Социальная структура: институт семьи.

4.1.13.

4.1.14. Попробуем проследить, каким именно деформациям подвергается институт семьи в социально-политических антиутопий. Исходить здесь необходимо из того набора функций, которые исполняет семья в современном нам обществе.

«Семья - это средоточение крайне важных человеческих потребностей (в первую очередь сексуальных, детородных, хозяйственно-потребительских, эмоционально-нравственных, эстетических, психологических), которые она способна удовлетворить в избирательном, устойчивом, повторяющемся плане”...» [170, с. 17]

Итак, функции семьи, исходя из вышеприведенного отрывка следующие:

1. удовлетворение сексуальных потребностей зрелого поколения

2. репродукция человеческого рода

3. совместное ведение домашнего хозяйства

4. эмоционально-психологическая поддержка и защита

5. передача социального опыты новым поколениям

Возникает резонный вопрос о том, почему эти функции

должны подвергаться деформации. Здесь мы уже подразумеваем необходимость первого порядка. Это проистекает из того, что авторы антиутопий первичным своим стремлением видели не только и не столько вызвать отвращение и неприятие читателем описываемого ими социального устройства. Целью большинства таких произведений служило предостережение человечества от возможных и реалистичных версий исторического развития. Или прогноз такого вероятного развития, доводимый до абсурдистского преувеличения. Такого рода модель должна быть логичной и последовательной. Институт семьи на протяжении всего исторического развития человеческого общества проходил цепь изменений, которые перспективно воспринимались как деформации, разрушение семейных традиционных ценностей и т.д.

В различных антиутопиях акцентируются разные же деформации института семьи - все зависит от сопутствующих деформаций человеческого социума.

Анализ этих деформаций мы предлагаем начать с определения доминантной функции семьи в различных антиутопиях.

Очевидно, с механистической точки зрения репродукция человеческого рода представляет собой наиболее актуальную проблему. Если решается эта проблема, то и удовлетворение сексуальных потребностей взрослого поколения можно также исключить из функций семьи - отдельные индивиды вполне могут удовлетворять эти потребности максимально свободным и комфортным образом на базе «свободной любви», феномена, уже имевшего место в истории человечества.

По такому пути прошел социум, созданный воображением

О.Хаксли в романе «О дивный новый мир!». Сопутствующие социальные деформации - полное удовлетворение потребностей материального потребления и массовое «духовное» потребление, уничтожили функцию семьи, заключающуюся в обеспечении быта (ведение домашнего хозяйства). Коллективное гипнотическое воспитание, массовые церемонии «Единения с Фордом» [35] решили еще одну проблему, которую сегодня решает семья - эмоционально-психологическую поддержку и защиту членов одной семьи.

Наконец, коллективное общественное воспитание, поставленное «научно» и «на поток» решает функцию социализации индивида. Интересен и тот факт, что формы коллективного воспитания полностью вне семьи также существовали в истории человечества, например, в спартанском обществе. Также можно отметить и тот факт, что по мере роста общего объема человеческих знаний, их все большей специализации все большее число социальных и государственных институтов принимают на себя обязанности социализации новых поколений.

Таким образом, институт семьи оказался не просто деформирован, а полностью уничтожен, с точки зрения современного его понимания. Впрочем, с точки зрения представителей самого общества «Дивного нового мира» «семья» существует. Причем гораздо более многочисленная, чем прежде - это «группы Бокановского» [35] у низших каст. И «фордовы группы» у высших каст общества.

Вместе с тем, «Дивный новый мир» является, пожалуй, тем произведением, где деформация института семьи доведена до своего логического завершения - отсутствия семьи, поощрения хаотически-частых сексуальных связей, отрицание живорождения [35].

Наш анализ был бы неполон, если бы мы не упомянули о других формах, целях и методах «семейной деформации».

TA ѵ» __________________ w

В отдельной группе произведений мы можем выделить феномен, которому дадим условное название «линии нисходящей функциональности». Это те произведения, в которых институт семьи получил не совершенное уничтожение, а «притупление» своей функциональности. Таково существование семьи в романе Дж. Оруэлла «1984» [30], романе Р. Брэдбери «451? по Фаренгейту» [14], К.Воннегута «Утопия-14» [17]. Здесь семья продолжает функционировать, однако члены ее исполняют свои функции механистично, не придавая им смысла необходимости или обязательности, не обременяя себя ритуальной стороной процесса. Сакральность или ритуальность и возводит семью из разряда группы размножающихся и наследующих друг другу индивидов, в группу единства.

Наконец, отдельно мы вынесли роман Е.Замятина «Мы». Формально, институт семьи не существует в социуме, изображенном этим автором. Однако процесс его «разложения» имел несколько иную природу.

Мы можем лишь попробовать воспроизвести ту гипотетическую цепочку логический построений, которую, очевидно, проделал автор за своих «персонажей». Точнее - за столь же виртуальных «владык», созданного авторским воображением мира.

Жизнь общества, описанного в романе «Мы» подчиняется «Великой Часовой скрижали» [24, с. 313-314] - хронологической таблице, полностью регламентирующей жизнь людей. Это - один из ключевых способов лишения человека индивидуальности, его унификации со всеми остальными индивидами. Среди всех функций семьи именно функция сексуального удовлетворения оказывается наиболее хаотичной, индивидуальной и, одновременно, эпизодичной. Следовательно, регламентации подлежит в первую очередь сексуальная свобода индивида. Одновременно с этим ставится вопрос и о свободе деторождения.

Эта свобода также ограничивается в связи с фактором перенаселения [24, с. 320], необходимостью рождения максимально здоровых генетически людей (что минимизирует расходы на массовое здравоохранение). Также регламентация деторождения связывает и остальные функции семьи - социализаторскую, эмоционально-психологическую. Великая скрижаль одновременно служит и устранению функции ведения домашнего хозяйства.

В обществе Единого Государства секс приобретает удивительное состояние - «свободной любви, регламентированной государством». Так рождаются отношения между главным героем Д-503, его первоначальной подругой О и их общим другом и также 2 сексуальным партнером О - R. Сам Д-503 этот любовный треугольник, трагичный в большинстве современных социумов нежно именует семьей [24, с. 336]. И опять невозможно обойти вниманием исторический факт, который еще не застал автор романа «Мы» - возросшую распространенность «шведских семей». Этот «счастливый треугольник» разрушается вторжением I-330 [24, с. 337].

Итак, мы можем сделать вывод о том, что «нисходящая линия функциональности» в совокупности с прочими социально­политическими и техническими обстоятельствами, приводит в социумах антиутопий к деформации и разрушению института семьи. Разумеется, в нашем понимании этого термина. Крайние проявления этой ситуации мы наблюдаем в романах «Мы» и «О дивный новый мир!».

Очевидные параллели с некоторыми историческими ситуациями и опять же пока редкими феноменами современного социума, все же позволяют нам сделать некоторые выводы. Прежде всего, хотелось бы отметить тот факт, что «уродство» семьи в социуме антиутопий выглядит таковым только в качестве «перспективной картины» - относя эту картину в будущее, но примеряя ее на современную систему ценностей. Ретроспективный анализ показывает, что ничего «уродливого» относительно принятой в данном обществе системы ценностей в таких формах нет. Единственное возможное мерило - это возможность дальнейшей эволюции, а не тупика. Это достаточно важный вывод, поскольку именно он становится объективным, а не субъективным критерием измерения «антиутопичности». Тупиковость общественного развития, возможность бесконечного сохранения статус-кво является тем компонентом антиутопичности, который до сих пор мы не могли установить. Наличие этого компонента «объективизирует» антиутопию, частично освобождает ее от необходимости вызвать самоотождествления читателя и протагониста для эмоционально-ценностного отторжения первым описываемой модели. Специфика модели человека, восприятия в социуме природы человеческого делает возможным при бесконечной ретрансляции этих качеств, ценностей и норм поведения столь же бесконечное существование антиутопии. Личность поддерживает социальный порядок, социальный порядок позволяет выжить только той личности, которая его поддерживает - так образуется, по выражению эллинов, «дурная бесконечность» логического и социально-исторического кольца.

4.2.