Гражданские и имущественные отношения.

Одной из важнейших особенностей со­циально-правового строя Османской империи было отсутствие вы­раженного сословного де­ления людей. Личный статус предопределялся, во-первых, фактом подданства (или его отсутствием), во-вторых, принадлежно­стью к правоверной мусульманской общине.

Все лица, не подвластные прямо имаму и султану, подразделя­лись на три внутренние группы: 1) изгои, хотя бы ранее и при­надлежавшие мусульманской вере, стояли вне закона; 2) иностранцы, включая приезжих мусульман, к которым относились временно пребывающие в империи; 3) иноверцы-вассалы. Последние считались равными мусульманам в области личных и имущественных прав, но они обязаны были соблюдать установлен­ный в империи религиозно-общественный порядок, не демонстриро­вать пренебрежения исламскими и турецкими обычаями (не хоро­нить открыто своих покойников, не пить вина и т. п.).

Правовой статус немусульманского населения отличался от по­ложения правоверных. Основы правовых различий были заложены особой Заповедью халифа Омара (VII в.). Немусульманам, прежде всего христианам и иудеям, запрещалось основывать новые мона­стыри, церкви в мусульманских владениях, а имеющиеся – обнов­лять. Даже собственные жилища можно было улучшать, только что­бы не портить впечатления мусульман-соседей. Им запрещалось учить детей Корану, производить свой внутренний суд, даже изу­чать письменный арабский язык. На немусульман налагались раз­личные бытовые запреты, связанные только с соблюдением запове­дей Корана: не пить вина, не отпускать длинные волосы, не выре­зать имен на печатях, не носить мусульманского платья и т. п. Только при соблюдении этих запретов мусульманам предписывалось уважительно относиться к гробницам и святыням немусульман. Не­мусульманам запрещалось иметь рабов в домашнем обиходе. Тогда как рабство в мусульманской среде оставалось распространенным до XVIII в. Такими считались рожденные от рабынь или захваченные на войне (т. е. прежде всего немусульмане).

Вещное право также отличалось значительным своеобразием. В нем отразились как общие начала мусульманского права со слабым развитием собственнических отношений, так и своеобразные усло­вия военно-ленных отношений империи.

В полном смысле собственностью могли быть только движимые вещи. Недвижимость считалась собственностью Аллаха, переданной правоверным с соблюдением тех или других условий. Не признава­лось ни самостоятельных прав владения, ни заклада (подобного сло­жившейся в западной традиции ипотеке), ни прав на чужие вещи. Признавалось право личного захвата запущенного или брошенного участка земли, но сроки давности считались условными: во всякое время можно было потребовать ее возврата. Наибольшей неприкос­новенностью располагали имущества религиозных учреждений и ор­ганизаций – вакф. Однако купля-продажа вакфов не допуска­лась (можно было обменивать, сдавать в аренду). Ограниченным в правах было и индивидуальное безусловное владение землей (т. е. не на правах ленной службы) – мильк. Сделки с землей вооб­ще подвергались существенным ограничениям. Так, основное насе­ление страны – райяа – не имело права распорядиться своими на­делами без разрешения ленников-сипахи (от которых держали зем­лю); шариатское право требовало лишь согласования с ними.

Обязательственное право характеризовалось отсутствием жест­ких формальных условий для действительности договоров. Призна­вались и обязательства, вытекающие из одностороннего действия (обет, обещание и т. п.). Для договоров самым важным критерием было, считался он отменимым или неотменимым (например, куплю-продажу можно было расторгнуть, даже по выполнению всех дейст­вий и оплаты, если продавец и покупатель все еще находились в ви­ду друг друга). Большинство сделок (товарищество, заказ работы, поклажа, ссуда) относилось к числу отменяемых, т. е. возможно бы­ло одностороннее расторжение ее. Законодательство султанов уста­навливало жесткие регламентирующие условия на большинство ви­дов ремесленной и торговой деятельности: цены на отпускаемую продукцию, даже внешний вид и порядок упаковки. За нарушение требований предписывалось исключать из членов ремесленных или торговых цехов, что было равносильно вообще запрету на занятия тем или иным промыслом.