К вопросу о специальных методах юриспруденции: сфера криминалистики.

Не затронутым практически остался ещё один довольно интересный и важный вопрос методологии научных юридических исследований. Речь идёт о методологии криминалистики, которая, как известно, существенно, как и криминология, социология права, антропология права и ряд других частных наук, отличается от общей догматической аналитической позитивистской юриспруденции.

Для полноценного, но, вместе с тем, подходящего для методических рамок настоящего Курса, освещения вопроса о специальной методологии в юриспруденции, хотелось бы обратиться Курсу криминалистики, подготовленному профессором Рафаилом Самуиловичем Белкиным, первый том которого содержит очень ценный для широкого круга специалистов, проводящих научные юридические исследования, материал. Итак, в рамках первой части – общей теории криминалистики, учёный выделяет следующие элементы: 1) положения, в которых формулируются представления о предмете криминалистики, её задачах, целях и месте в системе научного знания, о понятии и содержании её общей теории (он называет этот раздел введением в общую теорию криминалистики); 2) положения, отражающие объективные закономерности механизма преступления в аспекте криминалистики; 3) положения, отражающие объективные закономерности возникновения информации о преступлении и преступнике, закономерности собирания, оценки и использования доказательств, и являющиеся базой для разработки криминалистических методов, средств и рекомендаций по использованию последних в практике борьбы с преступностью^[221].

Все эти положения, по мнению Р.С. Белкина, можно свести в 4 раздела: а) криминалистическое учение о закономерностях возникновения информации о преступлении и преступнике; б) криминалистическое учение о закономерностях собирания доказательств; в) криминалистическое учение о закономерностях исследования доказательств; г) криминалистическое учение о закономерностях оценки и использования доказательств^[222]. Как видим, сущность общей теории криминалистики (да и всего предмета этой юридической прикладной науки) вертится вокруг доказательств по юридическому делу и всех необходимых процессуальных действий, которые связаны с юридической ролью и значением этих доказательств. Такого рода сущность предметного поля тесно взаимосвязана и с методологией криминалистики (которой в трактовке Р.С. Белкина мы несколько подробнее коснемся далее), определяет соприкосновение собственно юридических методов с методами других наук, в т.ч. и в большей степени технических и естественных, которые именуются специальными методами юриспруденции. Именно направленность на обеспечение доказательственного процесса и определяет высокую концентрацию в рамках криминалистики специальных методов, и минимальное использование формально-догматического метода юриспруденции.

«Содержание этих разделов составляют общие положения, отражающие сущность, характер, направленность и формы проявления данной группы объективных закономерностей действительности, и система частных криминалистических теорий, опирающихся на эти положения и выражающих, во-первых, результаты познания перечисленных закономерностей, а во-вторых, формы, пути и цели использования этих результатов познания в плане решения задач, стоящих перед криминалистической наукой, в том числе и в плане разработки и внедрения в практику криминалистических средств и методов судебного исследования и предотвращения преступлений».

«Частые криминалистические теории служат методологической базой исследования и разработки средств, приемов и методик расследования и предотвращения преступлений, также составляющих в своей совокупности часть предмета криминалистики. Эти средства, приемы и методики группируются в соответствующие системы и образуют разделы или отрасли криминалистики: криминалистическую технику, криминалистическую тактику и криминалистическую методику (методику расследования и предотвращения отдельных видов преступлений)»^[224]. Таким образом, ключевые положения частных криминалистических теорий, переплетаясь между собой, образуют три других раздела криминалистики, которые, наряду с её общей теории, являют собой своеобразный состав этой науки. Такое обстоятельство обусловлено её специально-прикладным характером, оно же, в свою очередь, обуславливает и методологический аппарат криминалистики, принципиально отличающий её от других юридических наук.

Мы не будем касаться вопросов предмета криминалистики, обстоятельно рассмотренных Р.С. Белкиным, хотя они, конечно, представляют немалый гносеологический интерес: тесные рамки работы не позволяют этого сделать. Однако криминалистические средства и методы судебного исследования и предотвращения преступлений вниманием обойти нельзя. Хотя бы по той причине, чтобы уметь отличать их от методов научных исследований, применяемых этой же дисциплиной. «Криминалистические средства и методы судебного исследования – это средства и методы собирания (обнаружения, фиксации, изъятия, сохранения), исследования, оценки и использования доказательственной информации. Они служат выполнению определенных организационно-технических мероприятий и процессуальной процедуры, составляющих содержание следственного действия»^[225]. В данном случае речь идёт о средствах и методах юридического познания, с помощью которых устанавливается юридически значимая информация для принятия решения по конкретному правовому делу (казусу) и его обоснования. Выясняются не общие закономерности, составляющие предмет науки, а юридические факты, влияющие на содержание правовых отношений, в данном случае, преимущественно – отношений ответственности. Таким образом, можно подчеркнуть принципиальные отличия методов юридического познания от методов научного юридического исследования, которые состоят, во-первых, в предметном поле, во-вторых, в степени конкретности/абстрактности их содержания, и в-третьих, в тех целях, которые ставятся перед познающим субъектом.

Необходимо уточнить ещё один аспект анализируемой проблемы специальных методов в их криминалистической специфике, прежде чем коснуться их самих. Речь идёт о природе непосредственно самой криминалистической науки, которая влияет и на понимание её методологии. Р.С. Белкин рассматривает криминалистику как юридическую науку, синтезирующую в себе, однако, знания, методы, приёмы и средства, разработанные неюридическими науками. Причём, специфика криминалистики такова, что этих «инородных» элементов в ней принципиально больше, нежели в других науках. Об этом свидетельствует содержание трёх других структурных частей, выступающих, наряду с общей теорией криминалистики, неотъемлемыми составными частями данной науки. «Криминалистическая техника – это система научных положений и разрабатываемых на их основе технических (в широком смысле) средств, приёмов и методик, предназначенных для собирания, исследования и использования доказательств и иных мер раскрытия и предупреждения преступлений»^[226]. «Криминалистическая тактика – это система научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и планированию предварительного и судебного следствия, определению линии поведения лиц, осуществляющих судебное исследование, и приёмов проведения отдельных процессуальных действий, направленных на собирание и исследование доказательств, на установление причин и условий, способствовавших совершению и сокрытию преступлений»^[227]. В основе разработки конкретных тактических рекомендаций и приёмов, по мнению Р.С. Белкина, лежат следующие научные положения: 1) учение о криминалистической версии и планировании судебного исследования; 2) криминалистическое учение о розыске; 3) концепция следственных ситуаций (основу этой концепции заложил Л.Я. Драпкин, развита в трудах Т.С. Волчецкой; многие положения этой концепции разработаны научной школой криминалистики, которой в течение практически 30-ти лет (1986-2016) руководил профессор Вениамин Константинович Гавло), концепция тактического решения и тактического риска, концепция тактического приема и тактической комбинации (операции); 4) некоторые системы организационного характера, существенные для реализации тактических рекомендаций, например, принципы организации взаимодействия следователя с субъектами собирания и исследования доказательственной и ориентирующей информации в процессе расследования; 5) системы тактических приёмов, образующих тактику следственных и судебных действий по собиранию, исследованию, оценке и использованию доказательств^[228].

На основании содержания этих двух разделов криминалистики – техники и тактики – становится вполне ясно, что данная наука ближе всего стоит к юридической практике, юридической деятельности, содержит методологический аппарат юридического познания, задачей которого выступает принятие решения по юридическому делу и его обоснование. Научные исследования в области тактики и техники представляют собой, прежде всего, разработки прикладного характера, опирающиеся на широкую эмпирическую базу. Криминалистическая техника, соприкасающаяся с техническими и естественными науками, испытывает на себе влияние этих наук, тактика же, в большей степени, связана с психологией, логикой, юридическими стратагемами и т.п. Соответственно, научный поиск в этих областях не может не учитывать специфику смежных отраслей знаний.

Впрочем, есть и четвертый раздел криминалистики. «Криминалистическая методика (или методика расследования и предотвращения отдельных видов преступлений) – это система научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и осуществлению расследования и предотвращения отдельных видов преступлений»^[229]. В этом разделе синтетический характер криминалистики проявляется в наибольшей степени, где она интегрирует знания юридических наук всего уголовного цикла. И набор методологии научных исследований в этой части наиболее представительный. Здесь Р.С. Белкин также выводит ряд исходных положений, которые лежат в основе криминалистической методики: 1) при разработке методики расследования любого вида преступлений криминалистика исходит из требования строжайшего соблюдения законности в деятельности органов дознания и предварительного следствия (здесь как раз криминалистика в своих научных исследованиях использует формально-юридический метод – Е.К.); 2) при разработке криминалистической методики следует исходить из знания способов совершения преступлений, условий, определяющих выбор способа и возникновение следов его применения; 3) частная криминалистическая методика должна быть рассчитана на её адаптацию применительно к конкретным условиям расследования, - это требует учета при её разработке типичных следственных ситуаций, формулирования типичных версий, определения круга типичных доказательств и ориентиров для установления виновного; 4) расследование преступлений должно преследовать цель не только изобличения виновных, привлечения их к уголовной ответственности и возмещения причиненного преступлением ущерба, но и выяснения и устранения обстоятельств, способствовавших совершению или сокрытию преступлений; 5) обобщение следственной практики предполагает разработку такого важного вопроса, как выявление путей и форм взаимодействия в работе следователя и оперативных работников, использование помощи населения и средств массовой информации при производстве расследования, эффективное использование в целях установления истины специальных познаний^[230]. В этой части исследования в сфере криминалистической методики в большей степени социально-правовой характер, поскольку, как отмечает далее Р.С. Белкин, «при разработке криминалистической методики должны учитываться возможности оперативных аппаратов органов внутренних дел, экспертных учреждений и общественных организаций, которые могут быть использованы в целях расследования преступлений»^[231]. К сказанному можно было бы добавить, что в принципе, при разработке каких-либо законодательных решений нужно исходить из возможностей государственного механизма и его реального состояния, иначе эти решения станут пустословием, которого в нашей отечественной правовой системе и так не мало. Юридическая догматика – плохой советчик, поскольку право в самом себе не может иметь оснований и само себя не способно легитимировать.

Завершить настоящий параграф представляется необходимым анализом позиции Р.С. Белкина по поводу специальных (частнонаучных) методов криминалистики. Эти методы он делит на две группы: собственно криминалистические методы и специальные методы других наук, заимствованные криминалистикой и используемые в криминалистических научных исследованиях. Среди собственно криминалистических методов Р.С. Белкин выделяет группу технико-криминалистических методов, к которым относятся различные фотографические методы исследования, методы трасологических научных исследований, научные исследования в области судебной баллистики, почерковедения и других отраслей криминалистической техники. «Базой технико-криминалистических методов служат естественные и технические науки: либо законы этих наук, отражающие изучаемые ими объективные закономерности, либо специальные методы данных областей знания, либо, наконец, разрабатываемые этими науками методы соответствующих видов практической деятельности. В первом случае речь идёт, таким образом, о методах криминалистики, не имеющих аналогов в других науках. Две другие группы технико-криминалистических методов в конечном счёте представляют собой трансформированные методы других наук или практической деятельности. Однако такая трансформация – не простое приспособление, а качественное преобразование, осуществляемое именно в криминалистике и ни в какой иной науке. в итоге возникают новые – собственно криминалистические – методы, которые при этом, естественно, в известной степени сохраняют связи с теми методами, на основе которых они возникли»^[232]. Здесь нам видятся, по меньшей мере, две особенные черты, определяющие своеобразие методологии криминалистической сферы: во-первых, это сугубо прикладной и конкретный характер методов криминалистики, и, во-вторых, своеобразие генезиса собственно криминалистических частнонаучных методов, особенно в криминалистической технике. В то же время, их нельзя считать специальными методами, поскольку они сформировались именно на криминалистической почве для решения криминалистических задач. В то же время, методологический аппарат криминалистики используется в других науках, в той же археологии.

Другую группу собственно криминалистических методов по мнению Р.С. Белкина составляют структурно-криминалистические методы, т.е. методы построения в криминалистике определенных структурных систем. Это системы основных элементов планирования расследования преступлений; системы тактических приемов, образующих тактику отдельных следственных действий; системы рекомендаций, составляющих отдельные методики расследования различных видов преступлений и т.п. «Структурно-криминалистические методы – это методы выбора и накопления исходной информации, необходимой для построения структуры, определения путей развертывания структуры и её использования в практической деятельности. Источником исходной информации при этом являются нормы уголовного и уголовно-процессуального закона…, сведения о способах совершения и сокрытия преступлений и признаках применения этих способов, о направлениях развития практики расследования и раскрытия преступлений. На основе этой информации разрабатываются структуры типизированных действий следователя: их содержание и последовательность»^[233]. Как видим, и здесь конкретики не меньше, хотя речь идет не о технических методиках, а о разработке конкретных рекомендаций для должностного лица, осуществляющего расследование и раскрытие преступления и фиксацию доказательственной информации в процессуальных материалах.

Подведем итог. Главная цель настоящего параграфа – это в завершение раздела «методология юридической науки» показать специфику наиболее конкретных и наиболее приближенных к социальной и физической реальности методов юридической науки. Таковые есть обобщение судебной и другой юрисдикционной практики, статистические методы и методы криминалистики. Разумеется, это далеко не исчерпывающий перечень таковых, но мы и не ставили задачу охватить их все, а хотели рассмотреть наиболее типичные. Всё-таки, на наш взгляд, нельзя всю юриспруденцию считать прикладной наукой, скорее, в рамках юриспруденции, юридического познания можно выделять прикладной и фундаментальный сегменты. И в этом отношении мы в некоторой степени не согласны с Р.В. Насыровым, который обосновывает взгляд на исключительно прикладной характер юридической науки. Думается, что прикладной сегмент хотя и должен превалировать, но ему не обойтись без разработок фундаментального сегмента, выявляющего основания права, легитимацию права, объясняющего природу права, смысл права и т.п. Да, для решения конкретных казусов эти сведения малопригодны. Но нет ни какой гарантии, что не встретится какой-либо казус, который можно будет решить, только обратившись к глубинной природе права. Собственно, Р.В. Насыров, разграничивая философию права и теорию права, пишет примерно о том же, думается, что всё же он говорит не об исключительно прикладном характере юриспруденции, а всего лишь о приоритетах, которые необходимо правильно расставлять. В сфере же конкретных юридических исследований их прикладной характер очевиден.