«Единство всего сущего»

после утверждения об абсолютном единстве Вселенной начинается рассказ о ряде особенностей и проблем современной физической теории с последующим проведением аналогий с похожими положе­ниями восточных философий.

Основной порок позиции Капры конкретно по данному вопросу - обращение внимания на некоторое единство, доходя в этом до его абсолютизации, до отрицания особенного, и необращение внимания на якобы мелочи, которые его опровергают или хотя бы ослабляют, без чего, однако, мы сейчас не рассуждали бы об этой проблеме.

Например, одна из «мелочей», которые он упустил, - это полное формальное единство всего мира и в ньютоновской, т.е. совсем не современной физике, так как всё связано тяготением, распространяющимся мгновенно. И в формулах классической ста­тистической физики встречаются и бесконечная скорость передачи влияния, и возможность частицам приобретать бесконечную энергию (хвосты экспонент), которую можно собрать не иначе как у частиц неограниченной области. Известный уже 90 лет принцип соответствия Бора требует непротиворечивости теорий явлений разных уровней. Еще раньше, с установлением молекулярно-кинетической модели вещества возникла проблема согласования термодинамики и механики, поскольку они обе описывают один и тот же материальный мир. Поэтому увязывать указанное единство только лишь с новейшей физикой было бы несправедливо. Но тогда, возможно, и вообще у физики нет оснований указывать на абсолютность того единства? То есть, может быть, его, такого абсолютного, и нет, и Капра - вместе с восточными философиями - преувеличил? Да как раз именно более или менее новая теория относительности и обрывает то единство своей конечностью скорости распространения взаимодействия.

А кроме того ту абсолютную и неразрывную увязанность и тождественность природы всего сущего отрицает на практике наша возможность вообще сколько-нибудь результативно пользоваться выделенными «иллюзиями» столов, стульев, ложек, еды, земли, неба, механики, термодинамики, других научных теорий, других людей и самих себя, отличных от остального мира. При абсолютной связи не было бы никакой пользы в абстракции выделенной изолированной системы, так что мы не могли бы пользоваться законами сохранения, поскольку они соответствуют, согласно теореме Нетер (да и так это ясно), возможности двигаться без воздействия остального мира.

II. 1. б. Затем он переходит к квантовой механике и ее копенгагенской интерпретации. Он пишет: «Наблюдающую систе­му описывают в терминах классической физики, что не может быть сделано по отношению к наблюдаемому «объекту» с долж­ной последоввательностью. ... И нет возможности избежать этого парадокса.» (С. 110) Однако и в классической физике наблюдающую систему нельзя выразить в параметрах наблюдае­мых объектов, поскольку она включает субъективное: низбежное огрубление (усреднение, размазывание, установление границ) реальности и выбор аспектов наблюдения, - а субъективное не сводится к материальному. В самой материи никаких строгих гра­ниц нет, так что все объекты, выделяемые физикой, есть в опреде­ленной мере иллюзии, за которыми, однако, стоит объективная реальность, которую мы постепенно и раскрываем. Например, уже более века безуспешно пытаются свести термодинамику к механи­ке, но ведь в механике нет усреднения и некоторого пренебрежения точностью (например, для оперирования давлением), которые идут от субъекта, поэтому такое непосредственное сведение и невозможно. Проблема согласования решается только с учетом деятельности субъекта [14,15], чего нет у самой механики.

Затем Капра подчеркивает, что «статистические формули­ровки законов атомной и субатомной физики не отражают наше­го незнания физической ситуации» (с. 111), а отражают вероятност­ный характер самого происходящего (согласно копенгагенской интерпретации. - В.Г.) И после четырех с половиной страниц сумбурных рассказов о процессах измерения, еще и замутненных переводчиком, явно впервые столкнувшимся с физикой, он, упомя­нув мимоходом о ««нелокальных» соединениях, постулированных теоремой Белла» неожиданно пишет, что «квантовая теория свидетельствует о принципиальном единстве Вселенной.» (С. 115)

А смысл здесь таков. В квантовой механике с частицей (объектом) всегда связана волна, имеющая длину, обратно пропор­циональную импульсу. И при определении положения объекта с помощью, естественно, пробного объекта, тоже имеющего волновые свойства, сбивается измеряемый импульс. И невозможно уточнить одновременно координату и импульс (их произведение называется действием) измеряемого объекта сколь угодно точно, как это в принципе можно делать в классическом случае (с классической волной не обязательно связан импульс, так что при измерении с ее помощью можно сколько угодно уменьшать ее длину без нарастания искажения импульса). То есть в квантовом случае реальность в чистом и полном виде объективно ненаблю­даема. Это неразрывно связывает наблюдателя и результат наблюдения. Более того, по копенгагенской интерпретации и самого состояния в точном классическом виде, с одновременно точными значениями координаты и импульса, не существует. В то же время это один неделимый объект, без частей, как бы существующий сразу во всех местах некоторой размазанной области. Как будто там внутри существует какая-то природная, что называется, нелокальность.

Раньше было много дискуссий о так называемой редукции волновой функции (или волнового пакета). Частица, проходя через два отверстия в преграде, почему-то (но ведь с ней связана волна!) чувствует оба, как бы являясь волновым образованием («пакетом» волн), хотя потом, попадая на фотопластинку, проявляет себя небольшим пятнышком. Вроде бы была волной, чувствующей оба отверстия, т.е. нелокальной, а потом выпала, обнаружив себя, в компактный осадок - произошла «редукция» состояния, существо­вавшего в большой области, в почти точку. И никак не удалось построить модель классического типа, изображающую эту кванто­вую ситуацию. Особенно большие усилия в этом направлении приложил один из создателей квантовой механики Луи де Бройль [19]. Теорема Белла фактически говорит, что в подобных моделях субквантовые детерминистские переменные («скрытые парамет­ры») должны обладать нелокальностью, не быть набором отделённых элементов. Вообще-то из проблемы редукции, а по сути уже из самой связи импульса с волной, и так видно, что должна быть какая-то нелокальность.^*)

В такой ситуации конкретное наблюдаемое состояние возникает лишь в процессе измерения, причем только в одном из двух (канонически сопряженных) вариантов описания.

Однако, во-первых, всё же указанная неточность (нелокаль­ность) небеспредельна, так что и связь неабсолютна. Во-вторых, если считать верной копенгагенскую интерпретацию, то, поскольку указанная неопределенность имеется сама по себе, сопровождает все взаимодействия, то не может быть никакого преимущества у медитативного усматривания, поскольку нечего и усматривать.

Но на самом деле нельзя считать доказанным, что кванто­вая механика есть полное и окончательное знание о материальном мире. Во всяком случае, Эйнштейн весьма обоснованно возражал против ее полноты, приписываемой ей копенгагенской интерпрета­цией [24]. Тогда и ограничение на точность одновременного существования и определения координаты и импульса в принципе ослабляется, и соответственно снимается указываемая Капрой проблема.

II. 1. в. В общем, нас это уже не должно удивлять и волновать. Важнее более конкретные методологические замечания.

«Определяющей чертой атомной физики является то, что человек-наблюдатель необходим не только для того, чтобы наблюдать свойства объекта, но и для того, чтобы дать определение этим свойствам.» (С. 118) Тут трудно определить, кто внес неясность в формулировку: автор или переводчик. «Наблюдатель решает, каким образом он будет осуществлять измерения (т.е. какой именно набор из пары одновременно не измеримых комплексов переменных будет измеряться выбранным прибором. - В.Г.), и в зависимости от его решения получают характеристику свойства наблюдаемого объекта. Если экспери­мент проводится по-другому, то свойства наблюдаемого объекта также изменяются.» (С. 118) «...в атомной физике ученый не может играть роль стороннего наблюдателя, он обречен быть частью наблюдаемого им мира до такой степени, что он сам воздействует на свойства наблюдаемых объектов. Джон Уилер считает, что активное участие наблюдателя - самая важная особенность квантовой теории, и предлагает поэтому заменить слово «наблюдатель» словом «участник»» (С. 119) Как все это напоминает первый тезис о Фейербахе! Область применимости которого, разумеется, гораздо шире квантового случая. Влияние наблюдателя как участника не устранимо из картины отражения мира ни в каком случае: ни в квантовом, ни в классическом. Просто в классическом на это обычно не обращали внимания по некоторым причинам. Однако, например, наблюдения и отчеты о них за переносом заряда, проводимые разными способами, могут давать (обнаруживать) как движение дискретных зарядов, так и движение сплошной заряженной среды. А разный контроль над частицами может давать или механику, или термодинамику. Причем контроль, приводящий к термодинамической картине, характеризуется ненулевой неточностью в действии ([14, 23]). Около ста лет назад Смолуховский показал, что закон необрати­мости - это лишь впечатление наблюдателя (конечно, возникающее не на пустом месте). Так что неустранимость участия наблюдателя - это общее свойство порождения отражения мира у человека, только в разных случаях - в разной степени, но и в классической физике отнюдь не всегда малой. Кроме того, Капра видит только копенгагенскую интерпретацию квантовой механики и на деле полагает ее окончательной. В такой ситуации ясно, что Капра не владеет настоящей, сколько-нибудь полной методологией познания в физике, и его советы обратить внимание на восточные философии стоят немногого.

Вот он опять садится на своего конька (с. 119-120): «Идея «соучастия вместо наблюдения» была сформулирована современ­ной физикой совсем недавно, однако она хорошо знакома всем последователям мистицизма. ... Понятие участия является ключевым для мистицизма Востока. Используя его, мистики приходят к выводу о том, что наблюдатель и наблюдаемое, субъект и объект не только не могут быть разделены, - они просто неотличимы друг от друга», - т.е. приходят к откровен­ному абсурду, которого Капра не видит. Цитирование Упанишад, Чжуан-цзы и пр. в качестве доказательств показывает только поражающую воображение степень его доверчивости.

II. 2. В следующей главе -