<<
>>

Цивилизация как бы «дышит» и проходит этапы экстенсивного и интенсивного развития

. Экстенсивный стиль характерен для этапа зарождения и освоения «месторазвития» цивилизации. Китай и Индия прошли этот этап еще до Нового времени. В западноевропейской цивилизации (не смешивать с античной) условно событием, означающим окончание [31]

постсредневекового экстенсивного и начала интенсивного развития, можно считать Великие географические открытия и Тридцатилетнюю войну (1618-1648 гг.).

Метрополии

характеризуются убыстренным ритмом исторического развития - этапы экстенсивного и интенсивного развития (относительно держав) короткие и происходит частая смена лидеров-стран внутри цивилизаций-метрополий. Об этом пишет французский историк Ф. Бродель, предлагая следующую последовательность центров западной цивилизации - итальянские города-государства, Амстердам, Лондон, Нью- Йорк[32].

У цивилизаций-держав замедленный ритм исторического развития и именно в отношении этого типа цивилизаций наиболее уместно использовать образ «дыхания» - за интенсивным этапом наступает время «релаксации». Именно в этом состоянии Китай и Индия на короткий срок попали в колониальную зависимость от Западной Европы, переживавшей этап интенсивного развития. Важно иметь в виду, что этот период колониализма не угрожал Китаю и Индии утратой цивилизационной идентичности, что во многом объясняется идеократическим характером этих культур - западноевропейские колонизаторы и миссионеры не могли ставить всерьез цель массовой христианизации и «озападнивания» китайцев и индийцев.

Общей можно признать следующую закономерность - в период расцвета метрополий в идеологической сфере усиливаются начала прагматизма с почти полной секуляризацией общественного сознания. Процесс «первоначального накопления капитала» сопровождался маргинализацией значительной части населения, и представление Т.Гоббса о естественном состоянии как «войне всех против всех» обобщило это реальное положение дел. Такое состояние общества в русском языке передается точным словом «смута», то есть смятение, смешение; человек становится «атомом», а в обществе действуют «естественные» начала отталкивания и притяжения. Вся уникальность западноевропейского общества в том, что состояние «смуты» было оформлено и даже «облагорожено» с помощью концепций естественных прав, договорного происхождения государства, утилитаризма и т.п. Образно говоря, ведущие европейские страны приняли форму саморегулирующейся «мануфактуры», производящей товары на вывоз. Экономический фактор стал доминирующим и вызвал секуляризацию всех сторон общественной жизни. В территориально небольших государствах с высокой плотностью населения в условиях его маргинализации и падения роли церкви только мощное государство и формальное право (как система общеобязательных и обеспеченных государством правил поведения) могли стать основным стабилизатором общественных отношений. Концепции общественного договора и естественных прав идеологически обосновали и «облагородили» этот объективный процесс.

Позитивное же развитие цивилизаций-держав всегда предполагает их идеократичность. И.А. Василенко пишет: «Имперская традиция политической власти может длительно существовать только как нравственно-этическая,

34

опирающаяся на моральные устои национальной традиции» .

Ясно, что Россия по своим геополитическим и иным характеристикам является цивилизацией-державой.

Одновременно Россия выступает как часть христианскоевропейского мира и активно заимствует достижения более динамично развивающегося западного соседа, в том числе и идеологии, которые предполагают снижение уровня идеократичности культуры в целом. И это приводит не просто к известной отчужденности представителей российской элиты [33] от народа с соответствующими (отраженными в художественной и философско-публицистической литературе) внутренними переживаниями. Возникает противоречивая цивилизация, образно говоря, в плоть которой «влили кровь иной группы», что и приводит к кризисам, ставящим российскую цивилизации на грань гибели. Этот процесс смешения, который явно стал проявляться с начала XVIII в. и затронул многие сферы русской культуры, можно просто увидеть, если сравнить поразительный в свой простоте, гармонии и одухотворенности храм Покрова на Нерли (XII в.). и построенный в стиле суетливой эклектики храм Знамения Богородицы в Дубровицах (нач. XVIII в.). Еще в XVIII в. стали предприниматься попытки освободиться от слепого преклонения перед всем западноевропейским и игнорирования особенностей русской культуры. Так, в лингвистике Ф. Прокопович пытался убедить, что языки различаются лишь формами, конструкциями и звуками, а общее логическое

35

содержание у них едино . Но уже в XVIII в. М. Ломоносов в «Российской грамматике», наряду с другими исследователями русского языка (М.Г. Смотрицкий, В.Е. Адодуров и др.), преодолел упрощенно-универсалистский подход к языку и [34] обосновал, что в каждом языке, наряду с элементами общечеловеческими, есть и своеобразные — национальные, заслуживающие такого же пристального изучения, как и всеобщие нормы языка[35]. Точно также и в истории архитектуры сохранились каноны православного зодчества, что видно на примере возведенного в честь победы в Отечественной войне 1812 г. Храма Христа Спасителя. Но с горечью необходимо признать, что российское доктринальное правосознание до сих пор страдает европоцентризмом и ложным универсализмом, и, несмотря на обилие теоретических работ, еще не стало правовым самосознанием.

В отличие от Китая и Индии, для России не только географическая, но и культурно-информационная близость Западной Европы-метрополии к России-державе создает опасность так и недостижения страной цивилизационной идентичности. На пути индустриализации Запад, благодаря более «учащенному» ритму исторического развития, раньше иных цивилизаций приобрел атрибуты модернизированного общества. Таким образом, он обеспечил для себя исключительное право на естественное (постепенное, эволюционное) движение на пути модернизации, так как для него это уже пройденный этап. Лукавство Запада проявляется в том, что в настоящее время, имея за плечами длительный и сложный период становления либеральной цивилизации, он «советует» другим странам одномоментно принять и реализовать стандарты либеральной демократии, что невозможно; это создает неравенство в диалоге цивилизаций.

Российская цивилизация не была в состоянии (как Китай или Индия) на время впасть в состояние «спячки», что означало бы её не поглощение Западом и включение в состав данной цивилизации, а превращение в объект экспансии. В России регулярно складывалась «патовая» ситуация - не завершив еще этап экстенсивного становления, страна была вынуждена огромным напряжением сил приобретать атрибуты, достижимые на этапе интенсивного развития. Так, известно, что первотолчком всех петровских преобразования начала XVIII века была именно военная реформа. Страна делала невозможное - как бы одновременно «вдыхала и выдыхала». Поэтому на многих событиях отечественной истории лежит печать рока и трагедии. Но пессимизм, который проявляется в навязываемом мнении о России как «цивилизационном банкроте», не оправдан, если иметь в виду, что как держава

Россия, по сравнению с Индией и Китаем, относительно молодая цивилизация.

Еще одно наблюдение, подтверждающее характеристику России как «цивилизации-подростка». Исследователи обращают внимание: «Одной из

психологических проблем, развивающихся именно в подростковом возрасте, являются так называемые «мнимые уродства». Мальчики и девочки став взрослее стремятся быть похожими на свои идеалы, часто принимая свою внешность за «нестандартную», а значит за некрасивую. Этот страх может быть очень навязчив, принося большие страдания»[36]. Психологи утверждают, что мнительность и застенчивость есть скрытое проявление честолюбия и гордости. Россия в московский период истории, находясь лишь в процессе складывания государственности, приняла на себя почетное и при этом тяжкое бремя быть оплотом православия - «Москва - третий Рим». Поэтому нашему национальному менталитету свойственна озабоченность тем, как мы выглядим со стороны, соответствуем ли мы своему высокому предназначению. При этом в последние три века постепенно утрачивалось представление о неразрывной связи этой всемирной роли

России с религией, православием. Начало этому процессу положил опять же Петр I, утвердив лозунг «Великая Россия» как самоцель, а не как условие и средство приближения к идеалу «Святая Русь». В русле этого движения страна пережила и советский этап своей истории. Статус СССР как оплота социализма и пролетарского интернационализма являлся деформированным и вывернутым наизнанку образа России как сосредоточия и опоры православия, гаранта справедливого мира на огромном (многонациональном, многоконфессиональном) евразийском пространстве.

Несмотря на сложность и дискретность российской правовой культуры, в истории отечественной политикоправовой мысли наблюдается единство сквозных проблем, которые были поставлены ещё на заре становления древнерусского государства, и они до сих пор актуальны и требуют своего решения. К таковым можно отнести:1. Вопросы историософии - определение смысла и направления мировой истории и места в ней России. 2. Поиск цивилизационной идентичности, национальной идеи. 3. Проблема сохранения единства России. 4. Характер взаимодействия общества и государства, образ идеального правителя. 5. Соотношение государственной и церковной (духовно-интеллектуальной) властей. 6. Проблема соотношения закона и нравственности, свободы и ответственности.

В контексте вышесказанного определим основные этапы становления российской правовой мысли, которые непосредственно связаны с развитием общества и государства. В науке нет единства в вопросе периодизации российской истории, что объясняется ее сложным, дискретным

38

характером .

С учетом предмета данного учебника достаточно выделить такие этапы становления российской правовой мысли:

1. Киевская Русь: IX - XIII вв.

2. Московская Русь: XIV - XVII вв.

3. Императорская Россия: XVIII начало XX вв.

4. Советская Россия: 1917-1991 гг.

5. Современная Россия.

С точки зрения своеобразия правовой культуры различных периодов русской истории, допустимо 1-й и 2-й этапы называть временем традиционного правосознания, когда представления о праве были непосредственно связаны с религиозным, православным мировоззрением. Изучение источников русской правовой мысли этого периода требует [37] умения видеть в религиозном мировоззрении универсальные и актуальные ценности и нормы. Так, в «Слове о Законе и Благодати» XI в киевского митрополита Иллариона выражено сохраняющееся в современном российском правосознании признание необходимости закона и одновременно требование не смешивать закон с «благодатью», то есть нравственностью; попытки «европеизации» России выражали установку на такое смешение, что и приводило к неосознанному отрицанию формального права вообще и юридическому нигилизму. Важно понять отсутствие агрессивно-имперских амбиций в религиозно-эсхатологической концепции «Москва - Третий Рим». В России, как идеократической цивилизации, всегда актуальной является проблема соотношения государственной и духовно-интеллектуальной властей, обеспечения их взаимосвязи, но не смешения. Поэтому огромный интерес должен вызывать спор нестяжателей и иосифлян XV-XVI вв. или вопрос о причинах Раскола в русской церкви XVII вв. Утерянную связь современности с прошлым можно восстановить, если видеть в традиционном обществе не конкретные идеальные формы социального бытия, а именно принципы как «семена», требующие прорастания и развития. В условиях сохраняющейся общей установки негативного восприятия отечественной истории неожиданно звучит оценка русского суда, сделанная итальянским историком Паоло Джовио, совершившим путешествие в Россию в XVI в.: «Законы во всем царстве у них просты и основаны на величайшем правосудии государей и самых справедливых людей, а потому весьма спасительны для народов, так как их нельзя истолковать и извратить никаким крючкотворством

39

стряпчих» . Оказывается, что в древнерусском праве был институт «послухов», который при эволюционном и в определенной степени национально-консервативном развитии также привёл бы, возможно и в иной форме, к суду присяжных.

Но в силу указанных выше условий и причин эволюционный путь развития русской правовой культуры не осуществился. В связи с этим целесообразно рассматривать императорский и советский этапы отечественной истории вплоть до конца ХХ в. как различные проявления прозападной парадигмы развития России, в том числе и в сфере правовой культуры. Несправедливой является характеристика Ивана Грозного как «первого большевика» в русской истории - были крайние проявления авторитаризма (множество аналогов которым при желании можно обнаружить и истории западноевропейских монархов XVI в.), но не тоталитаризма. [38]

Подтверждением этого может служить факт сохранения, наряду с опричниной, земщины - около половины территории государства с центром в Москве, которая управлялась не царем, а земской Боярской думой; несмотря на конфликты с церковью Ивана IV не упразднил патриаршество. Элементы тоталитаризма скорее проявились в годы правления Петра Великого, когда был отвергнут следующий архетип: «Для народа верно то, что из тех рамок, которые поставлены верой и обычаями, Царь также мало может выступить, как и он сам (Народ-Земля) [...] Но сбривать бороды, предписывать покрой платья, переносить по произволу столицу - никогда не представлялось входящим в компетенцию русского Самодержца»[39]. По словам Д.А. Хомякова, «начинается эра «принципиального» произвола, сначала воплотившегося в громадной личности Петра, а от него усвоенного его преемниками»[40]. Адекватное восприятие отечественной истории предполагает отнесение к таким преемникам Петра I и большевиков.

Западная Европа уже в XVII в. вступила в стадию интенсивного развития и в военно-технологическом аспекте стала явно опережать Россию. Неизбежная цель «догнать» западного соседа и заимствовать его достижения как бы по инерции распространилась не только на вопросы практические (техника, наука, организация), но и на сферы идеологии и даже духовной и правовой культуры. Петровские реформы утвердили непреодоленный до сих пор компилятивноподражательный стиль развития российской правовой культуры. Яркий примером является Артикул воинский 1715 г., который был просто переписан со шведского артикула Карла Густава 1625 г. (в ред. 1683 г.) М.Ф. Владимирский-Буданов прямо называет такой стиль законотворчества компиляцией, от которой необходимо отличать постепенную и творческую рецепцию иноземного права. Историк пишет: «В переводном кодексе встречаются законы, совершенно неприменимые в России: так, по воинскому уставу (гл.І, арт.І), если в войсках найдется идолопоклонник, то его сжечь; в шведской армии идолопоклонников не было, но в русской армии должны были

42

быть в большом числе язычники» . Разумеется, такие «списанные» нормы не реализовывались и сложилась установка - «Если закон есть, то это еще не означает, что его необходимо исполнять». [41]

На этом же этапе становления российской правовой культуры возникает юридическая наука, что можно считать явлением положительным; соответственно в истории отечественной правовой мысли необходимо выделять развитие собственно юридических концепций. Но дело в том, что отечественная юриспруденция до сих пор несет печать своего искусственного происхождения. Правовая наука в России возникла одномоментно в результате заимствования системы преподавания права в западноевропейских университетах. Первыми учеными-юристами были иностранцы, преподававшие «право натуры» (естественное право) и римское право. Это предопределило устойчивое представление о существовании идеально-универсального права, которое лишь необходимо внедрить в общественную жизнь. Доктринальное правосознание стало характеризоваться преобладанием дедуктивно-логического мышления при явном дефиците индуктивно-практического подхода к изучению правовых явлений. Юридическая наука в России оказалась оторванной от реальных потребностей отечественного правового быта, развивалась синхронно с западноевропейской и находилась внутри ее проблем и парадигм. Но как указывалось выше, ритмы и стадии этих двух цивилизаций не совпадают. Так, господство теории естественного права в

Западной Европе соответствует этапу индустриальной и буржуазной революций, секуляризации общественной жизни и т.д. Ясно, что в XVIII в., когда российские правоведы стали изучать и преподавать ius naturale («право натуры»), российское общество оставалось традиционно-крестьянским и православным. В практических сферах экономики, политики и права истинность идей определяется не только их содержанием, но и своевременностью и результативностью. Поэтому, например, двусмысленной является

распространенная оценка взглядов и деятельности М.М. Сперанского в том смысле, что он опередил свое время на сто лет. Стоит ли с похвалой отзываться о строителе, который пытался возвести хорошие стены и крышу, не заметив отсутствие фундамента?

В XIX в. в российской юридической науке в унисон с европейской появлялись талантливые правоведы, которые были сторонниками исторической школы права (К.И.Неволин, Д.И.Мейер), юридического позитивизма (Г.Ф. Шершеневич, В.Д. Катков и др.), социологического направления в юриспруденции (С.М. Муромцев, М.М. Ковалевский и др.), «возрожденного естественного права» (Е.Н Трубецкой, П.И. Новгородцев и др.). Но, не смотря на такую плеяду выдающихся имен в философии и теории права, исследователи истории юридического образования в нашей стране отмечают: «Юридическая наука в России имеет весьма слабые прикладные школы и методологии, часто без соответствующей организационной инфраструктуры. В целом наблюдается значительный отрыв массового, обыденного правосознания от правосознания официально-академического»[42]. Право и юридическая наука и в настоящее время воспринимаются в России не как явления, постепенно и естественно вырастающие из потребностей самой общественной жизни, а как результат заимствования и искусственного формирования.

С начала XIX в. в русской культуре возникает протест против однозначного копирования западной политикоправовой культуры. В рядах русской интеллигенции происходит раскол на течения славянофилов и западников. Славянофилы, а вслед за ними и другие представители охранительного направления отечественной политикоправовой мысли, отстаивали право России на оформление собственной политико-правовой культуры. К таким мыслителям можно отнести А.С. Хомякова, К.С. Аксакова, И.С. Аксакова, И.В. Киреевского, Ю.Ф. Самарина, И.Д. Беляева, В.Н. Лешкова (славянофилы), Н.Я. Данилевского

Ф.М. Достоевского, А.А. Григорьева, Н.Н. Страхова (почвенники), К.П. Победоносцева, К.Н. Леонтьева, М.Н. Каткова, Л.А. Тихомирова и др. С сожалением необходимо признать, что творчество этих мыслителей скорее оказалось предостерегающе-пророческим, но не смогло повлиять на развитие России в XX в., в котором были предприняты две трагические попытки реализовать сформировавшиеся внутри течения западников идеологические проекты социал- демократов, а затем либералов. Консервативное направление сохранилось в эмиграции, прежде всего в лице выдающихся представителей русской религиозной философии.

В общественном сознании до сих пор господствует ложное мнение, что в советский период Россия в отличие от Запада пошла по особому пути развития. Хотя в действительности большевики по своим идеологическим взглядам и стилю политического поведения были представителями одного из течений западников, а огромные жертвы советского периода оказались платой за реализацию западного варианта модернизации. К. Леви-Стросс в одной из своих работ 1952 г. задает примечательный вопрос: «Завершится ли процесс интегральным озападниванием планеты, на основе русского и американского вариантов? Появятся ли синкретические формы, возможность чего заметна в исламском мире, Индии и Китае?» [43] То есть ученый не сомневается в том, что сталинский СССР - это проявление западного мира.

Это состояние «оккупированности сознания» в советский период иноземными идеями косвенно, но наглядно проявилось в серии «Философское наследие» (издательство «Мысль»): с 1963 по 1990 гг. было опубликовано 111 томов, и лишь 12 из них были посвящены русским мыслителям, среди которых доминировали сторонники течения западников, в частности социал-демократов. Грустно осознавать, что значительная часть советской интеллигенции не только не читала труды, но даже не знала имена выдающихся представителей философской и правовой мысли России. Сослагательное наклонение в истории не допускается, но если бы в 60-х годах общественное сознание усвоило предостережения многих русских мыслителей-эмигрантов об опасности безоглядного увлечения идеологией не только коммунизма, но и либерализма, то возможно удалось бы избежать трагических событий 90-х годов. В 1924 году Н. Бердяев писал: «Не утопичны ли, не бессмысленны ли были мечты, что Россию вдруг можно превратить в правовое демократическое государство, что русский народ можно гуманными речами заставить признать права и свободы человека и гражданина, что можно либеральными мерами

45

искоренить инстинкты насилия управителеи и управляемых» . И.А. Ильин писал о бессмысленности внедрения институтов демократии за счет развала государства.

Забвение в ХХ в. внутри России отечественной консервативно-охранительной мысли привело к возникновению ложной дилеммы - или коммунизм или либерализм. Поэтому после провала советского проекта страна в конце ХХ века вновь наступила на «исторические грабли» и предприняла не менее трагичную по своим последствиям попытку реализовать иную разработанную на Западе модель общественного устройства - либеральную. В настоящее время Россия переживает сложный этап преодоления негативных последствий 90-х гг., что предполагает достижение наконец-то состояния цивилизационной самоидентификации, в том числе и в сфере правовой культуры. [44]

1.2.

<< | >>
Источник: В.В. Сорокин, А.А. Васильев. История правовых учений России. 2014

Еще по теме Цивилизация как бы «дышит» и проходит этапы экстенсивного и интенсивного развития:

  1. Правотворчество, как форма государственного руководства обществом, проходит следующие этапы:
  2. 6. Как проходили Пунические войны?
  3. Как проходило само целительство
  4. Как проходит сеанс РЖМЖ
  5. 28. Как проходила борьба за возрождение величия Франции?
  6. Раздел 3 Рождение индустриальной цивилизации и противоречия мирового развития (XVIII – первая половина XIX вв) Глава 1 Революции и реформы в становлении западной цивилизации
  7. 10. Как проходила революция 1918–1919 гг. в Германии?
  8. 20. Как проходил образовательный и научные процессы в Средневековых университетах?
  9. 15. Как проходило образование централизованных государств в Западной Европе?
  10. 24. Федеративная Республика Германия в послевоенный период. Как проходил подъем?
  11. 8. Как проходили войны Наполеона? Какие были предпосылки к кризису и крушению Империи?