греция

В Греции после освобождения от турецкого господства в резуль­тате революции 1821-1829 гг. и образования самостоятельного го­сударства сначала непосредственно применялось гражданское право Византийской империи (ведь именно Греция после раздела Римской

империи стала центром Восточной римской (Византийской) империи,

где в 528—533 гг.

права и создан Corpus iuris civilis). На протяжении десятилетий после обретения Грецией независимости нормы византийского гражданского права постоянно дополнялись законами, регулировавшими отдельные правовые институты в духе концепций гражданского права других

европейских государств — прежде всего Германии и Франции¹.

Соперничество немецкой и французской правовой традиции ввиду сильного влияния римского права Юстиниана на греческое граж­данское право окончилось победой германской пандектной доктри­ны. Об этом свидетельствует строение Гражданского кодекса Греции 1940 г., вступившего в силу в 1946 г. (далее — ГКГ), который, как и ГГУ,

построен по пандектной схеме и состоит из пяти книг: «Общие прин­ципы», «Обязательственное право», «Право собственности», «Семей­ное право» и «Наследственное право»^{[419] [420]. Хотя и влияние французской юриспруденции не прошло для греческого частного права без следа — торговые отношения в Греции до сих пор регулирует французский Торговый кодекс 1806 г., в который, правда, со времени промульгации его перевода на новогреческий язык в 1835 г. были внесены значи­тельные изменения[421].}

Нормы о неосновательном обогащении находятся в одноименной

гл. XXXVIII кн. 2 («Обязательственное право») ГКГ (ст. 904—913).

Открывается указанная глава ГКГ общей нормой об обязанности возврата неосновательного обогащения: «Лицо, обогатившееся без пра­вового основания посредством чужого имущества или за счет расхо­дов другого лица, обязано вернуть полученную выгоду. Эта обязанность возникает, в частности, в случаях исполнения недолжного, исполнения с целью, которая не была достигнута или прекратила существование, либо с противозаконной или безнравственной целью» (абз. 1 ст. 904 ГКГ)^[422].

Таким образом, в греческом праве законодательно закреплена модель

генерального кондикционного иска^{[423] [424].}

Сходство приведенной нормы ст. 904 ГКГ и правила § 812 ГГУ оче­видно, однако нельзя не заметить и различий между ними. В предл. 1 абз. 1 § 812 ГГУ, как было отмечено выше, различается неоснователь­ное приобретение имущества «вследствие исполнения обязательства

другим лицом» и возникшее «каким-либо иным образом» (на чем основана доктринальная классификация кондикционных исков в гер­манском праве). В предл. 1 абз. 1 ст. 904 ГКГ подобная дихотомия

отсутствует.

Другое принципиальное отличие состоит в том, что в предл. 2 абз. 1 ст. 904 ГКГ четко перечислены все поименованные типы слу­чаев возникновения кондикционных обязательств, выделенные еще в Дигестах Юстиниана: исполнение недолжного, недостижение цели исполнения, последующее отпадение основания предоставления, незаконность цели исполнения или безнравственность такой цели. В ГГУ последние два типа случаев неосновательного обогащения (противозаконность и безнравственность исполнения) остались за рамками нормы абз.

В силу ст. 904 ГКГ по греческому праву, как и по немецкому, для

предъявления кондикционного иска необходимо наличие двух условий.

1. Наличие обогащения за счет другого лица. Под обогащением по­нимается любое улучшение имущественного положения лица - по­лучение вещи в собственность или владение, приобретение права требования к другому лицу, пользование чужой вещью или правом,

работами или услугами¹.

2. Отсутствие правового основания обогащения. Под правовым ос­нованием, в отсутствие которого полученная выгода подлежит возвра­ту, греческими цивилистами понимается то обстоятельство, которое

оправдывает окончательное сохранение обогащения за получившим его лицом. Как пишет М. Канеллопуло-Ботти, есть три источника

такого оправдания: (а) воля лица, за счет которого произошло обога­щение; (b) встречное предоставление, предлагаемое взамен; (c) закон (в некоторых случаях правомерность того или иного получения выгоды

устанавливается законом)^{[425] [426].}

Известные греческому праву случаи ограничения действия кондик-

ции полностью совпадают с закрепленными в ГГУ.

Так, согласно ст. 905 ГКГ требование о возврате недолжно испол­ненного исключается, если получатель докажет, что тот, кто произвел

исполнение, знал об отсутствии долга. Таким образом, греческое право,

подобно немецкому (§ 814 ГГУ) и многим другим правопорядкам, следуя традиции римского права в отношении condictio indebiti, закрепляет в ка­честве необходимого условия удовлетворения иска о возврате недолжно

исполненного наличие ошибки истца в существовании долга. Как и в Германии, на ответчика, желающего защититься от кондикционного

иска о возврате недолжно исполненного путем ссылки на то, что истец,

производя исполнение, заведомо знал об отсутствии у себя соответствую­щей обязанности, возложено бремя доказывания данного обстоятельства.

Аналогичным образом, подобно § 814 ГГУ, в соответствии со ст. 906 ГКГ требование о возврате недолжно исполненного исключается, если исполнение было произведено в связи с нравственным долгом частного

лица или из соображений приличия.

В соответствии со ст. 907 ГКГ исполненное с безнравственной це­лью не может быть истребовано обратно, если безнравственность цели порочит также и того, кто произвел исполнение. Данное положение не применяется, если названное исполнение состояло в принятии на себя обязательства. Тем не менее все, что было предоставлено во ис­полнение данного обязательства, не может быть истребовано обратно. Как видим, приведенная норма, истоки которой лежат в римском праве, практически идентична норме § 817 ГГУ.

Наконец, согласно ст. 909 ГКГ обязанность возврата неоснователь­но полученного исключается в той мере, в которой получатель более не обогащается на момент вручения ему судебной повестки. Речь идет об ограничении кондикционного обязательства по объему истребуемо­го имущества, известном и немецкому гражданскому праву (абз. 3 § 820 ГГУ)^[427]. Так же как и в Германии, эта льгота действует лишь в течение периода, пока обогатившийся добросовестно заблуждается в наличии правового основания для получения им выгоды, и, во всяком случае, отпадает с момента вручения ему судебной повестки о возбуждении против него производства по кондикционному иску (ст. 910-912 ГКГ).

Объем того, что подлежит возврату по кондикционному обязатель­ству (с учетом отмеченного ограничения), определяется ст. 908 ГКГ. Согласно этой норме, идентичной абз. 1 § 818 ГГУ, получатель должен возвратить полученную вещь либо, в соответствующих случаях, то, что он получил в качестве возмещения за нее (если, например, вещь была получателем утрачена или претерпела повреждение по вине третьего лица). Равным образом получатель должен возвратить все доходы, извлеченные в связи с неосновательно полученной вещью.

Статья 913 ГКГ содержит норму, аналогичную § 822 ГГУ, об обязан­ности третьего лица возвратить потерпевшему имущество, безвозмезд­но полученное от первоначального, неосновательного приобретателя данного имущества.

Таким образом, греческий законодатель воспринял германскую модель регламентации обязательств из неосновательного обогащения, закрепив конструкцию генерального кондикционного иска. Нормы ГКГ, регулирующие кондикционные обязательства, практически идентичны аналогичным положениям ГГУ и отличаются от них лишь меньшей подробностью.