Мастер как обладатель совершенного знания

Столь же часто, как топика «образца — отражения», сопровождает «демиурга» и топика «знания». B приведенном нами тексте из «Государ­ства» подлинное искусство названо «знанием» (еттіотурѵ}) а подражатель­ное — «невежеством» (avemoT7jpoovvvj).

«Врачевание (т? іатдіху те%ѵѵ}), — говорит Эриксимах, — это, по сути наука (s7TiaT7jp7j) о вожделениях тела к наполнению и к опорожнению, и кто умеет различать (diayiyvd)oxo)v — распознавать) среди этих вожделений прекрасныеидурные, тотсведущий врач, а ктодобивается перемены... со­здавая нужное вожделение (sgo)Ta) там, где его нет, но где оно должно быть, и удаляя оттуда ненужное, тот — великий знаток своего дела» (вттіотареѵод epTToivjoai ... aya$og av ei7j b7jp10vqy0g — I86c-d). «Асклепий положил начало нашему искусству... благодаря своему умению (тф етотаойш — благодаря знанию) внушать... враждебным началам любовь и согласие», — продолжает Эриксимах(186е). «Гадание, — по словам Эрик- симаха, — это творец дружбы между богами и людьми (фіХІоьд h)p,iovqy6g), потому что оно знает (тф imarourSai), какие любовные вожделения людей благочестивы и освящены обычаем» (I88c-d, пер. Вл.С. Соловьева).

Демиург является демиургом постольку, поскольку он владеет зна­нием, причем полным объемом знания в своей области. Это прекрасно подтверждает рассуждение из «Государства» о том, может ли демиург ошибаться (рассуждение, предвосхищающее аристотелевское разделение собственных, необходимых признаков предмета, из которых составляет­ся определение его сущности, и случайных, акцидентальных признаков). «Того, например, кто ошибочно лечит больных, назовешь ли ты врачом за эти его ошибки? Или мастером счета того, кто ошибается в счете и именно тогда, когда ошибается? Думаю, мы только в просторечии так выражаемся: «ошибся врач», «ошибся мастер счета» или «учитель грам­матики»; если же он действительно то, чем его называем, он, я думаю, никогда не совершает ошибок. По точному смыслу слова... никто из ма­стеров своего дела (ra>v дуцюѵдушѵ) в этом деле не ошибается. Ведь оши­баются от нехватки знания, то есть от недостатка мастерства» (етХтоиауд emo*rr)p,7)g ... ev ф oux еаті B^fTjpbiovqyog) (340d-e).

Главная проблема, обсуждаемая вдиалоге «Протагор», состоит при­близительно в следующем: можно ли научить человека добродетели, в частности, мудрости и справедливости, то есть умению управлять госу­дарством? Иначе говоря, является ли добродетель знанием? И Прота­гор, который берется учить добродетели, и Сократ, который отрицает самую возможность такого обучения, оба сопоставляют добродетель с ремеслом, или мастерством (те%ѵг)) как с предметом, который вне вся­кого сомнения является знанием и которому безусловно можно обучать и учиться. «Я вправе сказать, — возражает Протагору Сократ, — почему я считаю, что этому искусству (т.е. искусству быть хорошим граждани­ном и справедливо управлять государством) нельзя научиться и чтолюди не могут передать его людям. Я, как и прочие эллины, признаю афинян мудрыми. И вот я вижу, что когда соберемся мы в Народном собрании, то, если городу нужно что-нибудь делать по части строений, мы призы­ваем в советники по делам строительства зодчих, если же по корабельной части — то корабельщиков, и так во всем том, чему, по мнению афинян, можно учиться и учить; если же станет им советовать кто-нибудь дру­гой, кого они не считают мастером, то, будь он хоть красавец, богач и знатного рода, его совета все-таки не слушают, но поднимают смех и шум... Значит, в делах, которые, как они считают, зависят от маётер- ства, афиняне поступаюттаким образом. Когдаже надобно совещаться о чем-нибудь касающемся управления городом, тут всякий, вставши, подает совет, будьто плотник, медник, сапожник, купец, судовладелец, богатый, бедняк, благородный, безродный, и никто его не укоряет, как того, что, не получив никаких знаний, не имея учителя, такой человек решается все ж выступать со своим советом, потому что, понятно, афи­няне считают, что ничему такому обучить нельзя. И только по общему мнению города, но и в частной жизни у нас мудрейшие и лучшие из граждан не в состоянии передать другим ту самую добродетель, которой владеют сами»...(319Ь -e, пер. Вл.С. Соловьева).

Ответная речь Протагора — тот ее раздел, где доказывается, что доб­родетели можно учить и учиться (324d-328c) — также построена на сопо­ставлении с мастером и его мастерством, при чем само собой разумеется, что мастерство — это знание, которому можно обучиться, а мастер (де­миург) — тот, кто владеет им.

Мы не будем приводить здесь текстов из «Теэтета», поскольку весь диалог посвящен вопросу: «Что такое знание?». Отметим только, что юный Теэтет, предлагающий на рассмотрение Сократа те ответы на этот вопрос, которые кажутся ему самоочевидными, утверждает, что «ремесло сапожника и других ремесленников — все они и каждое из них есть не что иное, как знание (етотуцѵ})» (146d).