ВВЕДЕНИЕ

Судебно-правовая реформа, ведущаяся в России на протяжении ряда лет (конец XX и начало XXI веков), по времени совпала с системными преобразованиями в политическом устройстве государства и экономике.

Новая правовая идеология приняла на вооружение весьма соблазнительный и, казалось, неуязвимый лозунг защиты прав человека и правового государства. Однако любые идеологические постулаты, доведенные до крайности, становятся, как правило, причиной социальных трагедий. Уход от коммунистический коллективистской идеологии, как мифической, иллюзорной, скомпрометированной опытом строительства «светлого будущего», привел к утверждению идеологии индивидуалистической, к противопоставлению личности обществу. Система права постепенно переходила на сторону приоритетной защиты индивидуальных экономических интересов. Отсюда перекосы в проведении приватизации общественного достояния; отсюда беспомощность государства перед лицом разрастающейся преступности и разложением аппарата чиновников.

Любые крайние отклонения общественного сознания в конечном счете рано или поздно нивелируются, амплитуда колебаний

3

сокращается. Можно уже ныне отметить первые проявления здравого смысла, освобождающегося от огульного отрицания позитивных достижений прошлого.

Так, в печати уже можно встретить трезвые суждения о необходимости возрождения ценностей общества и государства; возвращения к пониманию того, что реальная защита прав человека возможна только в здоровом обществе и сильном государстве, где правоохранительная система должна в равной мере обеспечивать как права человека, так и интересы всего общества, элементарной и органичной частицей которого является отдельная личность.

Весьма показательной в этом отношении была дискуссия ученых-юристов и защитников по проблемам нового УПК РФ, организованная Институтом Государства и права Академии наук РФ¹.

Главная мысль, которая оказалась определяющей для всех выступлений - критика УПК за явное пренебрежение защитой публичных интересов, что выразилось в ослаблении функции уголовного преследования, упрощении задач судопроизводства, искажении правового содержания принципа состязательности и пр.

Автор разделяет эти позиции и мы надеемся, что такая методологическая установка поможет нам преодолеть однозначно предвзятый подход к оценке задач и правового статуса адвокатуры, который часто наблюдается в посвященных ей научных исследованиях.

Конституция России 1993 г. и ее поспешные толкователи допустили ряд опрометчивых положений и перекосов применительно к определению соотношения интересов личности, государства и общества. Это, в свою очередь, повлекло к противопоставлению их интересов, вместо необходимой и ныне очевидной для всех задачи гармонизации этих интересов.

Человек, его права и свободы являются высшей ценностью, - провозглашено в ст. 2 Конституции РФ. Права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов и т.д. (ст. 18 Конституции РФ).

^{______________________}

¹ Конференция проходила 19-20 марта 2002 г., т.е.

4

Что можно против этого возразить? Это прекрасно. Это тот бальзам на наши раны, нанесенные целой эпохой тоталитаризма и бесправия, который мы ждали. Авторы известного комментария Конституции РФ с упоением и восторгом вынесут в один из заголовков первой главы своего фундаментального труда именно эту идею: «Приоритет прав и свобод человека и гражданина по отношению ко всем остальным положениям Конституции»¹.

В то время ожесточенной борьбы с коммунистической системой все как бы забыли простую и давно известную истину: жить в обществе и быть свободным от общества невозможно. Права человека не бесконечны, они должны быть ограничены общественными интересами социума. Иначе появление неправедных капиталов и т.н. олигархов, паразитирующих за общий счет, неизбежно.

Эта, в общем-то, банальная мысль осознавалась обществоведами прежде, осознается и теперь. «Как совместить в одном обществе две противоположные тенденции: необходимости «величайшей свободы для каждого и необходимости ограничения свободы каждого, т.е. принуждения во имя свободы для всех - вот проблема, которую надо решить как теоретически, так и практически»².

«Эта проблема самая трудная и позднее всех решается человеческим родом», - писал еще в XVIII веке Иммануил Кант³.

В Конституции Российской Федерации есть в этой связи отрезвляющее положение: «Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц» (ст. 17 ч. 3).

Этот конституционный принцип ориентирует на необходимость законодательного установления меры свободы личности, исключая из возможного перечня ее прав любые легальные возможности нарушения прав и свобод других лиц. Злоупотребление гражданином субъективными правами, как и злоупотребление

^{_________________________}

¹ См.: Конституция Российской Федерации. Проблемный комментарий. M., 1997. С. 27.

² См.: «Человек и правоохранительная деятельность». Колл. авторов, руководитель В.П. Сальников. СПб.: Фонд «Университет», 2000. С. 3.

³ Кант И. Сочинения в 6 т. М., 1963-1966. Т. 6. С. 12.

5

должностными полномочиями чиновников, представляют опасность и для интересов частных лиц, и для публичных интересов.

Крайне привлекателен конституционный принцип, отраженный в ст. 48 - «Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи». Это - тот принцип, который определяет направление и многие позиции предпринятого автором исследования. Стимулом этого исследования, актуализирующим и оправдывающим затрачиваемые усилия, является то обстоятельство, что провозглашенный принцип оставляет открытым множество вопросов, решение которых одинаково важно для государства, общества и адвокатуры.

Каковы правовые, социальные и организационные гарантии взятого государством на себя обязательства обеспечить каждому право на квалифицированную юридическую помощь? Если предполагается юридическая помощь адвокатуры (а это, несомненно, так), то не следует забывать, что адвокатура институт не государства, а гражданского общества. Адвокатура - профессиональное самоуправляемое объединение и государственное влияние на нее имеет определенные ограничения. Пределы этого влияния устанавливались государственной властью произвольно и, как правило, не в пользу адвокатуры. Ее автономия и ныне, с принятием Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» остается достаточно условной.

Было бы логично предположить наличие договора между государственной властью и адвокатурой об их взаимодействии по выполнению положения ст. 48 Конституции. Договор, как известно, предполагает взаимные обязательства сторон. Такого договора, разумеется, нет. И если обязательства адвокатуры более или менее ясны (законодательство об адвокатуре и процессуальные кодексы их и провозглашают и детализируют), то обязательства государства по отношению к адвокатуре определенностью не отличаются. Этим, видимо, был предопределен кризис адвокатуры периода реформ, доходивший в некоторых случаях до забастовок адвокатов, - они оказались социально незащищенной категорией. До сих пор остается не ясным, в какой мере на адвокатов распространяются гарантии трудового законодательства. Предполагается ли распространение на адвокатов положений ст. 37 ч. 3 Конституции РФ о гарантиях оплаты их труда, исполь-

6

зуемого государством в свете ст. 48 Конституции. Существуют ли для адвокатов, выполняющих поручения должностных лиц правоохранительных органов и суда, льготы по налогообложению, государственные субсидии по компенсации расходов, связанных с содержанием офисов, информационным обеспечением, подготовкой кадров и т.д.

Эти вопросы автор относит к предмету своего исследования, с учетом российского опыта функционирования адвокатуры (от ее рождения, т.е. с 1864 г. до наших дней) с использованием как отечественного, так и зарубежного законодательства, прежде всего конституционного и процессуального.

На протяжении почти полутора веков российская адвокатура развивалась в условиях перманентных конфликтов с государственной властью. Она не оказывалась победителем, но планка ее независимости от государственной власти постепенно повышалась. Проследив этот процесс, автор дает представление не только о прошлом, но и будущем российской адвокатуры.

Бойков А.Д.

7