В. Коррупци

К коррупционным преступлениям обычно относят злоупотребление должностными полномочиями, превышение должностных полномочий, присвоение полномочий должностного лица, получение взятки. Разумеется, с одной стороны, это далеко не полный перечень возможных преступлений по должности, связанных с коррупцией.

Среди всех должностных преступлений взяточничество, как одно из проявлений коррупции, представляет наибольшую опасность. Вокруг коррупции, равно как в отношении организованной преступности и потребления наркотиков, сложилось множество мифов (и надежд на «ликвидацию»), заставляющих остановиться подробнее на этой проблеме.

Имеется множество определений коррупции. Возможно, наиболее краткое (и точное) из них предложил Joseph Senturia: «Злоупотребление публичной властью ради частной выгоды».^[551] (Впрочем, древние латиняне говорили еще короче: «Do ut facies» – «Даю, чтобы сделал»). Аналогичное определение встречается в документах ООН. Более полное определение содержится в документах 34-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1979): «Выполнение должностным лицом каких-либо действий или бездействие в сфере его должностных полномочий за вознаграждение в любой форме в интересах дающего такое вознаграждение, как с нарушением должностных инструкций, так и без их нарушения».

Существует множество форм (проявлений) коррупции: взяточничество, фаворитизм, непотизм (кумовство), протекционизм, лоббизм, незаконное распределение и перераспределение общественных ресурсов и фондов, незаконная приватизация, незаконная поддержка и финансирование политических структур (партий и др.), вымогательство, предоставление льготных кредитов, заказов, знаменитый русский «блат» (использование личных контактов для получения доступа к общественным ресурсам – товарам, услугам, источникам дохода, привилегиям)^[552] и др. Исчерпывающий перечень коррупционных видов деятельности невозможен. Хорошо известно, что в России легально существовало «кормление», переросшее позднее в мздоимство и лихоимство.

Важно понимание социальной природы (сущности) коррупции. Оно позволит избежать излишней политизации, «юридизации» и, в конечном счете, мифологизации проблемы.

Коррупция – социальный феномен, порождение общества и общественных отношений. Социальный феномен продажности (от коррупции должностных лиц до брачных аферистов и проституции – в сферах политики, науки, искусства или же – сексуальных отношений) возможен в обществе развитых товарно-денежных отношений. Тот или иной вид продажности, осознаваемый как проблема, представляет собой социальную конструкцию: общество определяет, что именно, где, когда, при каких условиях и с какими последствиями (санкциями) рассматривается как коррупция, проституция и т. д. Процесс социального конструирования коррупции включает: наличие множества фактов продажности (взяточничества) различных государственных служащих и должностных лиц; осознание этих фактов как социальной проблемы; криминализацию некоторых форм коррупционной деятельности; реакцию политиков, юристов, средств массовой информации, населения на коррупцию и т.

В современном обществе, включая российское, коррупция – социальный институт, элемент системы управления, тесно взаимосвязанный с другими социальными институтами – политическими, экономическими, культурологическими. Об институционализации коррупции свидетельствуют:

• выполнение ею ряда социальных функций – упрощение административных связей, ускорение и упрощение принятия управленческих решений, консолидация и реструктуризация отношений между социальными классами и группами, содействие экономическому развитию путем сокращения бюрократических барьеров, оптимизация экономики в условиях дефицита ресурсов и др.;^[553]

• наличие вполне определенных субъектов коррупционных взаимоотношений (патрон – клиент), распределение социальных ролей (взяткодатель, взяткополучатель, посредник);

• наличие определенных правил игры, норм, известных субъектам коррупционных действий («операциональный кодекс», по Г. Мюрдалю);

• сложившиеся сленг и символика коррупционных действий;

• установившаяся и известная заинтересованным лицам такса услуг. Так, еще в 1996 г. газетой «Стрела» была опубликована такса поборов, осуществляемых работниками ГАИ; в Санкт-Петербургской ежемесячной газете «Ваш тайный советник» в 2000 г. публиковались размеры взяток за поступление в престижные вузы города. А вот примерная такса «услуг» правоохранительных органов: недопущение возбуждения уголовного дела – $1000–10 000; изменение меры пресечения на не связанную с лишением свободы – $20 000–25 000; смягчение меры наказания – $5000–15 000; нереагирование на таможенные нарушения – $10 000–20 000 или 20–25 % от суммы таможенных сборов.^[554] Публикуются прейскуранты цен на армейские «услуги» (от 500 руб. за предоставление увольнительной на сутки военнослужащему срочной службы до $10 000–15 000 за признание негодным к военной службе или получение военного билета без службы в армии. Представление к ордену Мужества стоит $3000–5000).^[555] Сравнительные ставки взяток за 1985–2005 и 2001–2005 гг. представлены в газетах «Комсомольская правда» от 7–14 июля 2005 г. и «Новая Газета» от 1–3 августа 2005 г. «Новая Газета» опубликовала в декабре 2002 г. (№ 93) сведения о брошюре депутата Государственной Думы профессора Г. Костина, в которой были перечислены расценки на все основные высшие должности в органах государственной власти. Так, должность председателя департамента Верховного Суда РФ стоит $400 000, заместителя председателя Московского арбитражного суда – $1,3 млн, заместителя министра энергетики – $10 млн и т. д. Газета ожидала реакции властей: опровержения, обвинения Костина в клевете или же расследования в отношении должностных лиц. Однако никакой реакции не последовало. Молчание – знак согласия?

Институционализация коррупции в развитых странах Запада рассмотрена В. Рейсменом еще в 1979 г. (рус. пер. 1988 г.^[556]). В отечественной литературе прежде всего следует упомянуть книгу Л. Тимофеева,^[557] а также диссертационное исследование И. Кузнецова.^[558]

Экономические, социальные, политические последствия коррупции хорошо известны и не нуждаются в комментариях.

Коррупция существует во всех современных государствах. Другой вопрос – масштабы коррупции.

История коррупции и взяточничества в России отражена в ряде монографий.^[559] Нам остается напомнить, что первым легальным проявлением коррупции явилось «кормление», древнерусский институт направления князем своих воевод, наместников в провинцию без денежного вознаграждения с тем, чтобы они «кормились» (содержались) населением соответствующей территории. «Кормление» было официально отменено в 1556 г., но традиция жить и богатеть за счет подданных сохранилась. Позднее стали различать мздоимство – выполнение услуг за взятку без нарушения действующего законодательства и лихоимство – получение взятки за совершение действий, нарушающих закон. Впервые уголовная ответственность за получение взятки судьями была установлена в Судебнике 1497 г. К XVI в. относят появление вымогательства. В XVIII в. коррупция приобретает в России массовый, тотальный характер. Петр I был в ужасе от масштабов взяточничества и пытался бороться с ним привычными репрессивными мерами вплоть до смертной казни (указы от 23 августа 1713 г., 24 декабря 1714 г., 5 февраля 1724 г.), но тщетно.

Спустя два столетия советская власть применяет те же меры и столь же безрезультатно. К 70-м гг. XX в. лидеры Советского государства и КПСС, советская бюрократия были полностью коррумпированы.

Каково современное состояние проблемы в России?

По данным международной организации Transparency International, Россия входит в число наиболее коррумпированных стран мира. Так, в 2006 г. она с баллом 2,5 (наименее коррумпированные страны – Финляндия, Исландия, Новая Зеландия – имели балл 9,6; наиболее коррумпированная – Гаити – 1,8 балла) входила в группу стран: Бенин, Гамбия, Гайана, Гондурас, Непал, Филиппины, Россия, Руанда, Свазиленд. В 2007 г. степень коррумпированности России увеличилась: с баллом 2,3 (наименее коррумпированы Дания, Финляндия. Новая Зеландия – с баллом 9,4, наиболее коррумпированы Мьянма, Сомали – с баллом 1,4) она входит в группу стран: Гамбия, Индонезия, Россия, Того.

Ежегодный ущерб от коррупции в России оценивается экспертами в $20–25 млрд, экспорт капитала за границу составляет $15–20 млрд в год, а всего за 1988–1999 гг. – $300–350 млрд.^[560]

В процессе исследований, осуществляемых Центром девиантологии Санкт-Петербургского Социологического института РАН, наши респонденты из числа предпринимателей подробно рассказывали, за что приходится давать взятки: при регистрации предприятия; при получении лицензии; для получения от государственных органов помещения в аренду; при получении разрешения на эксплуатацию производственных помещений (при этом «тариф» пожарной инспекции выше, чем санитарной инспекции); при получении банковского льготного кредита; при сдаче отчета налоговой инспекции; при таможенных операциях. Их информацию подтверждают руководители соответствующих служб правоохранительных органов.

А вот что говорят члены преступных группировок, отвечая на вопросы интервьюера, Я. Костюковского: «Занимались недвижимостью… В нашей конторе все повязано было – эксплуатационные правления, нотариусы, парочка участковых даже прикармливалась»; «Мы еще когда на рынке работали, все время за место платили. Ну, и ментам, конечно, надо было отстегивать-». Еще один респондент на вопрос «А как же налоговая?»: «Да ну, брось ты. Что ты думаешь, в Большом доме^[561] не знают о том, как я работаю? Просто со всеми надо дружить…». Надо ли говорить, что «дружба» дорогого стоит?..

Исследование региональной элиты Северо-Запада России, осуществленное группой политической социологии Санкт-Петербургского Социологического института (руководитель – А. Дука), затрагивало и проблему коррупции. Результаты этого эмпирического исследования показали, в частности, что «среди представителей региональной элиты Санкт-Петербурга и Ленинградской области преобладает уверенность в широком распространении коррупции и взяточничества в России. Эта уверенность коррелирует с убеждением в нечестном происхождении больших денег в стране и выраженностью негативой оценки ситуации в России».^[562]

О масштабах и всевластии коррупции в России свидетельствует и формирование коррупционных сетей, хорошо изученных Фондом ИНДЕМ (руководитель – Г. А. Сатаров^[563]). Позволю себе длинную цитату: «От единичных разрозненных сделок коррупционеры переходят к организованным и скоординированным действиям, объединяясь в преступные сообщества, образующие коррупционные сети… В последние годы наметился переход коррупции на более высокий уровень, когда именно коррупционные сети и являются основой и наиболее сильным инструментом коррупционных сделок. Деятельность коррупционных сетей проявляется в формировании взаимосвязей и взаимозависимостей между чиновниками по вертикали управления… а также по горизонтали на различных уровнях управления между разными ведомствами и структурами. Эти взаимосвязи и взаимозависимости направлены на систематическое совершение коррупционных сделок, как правило, с целью личного обогащения, распределения бюджетных средств в пользу структур, входящих в коррупционную сеть, повышения прибылей, их максимизации, или получения конкурентных преимуществ финансово-кредитными и коммерческими структурами, входящими в коррупционную сеть».^[564] Средства, получаемые в результате экспорта нефти, газа, металлов, функционирования транспорта, связи, энергетики, лесного хозяйства, от оптовой торговли и финансирования оборонных заказов и Вооруженных Сил и т. п., – распределяются по коррупционным сетям.

В состав коррупционных сетей входят: группы государственных чиновников, обеспечивающих соответствующие решения; коммерческие и финансовые структуры, реализующие получаемые выгоды, льготы, доходы; силовое прикрытие («крыша») со стороны представителей органов МВД, ФСБ, прокуратуры, налоговой полиции и иных «силовиков». «Руководителями коррупционных сетей часто являются самые высокопоставленные российские чиновники и политики».^[565]

И еще одна цитата: «Крупнейшая коррупционная сеть сформировалась в системе силовых органов, включая ФСБ, МВД и Государственный таможенный комитет. Это, по-видимому, и наиболее развитая коррупционная сеть… На высшем уровне разрабатываются схемы проведения крупных операций, для чего проводятся совместные совещания, причем как полулегальные, так и нелегальные… Все российские министерства и ведомости поражены коррупцией. Крупнейшие коррупционные сети выстроены вокруг Министерства финансов РФ, Министерства экономики РФ, Мингосимущества РФ… Очень сильно коррумпированы суды, в которых можно за взятку получить любое желательное решение или не допустить нежелательного решения. В судах всех уровней, уголовных и общей юрисдикции, действуют стандартные и всем известные расценки на выполнение тех или иных действий (некоторые из этих расценок приводились выше. – Авт.). Особенно коррумпированы арбитражные суды, в которые по этой причине предприниматели предпочитают не обращаться вообще… Коррупционные сети выстраиваются в России вокруг частной зарубежной финансовой и материальной помощи, строительства и реконструкции зданий и сооружений… Сети выстроены вокруг всех российских естественных монополий, таких как РАО ЕЭС и Министерство путей сообщения».^[566]

Коррупция, с нашей точки зрения, является в современной России проблемой № 1. В условиях тотальной коррумпированности всех ветвей власти на всех уровнях принципиально невозможно решить ни одной социальной, экономической, политической проблемы. Ибо все сводится к вопросу: кому и сколько надо заплатить?

Официальные статистические сведения о зарегистрированных случаях взяточничества представлены в табл. 10.3. Относительный рост регистрируемых преступлений с 1992 г. не дает представлений об истинных масштабах взяточничества как разновидности коррупционной деятельности. Кроме того, даже из минимума зарегистрированных деяний выявляется лишь половина виновных лиц, а реально осуждается половина выявленных.

Таблица 10.3

Количество и уровень зарегистрированного взяточничества выявленных и осужденных лиц в России (1986 2006)

Некоторые социально-демографические характеристики лиц, виновных в получении и даче взяток, представлены в табл. 10.4. Надо полагать, что рабочие, лица без постоянного источника дохода (доля которых постоянно возрастает!), а также учащиеся – взяткодатели, и тогда доля взяткополучателей – становится все меньше…

Таблица 10.4

Социально-демографическая структура лиц, обвиняемых во взяточничестве, % (1987–2006)

* С 1995 г. не учитывается в связи с незначительными показателями.

В интересной статье В. Лунеева^[567] анализируется, в частности, география коррупционной преступности (взяточничество, присвоения и растраты). Приводимые данные лишний раз свидетельствуют о высокой латентности и «избирательности» учета. Достаточно сказать, что самые низкие коэффициенты коррупционной преступности… в Москве – 11,8 и Санкт-Петербурге – 11,2, тогда как в Республике Коми – 78,7, в Костромской области – 70,9, в Курской области – 68,1.

Каковы причины массовой коррупции в России? Я думаю, основными из них являются:

• давняя российская традиция; не случайно массовая коррупционная практика породила поговорки типа: «Не подмажешь, не поедешь», «Сухая ложка рот дерет», «Ты – мне, я – тебе», «Руки для того, чтобы брать» и т. п.;

• бывшая советская коррумпированная «номенклатура» в значительной степени сохранила или восстановила свои позиции в «новой» системе власти;

• номенклатурная приватизация послужила экономической основой коррупции;

• организованная преступность успешно использует взятки, подкуп, обеспечивая свою безопасность;

• со времен СССР коррумпированными оказались и высшие эшелоны власти; ясно, что среднее и низшее звенья чиновничества «с чистой совестью» следуют их примеру (как гласит русская пословица, «рыба гниет с головы»).

Возможно ли противодействие коррупции, включая коррупционную преступность, ограничение ее масштабов? Очевидно – да. Но для этого нужны понимание социальной сущности коррупции, избавление от иллюзий относительно «искоренения», да еще уголовно-правовыми средствами. К числу иных средств можно отнести: максимальное ограничение полновластия чиновников, сведение их функций к формально-регистрационным; максимальное ограничение прав бюрократии по «регулированию» экономики, образования, здравоохранения, науки, культуры и т. п.; резкое сокращение бюрократического аппарата на всех уровнях; усиление независимости бизнеса и личности; повышение независимости и престижа суда (судей); формирование гражданского общества, обеспечивающего контроль за деятельностью чиновников; существенное повышение оплаты труда чиновников (госслужащих) при одновременном повышении их ответственности; обеспечение «прозрачности» их деятельности; наличие реальной (а не демонстративно-показной) политической воли к сокращению коррупции; и др.

Эволюция коррупции и антикоррупционной деятельности в США, ее низкая эффективность и принципиальная невозможность полностью избавиться от коррупции основательно описаны в книге американских авторов. Один из заключительных пассажей книги: «Коррупция и контроль над ней всегда будут с нами».^[568]