33. ОСНОВНЫЕ ВОПРОСЫ

Здесь снова приходится повторить знакомый уже напев, что такое без-

отрадное положение дел не могло способствовать развитию сословной ор-

ганизации, разъяснению и разрешению тех вопросов, которые оставались

висящими в воздухе.

отметить настойчивое домогательство женщин-юристок о зачислении в по-

мощники присяжных поверенных. Почти все Советы ответили на этот во-

прос утвердительно, но Судебные Палаты и Правительствующий Сенат

категорически разъяснили, что лица женского пола, хотя бы они окончили

курс юридических наук в Императорских Российских университетах или

368

других высших учебных заведениях, или выдержали экзамен в испытатель-

ных юридических комиссиях по всем предметам юридического факультета,

не имеют по закону права на вступление в сословие присяжных поверенных

и принятие звания присяжного поверенного и помощника. Разъяснение это

состоялось по Соединенному Присутствию (1910 г., .№ 557) и вполне со-

ответствовало взглядам г. министра юстиции, который горячо высказался

против допущения женщин в адвокатуру. Когда же, несмотря на последо-

вавшее однажды разъяснение Правительствующего Сената, казанский

Совет вторично постановил о зачислении женщины в помощники, он был

привлечен к дисциплинарной ответственности, хотя по закону обязательную

силу решения Правительствующего Сената имеют только по тому делу,

по коему они состоялись. Зато новочеркасский Совет отказал в аналогичном

ходатайстве, сославшись на то, что определение московского Совета о за-

числении было уже отменено.

Организация помощников присяжных поверенных, как уже неоднократ-

но отмечалось выше, не сделала ни одного шага вперед. В Москве еще

сделана была попытка организовать консультацию для помощников, кото-

рые могли бы получать там Советы по возникающим у них практическим

вопросам, но и из этой попытки решительно ничего не вышло. Как будто

все начинания в этой области заранее осуждены на бесплодие, и, что важнее

всего, во всех разговорах по данному вопросу громче всех и звучит именно

нота сознания безнадежности и бессилия. Конечно, магистратура, со своей

стороны, немало способствовала этому. Так, харьковская Судебная Палата

отменила изданные Советом правила, регулировавшие ведение уголовных

защит помощниками. Правила такие установлены в различных округах, но

на этот раз харьковская Палата парализовала стремление Совета внести

некоторый порядок.

В последние годы намечается стремление к производству статистических

анкет. До сих пор они не встречали широкого отклика, не давали доста-

точного материала для выводов и заключений. Но так как работа в этом

направлении (особенно в Москве) не ослабевает, то можно думать, что

получатся большие итоги, которые составят солидное основание для выяс-

нения нужд адвокатуры и определения направления необходимых реформ.

Один из самых наболевших вопросов - о праве и обязанности при-

сяжного поверенного отказаться от ведения дела - не только не подвинулся

вперед к своему разрешению, но стал еще более туманным и запутанным.

В Петрограде присяжный поверенный IМ.

Отчет харьковского Совета присяжных поверенных. 1914, с. 14, 1. - Прим. овпi.

назначению председателя суда, признавая для себя невозможным входить

в общение с теми, кто усмирял народное восстание. Совет, рассматривавший

дело по заявлению старшего председателя Судебной Палаты, признал отказ

присяжного поверенного неправильным. Присущий адвокатской деятель-

ности общественный элемент заключается, по мнению Совета, не в том,

что адвокаты являются в процессе как бы представителями общества, а в

том, что они, являясь представителями интересов частных лиц, всем и каж-

дому должны оказывать юридическую помощь, раз они призваны к тому

в законе указанным учреждением, и не могут уклониться от исполнения

таких своих обязанностей по каким-либо личным взглядам на обвиняемого

или на проступок, им совершенный. Говорить, что в уголовном процессе

адвокат является представителем общества в том смысле, как понимает

это IМ., и допускать потому, что в известных случаях адвокат может ук-

лониться от защиты, дабы оттенить свою несолидарность с обвиняемым, -

нельзя, ибо, во-первых, в процессах уголовных адвокаты в большинстве

случаев являются защитниками лиц, совершивших деяния, вредящие всякой

общественности, а, во-вторых, институт обязательной защиты, установлен-

ный законом, никогда не предполагает какой бы то ни было солидарности

между защитником и подсудимым или деянием, им совершенным. Допус-

тить возможность руководствоваться в принятии обязательных по закону

защит личными взглядами и личными убеждениями нельзя, ибо при таком

толковании закона обязательность защиты потеряет всякое значение. Взгля-

ды, убеждения и симпатии весьма разнообразны; один адвокат может от-

казаться от защиты потому, что деяние, совершенное подсудимым, противно

его нравственности, другой - потому, что они не сходятся в убеждениях

религиозных, третий - потому, что он чувствует антипатию к той или

иной национальности, четвертый - потому, что предшествующая деятель-

ность подсудимого не согласна с его политическими взглядами, и т.п. По-

лучится полный произвол усмотрения и возможность, что подсудимый будет

лишен защиты, без чего правильное отправление правосудия невозможно .

Совет приурочивает свои соображения только к защите по назначению,

но если исходить из необходимости обеспечить правильное отправление

правосудия, то все эти рассуждения одинаково применимы и ко всякой

защите вообще, предполагая, конечно, что обязанности того и другого за-

щитника по отношению к принятому делу одинаковы. Но, вопреки такому

Отчет петроградского Совета присяжных поверенных 1906--1907 г.. с. 246-247. Судебная

Палата изменила постановление Совета, объявившего предостережение, и запятила присяжному по-

веренному практику на \ гол, ни но мотивам исключительно пплитичсского характера, а не профес-

сионального. - Прим. авп

разъяснению, случаи отказа не прекращались. Так, в заседании Прави-

тельствующего Сената присяжный поверенный Шмаков сам в речи своей

заявил, что когда в деле, по которому он выступал защитником, явилось

неожиданное для него свидетельское показание, он отказался от защиты,

прибавив, что если суду угодно назначить его защитником, он будет про-

должать исполнение своих обязанностей . Нетрудно представить себе, какое

впечатление на присяжных заседателей должно было произвести такое по-

ведение защитника. К сожалению, это поведение, ребром поставившее во-

прос об отношении между защитой по соглашению и по назначению, не

вызвало никакой реакции со стороны Совета. А ведь лет около 50 назад

Л.А. Куперник по аналогичному поводу был привлечен к дисциплинарной

ответственности. Наконец, уже в наши дни, в связи с охватившей всю

Европу войной, произошел новый небывалый случай 13 сентября в петро-

градской Судебной Палате. При разборе дела по иску немецкого банка

в Берлине к некоему Смирнову на II тысяч рублей, по-

веренный банка присяжный поверенный О,С. Трахтерев заявил, что по

обстоятельствам времени он не считает для себя возможным выступать по

настоящему делу и поддерживать интересы своего доверителя, вышена-

званного банка, и просил дело из очереди исключить. После продолжи-

тельного совещания Судебная Палата обязала О.С. Трахтерева сохранить

свои полномочия и продолжать исполнение своих обязанностей. Обратил

ли внимание Совет на этот случай, до сих пор неизвестно. А между тем

игнорирование такого поведения грозит окончательно расшатать представ-

ления об обязанностях адвокатуры. Такую же угрозу содержат и адвокат-

ские литературные выступления , в которых с большей смелостью, но мень-

шей последовательностью, варьируется тема, затронутая сорок лет назад

В.Д. Спасовичем.

Эта неустойчивость, однако, вполне объясняется давлением со стороны

общества, которое никак не может отрешиться от отождествления подсу-

димого с его защитником. В 1904 г. в Казани наделало много шуму дело

о похищении чудотворной иконы разбойником Чайкиным. Против при-

сяжного поверенного, назначенного защитником его, и против адвокатуры

вообще поднялся в обществе такой вопль негодования, что председатель

вынужден был разъяснить присяжным заседателям назначение защиты и

убеждать их, что адвокатов не только нельзя упрекать, но что .

Пятидесятилетие русской адвокатуры заканчивается на тонах весьма

минорных, вполне соответствующих тому ужасному безвременью, которое

охватило Россию перед войною и которому война сразу положила конец.

Но адвокатура спокойно и смело может отдать свою историю на суд об-

щественного мнения в глубокий уверенности, что всякому беспристрастному

читателю будет ясно, что русская адвокатура с честью вышла из тех не-

благоприятных условий, которые давили ее в течение всего пятидесятилетия.

И как не вспомнить с уважением о том безвестном председателе уго-

ловной палаты, который еще при опубликовании

предвидел, что, благодаря усовершенствованию процессуальных законов,

ярче обнаружатся недостатки законов материальных, а это вызовет новое

недовольство. Пожелаем же, чтобы поскорее осуществилась эта реформа,

которая сразу устранит двойственность в положении адвоката, и тем самым

уничтожит источник недоразумений. Ибо, озираясь назад и вспоминая,

что адвокатура сумела сделать у нас и в какую мощную организацию она

развилась за 50 лет, едва ли можно серьезно сомневаться в том, что она

есть государственно необходимое учреждение. Если бы это было иначе,

если бы адвокатура не проявила у нас своей непобедимой жизнеспособности,

если бы она не заняла видного места в нашей общественности, если бы

она не сделалась ее органическим элементом, она не сумела бы сохранить

свою независимость и оградить в отведенном ей месте начала Судебных

Уставов, несмотря на все попытки их ликвидировать.

См. < Правою, 1900 г., с. 285. - Прим. авт.

В.Л. Маклаков. Толстой и Суд. . 1914 г., 3, с. 65. - Прим. авт.

"Право... 1914 г., с. 3528. - При