1. Динамика экономического роста

Во второй, понижательной, фазе четвертого «кондратьевского» цикла (конец 1940-х – конец 1990-х/начало 2000-х гг.) в мировом хозяйстве возникли серьезные осложнения. Они были связаны со многими причинами.

Расчеты показывают, что замедление среднегодовых темпов прироста мирового ВВП (с 4.5% в 1950-1980 гг. до 3.0% в 1980-2001 гг.) на ¾ было обусловлено снижением темпов экономического роста в продвинутых странах, в т.ч. в странах Запада – с 4.0% до 2.6% и в Японии – с 7.9% до 2.5% (и ниже). Соответственно 1/5 и 1/20 общей величины спада в темпах роста мировой экономики приходится на Латинскую Америку (с 5.2% до 2.2%) и Тропическую Африку (с 4.3% до 1.8%) и примерно по 1/10 – на Россию (с 4.1% до 0.3%) и арабские страны (АС) – с 6.3% до 2.2% (в других мусульманских странах[2] в целом замедление было небольшим – с 4.7% до 4.1%). «Компенсирующую» функцию выполняли, как известно, НИС, в которых в отмеченные периоды темпы прироста ВВП держались на рекордно высоком уровне – 7-8% в год. Кроме того, две крупные страны, Индия и КНР, встав на путь дозированных и достаточно продуманных либеральных реформ, сумели, несмотря на множество имеющихся проблем (прежде всего бедность и перенаселенность), ускорить темпы прироста ВВП – соответственно с 3.4% до 5.8% и с 4.6% до 7.3%.[3]

Следовательно, учитывая общий понижательный тренд в большинстве развитых и развивающихся стран, вероятно, не стоит чрезмерно драматизировать трудности роста, характерные для ряда стран АММ в 1980-1990-е гг. В то же время у всякого здравомыслящего человека ныне, как и четверть века назад, вызывает крайнее недоумение неспособность АС продуктивно абсорбировать многомиллиардные нефтедолларовые поступления (из которых, по оценке известного арабо-американского исследователя Ш.Иссави, 90% были использованы совершенно бездарно). В результате в 1980-2001 гг. в целом их доля в мировом ВВП заметно снизилась (она, впрочем, сократилась и в Тропической Африке, Латинской Америки, России, а также в странах Запада и Японии, см. табл.1).

Подчеркнем, однако, что отмеченные выше показатели относительно низкой динамической результативности в 1980-1990-е гг. характерны, во-первых, не для всех АС: Египет, Тунис, Иордания, Марокко, Сирия, проведя ряд стабилизационных и структурных реформ, сумели сохранить вполне «приличные» для нынешнего времени среднегодовые темпы роста ВВП – в 1980-2001 гг. 4.9-3.0%. Во-вторых, замедленная динамика валового продукта была свойственна отнюдь не для всех прочих мусульманских стран (в Турции и Бангладеш – 4.3-4.6% в год, в Пакистане и Индонезии – 4.9-5.1%, в Малайзии – 5.7-5.9% в год; правда, в Иране – 2.5-2.6% и в Нигерии – не более 2% прироста ВВП в год)[4].

Вместе с тем в последние полвека характерной чертой арабо-мусульманского мира, и прежде всего АС, была высокая и в тенденции резко возросшая степень нестабильности динамики ВВП. Это связано с рядом обстоятельств, в т.ч. отсталостью их сельского хозяйства, весьма зависимого от природно-климатических факторов, неустойчивостью военно-политической обстановки (и непосредственной вовлеченностью стран Ближнего и Среднего Востока в военные конфликты), неадекватностью (нерациональностью) проводимой в этих государствах экономической политики, огромным влиянием внешнеэкономической конъюнктуры на условия продажи экспортируемых ими природных ресурсов.

Проведенные нами расчеты показывают, что средневзвешенный (по ведущим странам) коэффициент погодовой флуктуации темпов экономического роста в АС[5] вырос более, чем втрое – с 96% в (1950)1960-1980 гг. до 314%[6] в 1981-2002 гг. Увеличение этого индикатора оказалось более масштабным, чем в среднем по АММ, в котором он возрос менее, чем вдвое – с 117% до 214%. Примечательно, что этот «взлет» нестабильности в АС и ряде других мусульманских государств произошел на фоне заметного (но многими исследователями не замеченного) снижения – по оценкам, на ¾ – коэффициента флуктуации погодовых темпов прироста ВВП по Тропической Африке – с 294% (!) в 1960-1980 гг. до 168% в 1981-2002 гг. Разумеется, статистические данные по Африке – невысокого качества (нуждаются в уточнениях) и позволяют в лучшем случае выявить только общую тенденцию. Кроме того, «планка», до которой отмеченный показатель снизился в Тропической Африке, на самом деле, фиксирует сохранение чрезвычайно высокого уровня воспроизводственной нестабильности, сопряженного с массой других военно-политических, социально-экономических и экологических проблем, присущей этому континенту, в котором сосредоточено наибольшее число наименее развитых стран.

Ситуация в странах Востока и Юга весьма неоднозначна. Ввиду упомянутых выше причин, в двух крупнейших странах мира, КНР и Индии, в отмеченные периоды произошло действительно резкое сокращение коэффициентов нестабильности роста ВВП – соответственно с 151% и 111% до 29-31%. Повышение стабильности воспроизводства не может не иметь обратного эффекта – увеличение темпов и масштабов внутренних капиталовложений и – при наличии других благоприятных обстоятельств - зарубежных инвестиций.

Справедливости ради, следует подчеркнуть, что помимо восточноевропейских стран с переходной экономикой, имевших в последнее время по понятным причинам крайне неустойчивую экономическую динамику, развитые страны также обнаружили существенное (примерно двухкратное) увеличение средневзвешенного индикатора погодовой флуктуации ВВП – с 40-50% в 1950-1973 (1960-1980) гг. до 80-90% в 1974-2002 (1980-2002) гг. Однако, особенно резко, – в пять раз – вырос показатель неустойчивости макроэкономической динамики (ВВП) в Латинской Америке – с 50-55% в 1950-1980 гг. до 250-260% в 1980-2002 гг. (достигнув в Колумбии 76%, в Мексике 153%, Бразилии 171%, Перу 351%, Венесуэле 524%, Аргентине 656%).

Следовательно, в последние два десятилетия неустойчивость динамики ВВП заметно выросла не только в АММ, но и в странах Запада и Японии, бывших странах-членах советского блока и в Латинской Америке. Ее уровень остается весьма опасным во многих странах Тропической Африки.

Однако, как справедливо говорят, «дьявол скрывается в деталях». В 1980-2002 гг. коэффициент погодовой флуктуации ВВП равнялся в Бангладеш – 28%, Пакистане – 36%, Тунисе и Бахрейне – 59%, Египте – 65%, Йемене – 70% и Омане – 77%, то есть оказался в среднем не (существенно) выше, чем в продвинутых странах и НИС. В то же время в Саудовской Аравии, Турции, ОАЭ и Катаре приведенный индикатор возрос по сравнению с 1960-1970-ми годами в 8-12 раз (на порядок), достигнув в 1981-2002 гг. 287%, 472, 647 и 1021%. В ряде стран, вовлеченных в военные конфликты, коэффициенты неустойчивости динамики ВВП были в 1981-2002 гг. поистине огромными: в Кувейте – 816%, Ливане – 863%, в Ираке и Сомали – не менее 2500-2800%. Они оказались намного выше, чем в некоторых крупных странах Востока и Юга (по которым существует долговременная погодовая статистика по ВВП – Индия, Индонезия, Бразилия, Мексика) на этапе их т.н. досовременного роста: в середине/конце 19 – середине 20 в. коэффициент флуктуации ВВП составлял в них среднем 260-280%[7]. Приведенные и иные аналогичные индикаторы экономической нестабильности в АС и АММ не только свидетельствуют о крайнем обострении в них социально-экономической и политической ситуации, но и, с определенной долей вероятности, способны «предсказать» эскалацию внутренних и внешних конфликтов в ключевых странах Ближнего и Среднего Востока (а возможно, и за его пределами).

Доминирование в арабо-мусульманском мире некоторых традиционных исламских устоев, низкий социальный статуc и уровень образования женщин, высокие индикаторы младенческой и детской смертности, а также в целом низкие показатели среднедушевых доходов во многом обусловили сохранение в АММ сравнительно высокого уровня фертильности[8] и одних из самых высоких в мире среднегодовых темпов роста численности населения: в 1950-1980 и 1980-2001 гг. они практически не изменились, оставаясь на уровне 2.4% (в АС темпы роста населения достигали соответственно 2.6-2.7 и 2.5-2.6%)[9]. Для сравнения: в Индии они соответственно сократились с 2.2 до 2.0%, в КНР – с 2.0 до 1.2% (и ниже), в Латинской Америке – с 2.6 до 1.8%. И лишь в Тропической Африке темпы демографического роста оказались выше, чем в АС: они повысились с 2.7 до 2.7-2.8%.

Динамика численности населения, как известно, может оказывать амбивалентное воздействие на экономическое и социальное развитие. Сравнительное высокие темпы роста численности народонаселения в АММ привели к тому, что их доля в мировом населении выросла больше, чем в каких-либо других регионах мира или центрах соответствующих цивилизаций: в 1950-2001 гг. с 14.3% до 19.6%, т.е. на 5.3 проц. пункта (для сравнения: доля Тропической Африки выросла всего на 3.4 проц пункта – с 6.8% до 10.2%). В результате по доле в мировом населении арабо-мусульманский мир практически приблизился к КНР, удельный вес которой в глобальном демографическом потенциале сократился за полвека на 1.5-2 пункта.

За двадцатое столетие поменялись и другие демографические пропорции. В 1913-2001 гг. доля Запада в мировом населении сократилась с 20-21% до 11-12%. Одновременно почти зеркально выросла доля арабо-мусульманского мира – с 12-13% до 19-20%. Аналогичная тенденция просматривается конкрентно в отношении США и арабского региона. Если в 1913-2001 гг. доля США в мировом населении (вначале возраставшая – по данным табл.2 – до 6.0% в 1950 г.) сократилась к началу 21 в. до 4.6%, то удельный вес арабских стран в численности мирового населения вырос за отмеченный период примерно на 2/3, превысил показатель по США и составил 4.7% мирового населения.

Однако почти за все приходится платить. Высокие темпы демографического роста на фоне замедления экономической динамики привели к тому, что среднегодовые темпы прироста подушевого ВВП в АММ сократились почти втрое – с 2.8% в 1950-1980 гг. до 0.9-1.0% в 1980-2001 гг. При этом в среднем по АС обвал был особенно крутым – с 3.5-3.6% до (-)0.3-0.4% в год, т.е. даже больше, чем в переживающей огромные трудности Тропической Африке (с 1.6% до (-)0.9% в год). Заметим, справедливости ради, что «сброс» темпов роста ВВП в расчете на душу населения был весьма острым и в других странах и регионах: в России (с 3.1% в 1950-1980 гг. до 0.1% в 1980-2001 гг., в т.ч. до (-)3.1% в год в 1990-1998 гг.[10]), Японии (с 6.7% до 2.1%, в т.ч. менее 1% в год в 1990-2001 гг.), Латинской Америке (с 2.5% до 0.3-0.4% в год); в среднем по странам Запада – примерно в полтора раза – с 3.0 до 2.0%. В целом по мировому хозяйству сокращение среднегодовых темпов прироста ВВП в расчете на душу населения (почти вдвое – с 2.6% до 1.4% в год) могло быть значительно бόльшим, если бы не успехи НИС и двух крупных азиатских «драконов»: в Индии и КНР отмеченные показатели выросли более, чем втрое – соответственно с 1.2% в 1950-1980 гг. до 3.8% в 1980-2001 гг. и с 1.8% до 5.9% (Рассчитано по данным и источникам к табл.3).

В арабо-мусульманскаом мире можно выделить три группы стран: первая, в которой в 1980-2001/2002 гг. подушевой рост ВВП был близок к нулевому (Алжир, Иран, Сирия, Иордания, Йемен, Бахрейн, Мавритания); вторая, где динамика ВВП в расчете на душу населения в отмеченный период превышала общемировой показатель – Марокко и Тунис (1.5-2.2% в год[11]), Оман, Пакистан, Турция, Бангладеш, Египет (2.4-2.7% в год), Малайзия и Индонезия (3.2-3.4%); наконец, третья, весьма разнородная по своему составу, группа, в которой в 1980-2001/2002 гг. подушевой ВВП сокращался в среднем ежегодно на 0.7-0.9% (Кувейт и Нигерия), на 1.3-1.6% (Ливан, Сомали), на 2.8-5.2% (Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ, Ливия) и примерно на 9.0-9.6% в Ираке[12].

Учитывая, что многие мусульманские страны обладают богатейшими запасами углеводородного сырья и являются крупнейшими продуцентами и экспортерами нефти (в 1975 и 2001 гг. на страны Ближнего и Среднего Востока приходилось 61% и 70% глобальных разведанных запасов нефти и соответственно 40 и 35% ее мировой добычи)[13], а последние три десятилетия мир был свидетелем резких перепадов ценовой конъюнктуры на нефть и ряд других сырьевых ресурсов, приведенные расчеты динамики среднедушевых показателей роста ВВП в мусульманских странах необходимо скорректировать, внеся поправку на изменения внешних бартерных условий торговли.

По нашим расчетам, в 1970-е гг., отмеченные каскадным взлетом нефтяных цен, в АММ среднегодовые темпы прироста скорректированного ВВП[14] в расчете на душу населения составили 4.4%, т.е. были примерно на треть выше индикатора роста обычного среднедушевого ВВП, не учитывающего рост/снижение покупательной способности экспорта. В АС скорректированный показатель (7.0% в год) оказался в полтора раза выше «традиционного» (4.7%). Чтобы читатель мог ощутить реальную разницу, приведем страновые расчеты соответственно по «традиционному» и скорректированому индикаторам за 1970-е гг.: Судовская Аравия и Ирак – 6-6.5% и 9-11% в год, Алжир – 3.8 и 5.5-7.5%, Индонезия – 5.5 и 6.2-6.4%, Нигерия – 1.9 и 3-4%, Иран (-)0.4 и (+)2-3%, ОАЭ и Ливия – (-)1.2-1.5 и (+)1.5-3%, Кувейт – (-)8.0 и (-)0.5-1.5% в год. Однако в странах, где условия торговли ухудшились, соотношение отмеченных индикаторов было иным: Египет – 5.2 и 4.9%, Марокко – 2.8 и 2.1%, Иордания – 7.9 и 6.6%, Мавритания – (-)1.0% и (-)1.9% в год.

С середины 1980-х и почти до конца 1990-х гг. ценовая конъюнктура для нефтеэкспортеров была в целом неблагоприятной. Поэтому среднегодовые темпы прироста подушевого ВВП в АММ в 1980-1990-е гг. (0.9-1.0%) оказались выше того же индикатора, скорректированного на динамику покупательной способности экспорта (0.6-0.7%). В АС, где экспортные квоты в среднем относительно высокие, а структура вывоза в целом слабо диверсифицирована, разрыв в отмеченных индикаторах оказался, как правило, более существенным, чем в ряде других мусульманских стран: в целом по арабскому миру (-)0.3-0.4% и (-)0.7-0.8% в год. В том числе в Саудовской Аравии (-)2.8% и (-)3.6%, в Катаре (-)4.1 и (-) 4.8%, в Ливии и ОАЭ (-)4.6-5.2% и (-)5.6-5.8%, в Нигерии (-)0.9% и (-)1.3-1.5%, в Ливане (-)1.3% и (-)1.7%; в Индонезии 3.4 и 3.2%, в Малайзии 3.2 и 1.9%, в Египте 2.7 и 2.1-2.3%[15].

Учет эффекта бартерных условий внешней торговли позволил рельефнее выявить «слом» макроэкономического тренда, наступивший в последние два десятилетия. По сравнению с 1970-ми годами в АММ реальное замедление среднедушевых темпов прироста внутренних доходов населения в 1980-1990-е гг. составило не 2.4 проц. пункта (3.4-1.0), а 3.8 пункта (4.4-0.6), а в АС соответственно не 5.1 проц. пункт (4.7-(-)0.4), а 7.8 пункта (7-(-)0.8). Такие резкие перепады в экономических траекториях арабских и некоторых других исламских стран свидетельствуют о значительных изъянах в их хозяйственных и социально-институциональных механизмах воспроизводства.