♥ Неужели кто-то всерьез может поверить, что в России можно доказать врачебную ошибку? Как суды относятся к делам по защите прав пациентов

(Иван)

Да, миф именно таков, как вы говорите и каким его видят некоторые врачи, которые при каждом удобном случае говорят: «Идите в суд, идите, ничего не докажете!» Некоторых людей такая позиция «заводит» (она, конечно, нарушает этику врача, которому следовало бы скорее извиниться, а не заниматься циничными провокациями), а у других опускаются руки.

Острота проблемы определяется, кроме эмоций, еще и количеством людей, которые считают себя пострадавшими от медицины. По соцопросам, около 50 % процентов россиян, как они считают, так или иначе сталкивались с врачебной ошибкой.

Но здесь важно прояснить термины, потому что ошибиться действительно может каждый, важно то, к чему эта ошибка привела. Сам термин «врачебная ошибка» не существует в законодательстве и никогда существовать не будет. Я считаю, что ошибка – это неправильное действие врача, совершенное в состоянии обоснованной уверенности в том, что он действует правильно. Такое понимание ошибки не подсудно, но мы и не судимся по таким случаям (они, кстати, почти не случаются, кроме как в экстренной хирургии, когда врач не успевает проверить свои предположения необходимой диагностикой).

А вот когда врач действовал неправильно – не в соответствии с обычно предъявляемыми требованиями – либо нарушил закон, приказ, стандарт, иные обычные правила и оснований для такого нарушения не было – это уже дефект медицинской помощи. Дальше нужно смотреть, насколько этот дефект повлек плохие последствия для пациента.

По статистике Федерального фонда ОМС, две трети дел выигрываются пациентами – вот вам и короткий ответ. Правда, сумма возмещения в среднем составляет 27 ООО рублей и суды идут годами, но «все течет, все меняется», и в этой сфере не в худшую сторону. Это показывает и наша практика. У нас за последние четыре года меньше ста тысяч выигрышей не было, а максимум – миллион восемьсот тысяч.

Суды относятся к таким делам, как к тяжелой необходимости, но их можно понять. Это действительно самая трудная категория дел. Достаточно сказать, что в Америке адвокаты в этой сфере самые дорогие, дороже банковских и страховых. Готовясь к делу по акушерству, ты должен знать акушерство, по хирургии – хирургию. В России я сейчас знаю всего десяток хороших адвокатов в этой сфере, и то две трети из них работают на стороне врачей. Добавьте сюда проблемы неплатежеспособности пациентов (поэтому еще и адвокаты не хотят вести эти дела), зависимости экспертов, неквалифицированности (по этой категории дел) судей, предубеждения прокуроров, от которых мы не раз слышали фразу: «Я сама в этом роддоме рожала, и дети мои здесь будут рожать, я не буду возбуждать уголовное дело!» – и у вас получится реальная картина сложностей, но двигаться-то надо, и мы движемся вместе с вами.

Много говорят о страховании ответственности врачей. Может ли это решить проблему? (Дима)

Я думаю, это только выпустит эмоциональный пар, а на самом деле будет стимулировать конфликты… деньгами, как вы понимаете. Получение страховки в большинстве случаев все равно будет происходить в судебном порядке, а нормальных судебных механизмов нет. Система здравоохранения захлебнется от исков, простимулированных деньгами. Из-за исков повысятся и цена страховок, и цена на медицинские услуги, – это неизбежный цикл, который я называю «вскипанием цен в замкнутой системе».

Кроме того, страховка может покрывать только часть иска. К примеру, страховка предусматривает компенсацию вреда на сумму 100 тысяч рублей, а иск у меня на миллион шестьсот. А судебное решение не должно быть привязано к страховке. И если уж и страховать сегодня, то не врачей, а медорганизации. Это обосновано как тем, что врач не является субъектом гражданского права, так и тем, что мед организация выступает ответчиком в суде. И что помешает пациенту предъявлять иски медорганизации, невзирая на страховку врача, мне не ясно.