Эпоха Гутенберга окончательно покончила с природной гармонией первобытного варвара.

Наступила «типографская эра», давшая возмож­ность обращаться к массовой «безличной» аудитории. Человек становится «умнее» не за счет общения с другими людьми, а за счет индивидуального чтения. Вместо «человека слушающего» появляется «человек смотрящий», у которого атрофированы все сенсорные каналы - слух, обоняние, осяза­ние, вкус, зато гипертрофировано зрение.

Люди стали доверять «мертвой букве» больше, чем живому слову, отчуж­дение приобрело в обществе угрожающие масштабы. Зависимость людей от продукции «Гутенберговской Галактики» привело к печальным послед­ствиям. По мнению М. Маклюэна, массовые политические и религиозные движения, кровавые революции, мировые войны - все это следствие гип­нотического воздействия печатных изданий. Такие уродливые черты евро­пейской цивилизации, как индивидуализм, эгоизм и всеобщее отчуждение, национализм и безбожие, информационные перегрузки и психические рас­стройства, объясняются длительной монополией книги как господствую­щего средства коммуникации^[143].

Современная эпоха - синтез «человека слушающего» и «человека смотрящего». Электрические и электронные средства связи, по словам М. Маклюэна, это «коммуникационная революция» в истории человечества. Характерная особенность современных коммуникационных средств в том, что они оказывают воздействие не на отдельные органы чувств, а на всю нервную систему человека. К людям возвращается «сенсорный баланс» дописьменной коммуникационной культуры, создаются предпосылки для целостного развития личности. На новой технологической основе воспро­изводится «первобытное единство коллективного сознания», превращаю­щее нашу планету в единую «глобальную деревню». В этой «деревне» не будет индивидуализма и национализма, отчуждения, агрессивности и во­енных конфликтов. Грядущая всемирная цивилизация, - пророчил М. Маклюэн, - будет обществом «гармоничной коммуникации» и «образного мышления», являющихся непременным условием формирования высших культур.

М. Маклюэн формулировал свои предвидения в 60-е гг., отталкива­ясь от потенциала телевидения, появившегося в это время. Его радовал за­кат «Галактики Гутенберга» и гипотетическое явление гармоничного «homo televisionis». Трудно не согласиться с тезисом, что информационно­техническая среда обитания должна изменить образ жизни людей и вы­звать формирование стереотипов, поведенческих установок, ценностных ориентаций, которые были неведомы предыдущим поколениям. Правда, «Пророк из Торонто» не учитывал появления персональных компьютеров, банков данных с дистанционным доступом, электронной почты, Мировой паутины - Интернета, но он предвидел «гипермедиа» - единство звука, статических и динамических изображений, реализованное ныне в системах мультимедиа. Я полагаю, чт. е. основание считать Маршалла Маклюэна пророком информационно-технологической коммуникационной культуры, хотя он не использовал термин информация в своих произведениях. Ло­гично также формирующуюся на наших глазах глобальную информацион­но-коммуникационную среду назвать Галактикой Маклюэна. Таким обра­зом, раскрывается интригующая коммуникационно-культурологическая перспектива: исход современного человечества из Галактики Гутенберга в Галактику Маклюэна.

Психологи и культурологи, наблюдая духовное формирование «те­левизионно-компьютерных» поколений, потенциальных обитателей Галак­тики Маклюэна, не выражают положительных эмоций. Вместо «сенсорно сбалансированного homo televisionis», о котором мечтал Маклюэн, получа­ется не очень привлекательный в интеллектуально-этическом отношении антропологический тип. Усиленное воздействие аудиовизуальных средств массовой информации отрицательно сказывается на интеллектуальном уровне той части общества, которая привыкла обучаться не по книгам, а по преподносимым ей с экрана картинкам. Несвязность мысли и нелогич­ность речи, неосмысленность используемых слов и понятий - обычное следствие «телеэфирного» мировоззрения. «Информированность, простая осведомленность становится чуть ли не синонимом знания и понимания, а возможность что-то увидеть собственными глазами ценится больше, чем собственное мнение»^[144]. В силу дисфункции книжного чтения человек оту­чается жить в мире слов с их невидимыми обычному глазу значениями и смыслами, и все более погружается в мир самодостаточных в своем вос­приятии зрительных и звуковых образов. Массовая же аудитория в резуль­тате бездумного восприятия визуальной информации теряет способность самостоятельно рефлектировать по поводу увиденного. Типичный теле­зритель видит, но не понимает, зрит, но не мыслит. Властвующую интел­лектуальную элиту такое положение устраивает, потому что умственно пассивной аудиторией легче манипулировать.

Несомненно, что Интернет и новые информационные технологии (мультимедиа, компьютерная графика, гипертекст, виртуальные простран­ства и др.) открывают необыкновенные возможности для познания и ком­муникации, для реализации творческого потенциала личности. Они разви­вают ассоциативность и системность мышления, конструктивную интуи­цию, пространственное воображение и чувство нового. Оборотная сторона медали - способность Интернета стать жизненно необходимым для своих клиентов, т. е. поработить их. Сеть - не игровая арена, предоставляющая игрокам свободу входа и выхода. Подобно наркотику, она дает свободу входа, но не гарантирует свободный выход. В Интернете образовалось собственное виртуальное пространство, которое включает обитателей- аборигенов - группу аддитов (интернетоманов, вебголиков) - людей, ис­пытывающих болезненное, непреодолимое влечение в Сеть (6-10% поль­зователей Интернета). Секрет привлекательности Сети, по мнению некото­рых ученых, в том, что она «компенсирует процесс атомизации общества, включает генетическую память об исходном социуме (имеется в виду пер­вобытная родовая община - А. С.), помещая человека в виртуальную сете­вую группу. Интернет, таким образом, прекрасно вписывается в генетиче­ский код общества»^[145].

Не будем далее углубляться в психолого-психиатрические деформа­ции типичного homo informaticus, хотя в наши дни полезно иметь их в ви­ду. Обратимся к философско-антропологическим проблемам трансформа­ции homo legens в homo informaticus. Суть этих проблем сводится к рас­крытию взаимозависимости антропологических типов и типов коммуника­ционной культуры. Примем рабочую гипотезу: книжность (книжная куль­тура) - решающий фактор формирования интеллигентного homo legens, а интеллектуальный homo informaticus - закономерное следствие информа­ционно-технологической культуры. Применительно к российской истории эту гипотезу можно конкретизировать: книжность - спутник интелли­гентности; Интернет - питательная почва интеллектуальности^[146].