос − Бог по существу; человек, обретающий личностное бытие в благодатном действии Бога – бог по благодати. Природа человека несамобытна: абстрагированная от всеобщей связи со Своим Творцом, она делается несущественной.

Православные богословы (Леонтий Византийский, преподобный Максим Исповедник, преподобный Иоанн Дамаскин и др.) отмечают три существенных признака, отличающих Божественное и человеческое соединение природ^[476].

Во-первых, душа и тело человека соединяются, подчиняясь природной необходимости, в то время как соединение Божества и Человечества во Христе носит личностно свободный характер, не обусловленный никакими природными закономерностями. При этом, как далеко ни отстоят по своим свойствам природы души и тела, и та и другая являются природами тварными. Поэтому различие души и тела несопоставимо с абсолютным различием нетварного и тварного – Божества и Человечества.

Во-вторых, человек вместе со своим душой и телом входит в общую родовидовую структуру мира.

В-третьих, ни душа, ни тело человека не существуют друг без друга, по отдельности. Важным обстоятельством, ограничивающим антропологическую аналогию, является также тот факт, что тело человека пассивно, оно не обладает собственной активностью или энергией и в своей активности подчинено душе.

Соотношение между “природой” и “личностью” в человеке можно выразить следующим образом: природа есть некоторая качественность, тогда как ипостась (личность) – конкретный носитель качества. Ипостась, заключая в себе природу, определяет способ существования или образ бытия природы, является принципом ее индивидуализации, началом, в котором природа обретает свое действительное существование. Таким образом, природа по отношению к ипостаси является ее внутренним содержанием^[477].

Как отмечает Х. Яннарас^[478] в соответствии с антропологией восточной патристики, личность человека проявляется через все природные энергии, к которым относятся и душа, и тело, все инстинкты и психосоматические проявления. Природа при этом может реализоваться лишь в образе личностной ипостаси, вне личности она просто не существует. Личность же воипостазирует природу тем, что воссоединяет в единственной и неповторимой экзистенции, в собственной инаковости и свободе все природные энергии.

В.Н. Лосский^[479] в этой связи подчеркивал, что личность-ипостась является ипостасью всего человека: духа, души и тела. Через все это выражается личность и всем этим владеет, хотя может свободно замкнуться на своем владении, а может распорядиться им по-иному: отдать в дар другому – Богу и человеку. И только в последнем случае, отдав, обретает подлинную природу всецелого человека.

***

Таким образом, личность призвана определять способ существования собственной природы: следовать природной детерминации или превосходить ее; замыкаться на собственном бытии или отдавать себя Богу и ближним.