ВЗГЛЯДЫ БРИТАНСКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в.

B 1799 г. молодой состоятельный бизнесмен с лондонской биржи жил на курорте Бат, где лечилась его жена. Зайдя в публичную библиотеку, он случайно перелистал *Богатство народов» Адама Смита, заинтересовался и попросил прислать книгу ему на квартиру.

Эта история рассказывается со слов самого Рикардо, но она похожа на легенду, как рассказы о яблоке Нью-

■’■она и чайнике Уатта. Будучи образованным человеком, пн едва ли мог не знать о книге Смита. Рикардо имел обширные практические познания в экономике, а также известный навык к абстрактному мышлению, ибо интересовался науками. Тем не менее находка в библиотеке Бата могла послужить толчком к дальнейшим исследованиям.

Рикардо продолжал заниматься бизнесом, а для ду- гли увлекался минералогией. Ho вскоре главным его делом, трудом, отдыхом и отрадой стали занятия политической экономией. Среди достоинств, которыми обладал Рикардо, больше всего поражает самозабвенная увлеченность наукой, постоянная и бескорыстная погоня за истиной. Рикардо был скромным человеком и всю жизнь считал себя в науке немного дилетантом. Этот «дилетант» завершил создание английской классической политической экономии.

Важной заслугой Рикардо была разработка методов научного исследования в экономике. Уже современники говорили о вышедшей из-под пера Рикардо «новой пауке политической экономии». Рикардо пытался найти ответ на вопрос, всегда волновавший и волнующий экономистов: каковы общественные условия производства и распределения, в наибольшей степени благоприятные (оптимальные) для роста материального бо- сатства общества. Важным отличием теоретических с.зглядов Рикардо было наличие единой концепции, «ежащей в основе научного истолкования всего огромного многообразия фактов экономической действительности. Рикардо стремился исследовать экономику как ложную систему и определить основные условия равновесия. Это было связано с уверенностью в том, что с экономике существуют объективные законы и механизмы, обеспечивающие действие этих законов как преобладающих тенденций.

Большую роль сыграли труды Рикардо в развитии таких конкретных областей экономической науки, как ченежное обращение и кредит, международные эконо- ѵіические отношения, налоги. Идеи теории земельной ренты и международного разделения труда вошли ъ золотой фонд экономической мысли. Глубокий теоретик, Рикардо вместе в тем близко стоял к экономическим ігроблемам своего времени и своей страны. Он был искусным полемистом и талантливым публицистом по

экономическим и социальным вопросам. Рикардо были свойственны высокие принципы научной этики, заслуживавшие уважения и подражания.

Даже для той эпохи, когда жил Рикардо и профессии экономиста фактически еще не существовало, его путь в науку был необычайным и вызывал изумление. Один из последователей Рикардо восторженно писал в 1821 r.: «Возможно ли, что один англичанин, и притом не из мира академической науки, а стесненный коммерческими и общественными заботами, совершил то, что не могли продвинуть на волосок все университеты Европы и целое столетие научной мысли».

Предки Рикардо, испанские евреи, бежали от преследований инквизиции в Голландию и осели там, отец экономиста в 60-х гг.

После возвращения Рикардо еще некоторое время учился, но в 14 лет его систематическое образование окончилось. Правда, отец разрешил ему брать уроки у домашних учителей. Однако скоро выяснилось, что интересы юноши выходят за пределы того, что отец считал необходимым для дельца. Уроки прекратились. B 18 лет Давид был ближайшим помощником отца в конторе и на бирже. Наблюдательный, сообразительный, энергичный, он быстро сделался заметным человеком. Отец стал поручать ему самостоятельные дела и оставался доволен.

Однако Давид тяготился деспотизмом и консерватизмом отца. Он был равнодушен к религии, а дома его заставляли строжайшим образом следовать всем догмам иудаизма и выполнять его обряды. Конфликт вышел наружу, когда в 21 год Рикардо заявил отцу, что он намерен жениться на христианке. Невеста была дочерью врача-квакера, такого же домашнего тирана, как старый Рикардо. Брак был заключен против воли обоих семейств. Молодые ничего не получили от родителей. Женитьба на христианке означала для Рикардо изгнание из иудейской общины. Рикардо не аерешел в квакерскую общину, а остановился на унитарстве — самой свободной к гибкой из сект, отколовшихся от государственной английской церкви. Flo всей видимости, это было просто благопристойным прикрытием его атеизма.

B 25 лет Рикардо уже был отцом 3 детей (всего их было 8). Он не знал никакого другого дела, кроме биржевой деятельности, и теперь занимался ею не как подручный отца, а самостоятельно. Ему повезло: помогли связи, репутация и способности. Через 5 лет он уже был богат и вел крупные операции.

B конце XVIII в. акционерных обществ было еще очень мало. Сделки с акциями Английского банка, Ост- Индской компании и нескольких других обществ составляли ничтожную долю биржевых операций, и Рикардо ими почти не занимался. Золотым дном для него оказался государственный долг и сделки с облигациями государственных займов. За первые 10 лет войны — с 1793 по 1802 гг. — английский консолидированный государственный долг возрос с 238 млн. до 587 млн. фунтов стерлингов, а к 1816 г. превысил 1 мдрд. Кроме того, в Лондоне размещались иностранные займы. Курсы облигаций менялись под влиянием разных экономических и политических факторов. Игра на курсах стала первым источником обогащения молодого Рикардо.

Как рассказывают современники, Рикардо отличался феноменальной проницательностью и чутьем, быстротой реакции и вместе с тем большой осторожностью. Он никогда не терял хладнокровия и трезвости оценок, порой удовлетворяясь скромным выигрышем на каждой облигации, наращивая прибыль за счет больших оборотов. B эти годы начались операции, из которых позже развилось инвестиционное банковское дело, а с ним выросли состояния и власть таких финансовых магнатов, как Ротшильды и Морганы. Богатые финансисты, объединявшиеся в небольшие группы, брали у правительства подряд на размещение вновь выпускаемых займов. Проще говоря, они оптом покупали все облигации нового займа, а затем распродавали их в розницу. Прибыли от этих операций были огромны, хотя порой были сопряжены с большим риском: курс облигаций мог внезапно упасть. Заем доставался той группе финансистов, которая называла на торгах,

устраиваемых казначейством, самую выгодную для правительства цену. B 1806 г. Рикардо в компании с двумя другими бизнесменами неудачно выступил на торгах, и заем достался другой группе. B следующем году Рикардо и его группа добились права размещения 20- миллионного займа, после этого он в течение 10 лет неизменно участвовал в торгах и несколько раз проводил размещение займов.

K 1809 — 1810 гг. Давид Рикардо — одна из крупнейших фигур лондонского финансового мира. Он купил роскошный дом в аристократическом квартале Лондона, а затем большое поместье Гэткомб-парк в Глостершире, где устроил свою загородную резиденцию. После этого Рикардо постепенно отходит от активной деятельности в мире бизнеса и превращается в крупного землевладельца и рантье. Его состояние достигло 1 млрд, фунтов, что по тем временам представляло огромную сумму.

Этот биржевой волк и почтенный отец семейства был человеком с любознательным умом и ненасытной жаждой знаний. B 26 лет Рикардо, добившись финансовой независимости и даже некоторого богатства, вдруг обращается к наукам, которыми обстоятельства не позволяли ему заняться в юности: естествознанию и математике. B первой половине дня на бирже и в конторе — не по годам выдержанный и хладнокровный, вечером у себя дома — увлекающийся молодой человек, который с наивной гордостью показывал родным и знакомым опыты с электричеством и демонстрировал свою коллекцию минералов.

Мышление Рикардо отличалось строгой, почти математической логичностью, четкостью. B это время он впервые столкнулся с политической экономией как наукой. B ней еще безраздельно царил Смит, и молодой Рикардо не мог не попасть под его влияние. Вместе с тем на него сильное впечатление произвел Мальтус, чей «опыт о законе народонаселения» вышел в 1798 г. Позже, лично познакомившись с Мальтусом, Рикардо писал ему, что при чтении этого сочинения нашел идеи Мальтуса «такими ясными и так хорошо изложенными, что они пробудили во мне интерес, уступавший только интересу, вызванному прославленным трудом Адама Смита».

B начале века в Лондоне появился молодой шот-

ландец Джеймс Милль, острый публицист и писатель по социально-экономическим вопросам. Рикардо познакомился с ним, знакомство вскоре перешло в тесную дружбу, которая связывала их до смерти Рикардо. B первые годы Милль играл роль наставника. Он ввел Рикардо в круг ученых и писателей, подтолкнул его ic публикации первых сочинений. Позже роли в из- нестном смысле переменились. После выхода главных трудов Рикардо Милль объявил себя его учеником и последователем. Правда, в своих работах он развивал не сильнейшие стороны учения Рикардо и защищал его от критиков отнюдь не лучшим образом. Тем не менее искренний поклонник таланта Рикардо, Милль постоянно тормошил его, требуя писать, переделывать, публиковать. Иной раз Милль брал на себя слегка комическую роль, задавая Рикардо «уроки» и требуя отчетов. B октябре 1815 г. он пишет Рикардо: «Я надеюсь, вы в настоящее время уже в состоянии что-то сообщить мне о том, насколько вы продвинулись в вашей книге. Я считаю теперь, что эта работа — ваш определенный обет».

Рикардо всегда страдал от неуверенности в своих силах, от некоторой литературной робости. Вне пределов своего бизнеса Рикардо был мягкий и даже застенчивый человек. Это проявлялось в повседневной жизни, в общении с людьми. B 1812 г. он поехал в Кембридж где, его старший сын Осман первый год обучался в университете. B непривычной обстановке он, 40-летний богач и уважаемый человек, чувствовал себя неуверенно. Давая в письме жене отчет о своей поездке, Рикардо говорит: «Я стараюсь преодолеть все, что есть в моем характере робкого и замкнутого, чтобы сделаТь все возможное и обеспечить Осману несколько приятных знакомств».

B Англии начала XIX в. вопрос о деньгах и банках оказался в центре страстной полемики и борьбы партийных и классовых интересов. Рикардо, который хорошо знал кредитно-денежную практику, впервые попробовал свои силы как экономист и публицист на ітой арене. Ему было тогда 37 лет. B 1797 г. Анг- тийскому банку было разрешено приостановить размен его банкнот на золото. Банкноты превратились в неразменные бумажные деньги. B нескольких статьях ч памфлетах, опубликованных в 1809 — 1811 гг., Ри-

кардо доказывал, что повышение рыночной цены золота в этих бумажных деньгах является следствием и проявлением их обесценения в связи с чрезмерным выпуском. Его противники утверждали, что повышение цены золота объясняется другими причинами, в частности, спросом на золото для вывоза за границу. B этих сочинениях раскрылся талант Рикардо — искусного полемиста, автора, способного очень логично и последовательно составлять цепь аргументов. Это была отнюдь не академическая дискуссия. За теми, кто отрицал обесценение банкнот, стояли управители Английского банка, консервативное большинство парламента, министры, вся «военная партия». B конечном счете Tjrr находили выражение классовые интересы землевладельцев, которым война и инфляция приносили рост рент. Рикардо же выражал, как и во всей своей последующей деятельности, интересы промышленной бзфжуазии. Политически он был близок к вигской (либеральной) оппозиции.

Рикардо не ограничился критикой существующей системы денежного обращения, но разработал позитивну программу. Он дополнил ее в нескольких более поздних сочинениях. То, что он предлагал, было денежной системой, максимально соответствующей потребностям развития капиталистического хозяйства.

Идеи Рикардо в большой мере осуществились в течение XIX столетия: с 1819 по 1914 гг. в Англии действовал золотой стандарт. Эти идеи сводились к следующему: 1) устойчивое денежное обращение — важнейшее условие роста экономики; 2) такая устойчивость возможна лишь при денежной системе, основанной на золоте; 3) золото в обращении может быть в значительной мере или даже полностью заменено бумажными деньгами, разменными по твердому паритету на золото, что дает нации большую экономию. B своей последней работе, которую он не успел закончить, Рикардо предлагал отнять у Английского банка, являв- шегося частной компанией, право эмиссии банкнот и управления государственными средствами. Для этих целей он предлагал создать новый Национальный банк. B то время это было крайне смелое предложение.

Рикардова теория денег отражала как силу, так и слабость классической политэкономии. Рикардо попытался положить в основу теории денег трудовую тео-

рию стоимости, но сделал это непоследовательно и фактически отказался от нее при анализе конкретных экономических процессов.

Он исходил из того, что в данной стране может обращаться любое количество так или иначе попавшего туда золота. B обращении масса товаров сталкивается с массой денег, и таким образом устанавливаются товарные цены. Если золотых денег больше, то цены выше, если меньше — ниже.

Над мышлением Рикардо тяготел опыт неразменного бумажноденежного обращения. Покупательная способность бумажных денег в основном определяется их количеством. Сколько бы ни было выпущено этих денег, все они будут представлять то количество полноценных золотых денег, какое необходимо для обращения. Когда, скажем, бумажных долларов становится вдвое больше, чем нужно золотых, бумажный доллар обесценивается вдвое.

Рикардо механически перенес явления бумажноденежного обращения на золото. Он не видел принципиальной разницы между тем и другим, считая золото тоже в сущности знаком стоимости. Он видел в деньгах только средство обращения и не учитывал всей сложности и многообразия их функций.

Своей теорией денег Рикардо объяснял колебания в международных экономических отношениях. Если в данной стране оказывается слишком много золота, то в ней повышаются товарные цены и становится выгодно ввозить в нее товары из-за границы. B торговом балансе страны образуется дефицит, который приходится оплачивать золотом. Золото уходит из страны, цены понижаются, приток иностранных товаров приостанавливается, и все приходит в равновесие. При недостатке золота в стране все происходит в обратном порядке. Таким образом, действует автоматический механизм, выравнивающий торговые балансы и распределяющий золото между странами. Отсюда Рикардо делал выводы в пользу свободы торговли. Нечего беспокоиться, говорил он, если ввоз превышает вывоз товаров и золото уходит из страны. Это вовсе не основание для ограничений ввоза. Просто в стране слишком много золота и слишком высокие цены, свободный импорт помогает их понизить.

Требование свободы торговли в Англии во времена Рикардо было прогрессивным. Ho теория об автоматическом выравнивании плохо отражала действительность. Во-первых, она опиралась на количественную теорию денег и необоснованно утверждала, что изменение количества денег в стране прямо определяет уровень цен. Во-вторых, золото между странами передвигается не только под влиянием относительных уровней товарных цен. Критики Рикардо не без оснований указывали, например, что в годы наполеоновских войн золото уходило из Англии не потому, что цены в Англии были выше (наоборот, цены на промышленные товары были там значительно ниже), а в связи с большими военными платежами загранице, закупками хлеба в неурожайные годы и т.п. В-третьих, если выравнивание, о котором писал Рикардо, в конечном счете и происходит, то отнюдь не в виде гладкого и гармонического процесса, а через острые кризисы, ценой больших потерь для народного хозяйства. Эта закономерность в полной мере обнаружилась уже после смерти Рикардо в ходе циклических экономических кризисов последующих десятилетий.

При всех своих недостатках теория денег Рикардо сыграла важную роль в развитии экономической науки. Она подняла много вопросов, о которых ранее представление было крайне смутным: о скорости обращения денег; о «спросе на деньги», т.е. о факторах, определяющих потребности хозяйства в деньгах; о роли разменности бумажных денег на золото; о механизме международного движения золота и влиянии уровня товарных цен на торговые и платежные балансы.

Если в 1809 г. Рикардо был совершенно неизвестен как экономист, то в 1811 г. — он уже признанный авторитет, лидер движения за восстановление разменности банкнот. Через Милля и другими путями Рикардо знакомится с видными политиками, журналистами, учеными, в его доме начинаются регулярные собрания, где дебатируются острые вопросы — политические, экономические, литературные. Без особых усилий с его стороны Рикардо оказывается в центре этого круга людей. Причина — не только его ум, но и такт, спокойствие, выдержка.

Английская писательница Мария Эджуорт оставила характеристику Рикардо как собеседника: «Мистер Рикардо, с его очень спокойной манерой держаться, имеет живой ум, который непрерывно находится в движе-

пии; все время он в беседе поднимает новые темы. Мне никогда не приходились спорить или дискуссировать вопрос с человеком, который спорил бы более честно и больше стремился бы к истине, чем к победе. Он отдает должное любому аргументу, выдвигаемому против него, и не настаивает на своем мнении ни одной минутой больше, чем говорит ему его убеждение по этому вопросу. Для него, кажется, совершенно безразлично, вы ли обнаружите истину или он, лишь бы суть была обнаружена. Беседуя с ним, всегда что-то получаешь: убёждаешься, что ты либо неправ, либо прав, и начинаешь лучше понимать дело, причем настроение в этой беседе всегда сохраняется наилучшим».

Рикардо познакомился с Мальтусом. Дружба этих двух людей была весьма тесной: они часто встречались, ездили друг к другу в гости и без конца переписывались. Между тем трудно представить себе более разных людей. Вся история дружбы Рикардо и Мальтуса — это история идейных споров и разногласий, они редко могли согласиться в чем-либо. И неудивительно: мальтусова политическая экономия подчинена интересам класса землевладельцев, что для Рикардо было совершенно неприемлемо. B свою очередь Мальтус не мог принять самые важные идеи Рикардо: трудовую теорию стоимости, изображение ренты как паразитического дохода, свободу торговли, требование отмены хлебных законов.

Вероятно, одно из объяснений этой дружбы состоит в том, что Рикардо в высшей мере обладал качествами научной объективности и самокритичности. Всегда недовольный тем, чего он достиг и как он это выразил, в острой критике Мальтуса Рикардо искал ключ к совершенствованию, к уяснению и развитию своих идей.

Рикардо много думал о факторах, определяющих потоки международной торговли: для Англии внешняя торговля всегда играла особо важную роль. Он задавался вопросом: почему из данной страны вывозятся именно такие товары, а ввозятся другие? И что дает внешняя торговля для роста производства, для экономического процесса?

У Адама Смита был довольно примитивный ответ на такие вопросы. Может быть, и мыслимо производить в Шотландии виноградное вино, но затраты труда будут непомерно велики, поэтому лучше производить, скажем,

овес и обменивать его на вино из Португалии, где производство вина требует мало затрат труда, а овса — много. По всей вероятности, выиграют обе страны. Ho это не могло удовлетворить Рикардо. Неужели торговля возможна только в очевидных случаях, когда распоряжается сама природа?

По рассуждениям Рикардо, если даже представить себе, что Шотландия производит и овес и вино с меньшими издержками, но по овсу ее преимущество больше, чем по вину, то при известном соотношении издержек и известных пропорциях обмена ей все же будет выгодно производить только овес, а Португалии — только вино. Это и есть принцип сравнительных затрат, или сравнительного преимущества. Рикардо основывал этот принцип на трудовой теории стоимости и пытался доказать его с помощью числового примера — он очень любил и постоянно использовал такие примеры.

Рикардо считал, что выгода от внешней торговли «создает... побуждение к сбережению и к накоплению капитала», а накопление капитала — залог экономического роста, и, в частности, оно в общем может благоприятно отразиться на положении рабочего класса, так как вызывает увеличение спроса на силу. Надо сказать, что Рикардо посвятил теории внешней торговли всего несколько страниц. Он высказал и обосновал фундаментальную идею, предоставив поколениям экономистов развивать и модернизировать ее.

Основное направление свободы торговли, особенно выгодной для английской буржуазии, было прогрессивным: она была нацелена на ликвидацию феодализма в Англии и в других странах, на создание капиталистического мирового рынка. B современных условиях идея свободы торговли, во всяком случае в применении к развивающимся странам, нередко является реакционной. Многие экономисты из Западной Европы и США признают, что свобода торговли обрекла бы развивающиеся страны вечно быть сырьевыми придатками, могла бы лишь законсервировать их отсталость. Напротив, только активное вмешательство в сферу внешней торговли (как и в другие сферы хозяйства), в частности обложение пошлинами ввоза иностранных промышленных товаров, содействие национальному экспорту таких товаров и т.д., могут помочь этим странам выбиться из отсталости.

Главное сочинение Рикардо появилось совсем иначе, чем «Богатство народов» Смита. Бурная эпоха не отвела ему долгих лет для кропотливой работы. Научные интересы Рикардо были тесно связаны со злободневными вопросами. Такими вопросами стали хлебные законы, оттеснившие даже проблемы банков и денег. Рикардо, в это время уже видный экономист и публицист либерального лагеря, не мог остаться в стороне. Непосредственным поводом для его выступлений послужила полемика с Мальтусом, который отстаивал хлебные законы и высокие цены на хлеб. B этой полемике под пером Рикардо сформировалась теоретическая система. B его трудах, написанных в 1814 — 1817 гг., нашла свое выражение классическая буржуазная политическая экономия в Англии. Система Смита уже не могла полностью объяснить экономическую реальность. Слишком многое изменилось за 40 лет. Завершилось выделение классов буржуазного общества, произошла кристаллизация их экономических интересов. Борьба вокруг хлебных законов открыто велась с позиций основных классов, главным образом промышленной буржуазии и землевладельцев. B центре экономической наукй оказалась проблема распределения национального дохода между классами. Для Смита это, в сущности, предмет политической экономии. Он пишет: «Определить законы, которые управляют этим распределением, — главная задача политической экономии. Как ни обогатили эту науку исследования Тюрго, Стюарта, Смита, Сэя, Сисмонди и др., все-таки объяснения, которые они дают относительно естественного движения ренты, прибыли и заработной платы, весьма мало удовлетворительны ».

Рикардо пытался установить законы распределения, исходя из условий и интересов производства. Он положил в основу своей системы теорию, утверждавшую, что стоимость товаров создается трудом в процессе производства и измеряется количеством этого труда. Далее он задавался вопросом, как образуется стоимость и распределяются доходы в условиях, когда средства производства находятся в руках лендлордов (земля) и капиталистов (фабрики, машины, сырье). Наконец, главную функцию капитализма он видел в увеличении производства материальных благ.

B 1815 г. Рикардо опубликовал небольшой пам-

флет под заглавием «Опыт о влиянии низкой цены хлеба на прибыль с капитала». Здесь Рикардо делал следующий основной вывод. «Если предоставить экономическое развитие самому себе, то в связи с ростом населения и постепенным переходом к обработке все менее плодородных земель цены на сельскохозяйственные продукты будут расти. Вся выгода от этого достанется землевладельцам, тогда как норма прибыли на капитал будет понижаться. От этого будут страдать и рабочие, так как на их труд будет предъявляться относительно более низкий спрос. Что может оказать противодействие этой тенденции? B частности, импорт дешевого хлеба из-за границы. Отсюда очевиден вред хлебных законов: выгодны они только паразитам-лендлордам.»

B ходе работы Рикардо наталкивается на главную трудность — проблему стоимости. Смитова теория его не удовлетворяет, но заменить ее он еще не в состоянии. Поиски становятся мучительными. B одном из писем он сообщает, что две недели не знал покоя, пока не додумался до какой-то важной вещи. Письма Рикардо в это время наполнены жалобами и сомнениями. Милль старается вселить в него бодрость любыми средствами, вплоть до лести: «Вы уже лучший мыслитель в политической экономии, я уверен, что вы будете и лучшим писателем». Жалобы Рикардо не мешают феноменальному темпу, в котором создается книга.

B апреле 1817 г. «Начала политической экономии и налогового обложения» выходят из печати тиражом в 750 экземпляров. Книга Рикардо носит все следы спешки. Он посылал издателям рукопись частями, одновременно дописывая и переделывая оставшееся. При жизни Рикардо вышли еще два издания. Они мало отличались от первого, за исключением главы первой — «0 стоимости», в которой Рикардо упорно стремился к четкости и убедительности.

B третьем издании книга состоит из 32 глав, четко разделенных на 3 части. Основы рикардовой системы изложены в первых 7 главах. Более того, самое необходимое сказано уже в первых 2 главах — о стоимости и ренте. Далее следуют (не подряд) 14 глав, посвященных вопросам налогов. B остальных 11 главах содержатся различные дополнения, возникшие после завершения основных глав, мысли и критические соображения в адрес других экономистов, в основном Смита, Мальтуса и Сэя.

B своей политической экономии Рикардо принял единый руководящий принцип — определение стоимости товаров трудом, затратами рабочего времени. Трудовая теория стоимости получила у него самую развитую форму в рамках домарксовой науки. Рикардо исходил из противоположности интересов основных классов буржуазного общества. Это позволило ему, как писал Маркс, ухватиться за самый корень исторического развития.

Очень скоро приверженность Рикардо трудовой теории стоимости навлекла на него обвинения в чрезмерной абстрактности и схоластике, а классовый подход — обвинение в цинизме и разжигании розни внутри нации. Политическая экономия Рикардо была жестока, ибо жесток был мир, который она пыталась объяснить. Научность взглядов Рикардо, как и Смита, определяется тем, что он смотрел на интересы классов только с точки зрения развития производства, роста богатства нации. Интересы промышленной буржуазии он защищал лишь в той мере, в какой они соответствовали этому высшему принципу. Рикардо изображал рабочих в процессе производства как живые орудия. Капиталист выбирает, что ему выгоднее — нанять рабочих или установить новые машины. Маркс писал: «Это — стоицизм, это объективно, это научно. Поскольку это возможно без греха против его науки, Рикардо всегда филантроп, каким он был в практической жизни».

Рикардо не считал, что благотворительность может излечить пороки общества. Ho в жизни он был добрым и щедрым человеком. При своем богатстве он мог себе позволить заниматься филантропией. Мария Эджуорт рассказывает, что близ Гэткомб-парка она осматривала соколу, где на его деньги обучалось 130 детей бедняков. Рикардо жертвовал средства на больницы и приюты, помогал множеству бедных родственников.

Последняя работа Рикардо, которую прервала болезнь и смерть, носила заглавие «Абсолютная и относительная стоимость». Под абсолютной стоимостью Рикардо понимал заключенное в товаре количество труда. Под относительной стоимостью — меновую стоимость, количество другого товара, которое должно в силу естественных законов обмениваться на единицу данного товара. Слабость Рикардо заключалась в том, что, признавая абсолютную стоимость, он вместе с тем даже не пытался проникнуть в ее природу, исследо-

вать характер самого труда, воплощенного в этой стоимости. Его всегда интересовала только количественная сторона дела: как определяется сама величина меновой стоимости и чем ее можно измерять. Отсюда его поиски «идеальной меры стоимости».

Как и во многих других вопросах, Рикардо начал там, где остановился Смит. Он более четко разграничил два фактора товара — потребительную и меновую стоимость. Меновая стоимость всех товаров, кроме ничтожного числа невоспроизводимых благ (скажем, картины старых мастеров или выдержанные вина из знаменитых погребов), определяется относительными затратами труда на их производство.

Смит был непоследователен в своей трудовой теории стоимости. Он считал, что определение стоимости трудом, рабочим временем применимо лишь к «примитивному состоянию общества», когда не было капитала и наемного труда. B современном же обществе стоимость определяется фактически суммой доходов в виде заработной платы, прибыли и ренты, получаемых от производства и реализации товара. Такая непоследовательность была неприемлема для строгого логического ума Рикардо, свойственное Смиту вольное обращение с основными принципами его не устраивало. Такой фундаментальный закон, как закон стоимости, не может полностью меняться с развитием общества, определение стоимости рабочим временем есть абсолютный, всеобщий закон. Капиталистическое хозяйство представлялось Рикардо идеально отлаженным механизмом, в котором всякое затруднение со сбытом разрешается быстро и просто: производители товара, который выпускается в излишнем количестве, немедленно получают соответствующий сигнал рынка и переключаются на производство другого товара. Тезис о невозможности общего перепроизводства Рикардо выражал так: «Продукты всегда покупаются за продукты или услуги; деньги служат только мерилом, при помощи которого совершается этот обмен. Какой-нибудь отдельный товар может быть произведен в излишнем количестве, и рынок будет до такой степени переполнен, что не будет даже возмещен капитал, затраченный на этот товар. Ho это не может случиться одновременно со всеми товарами».

Ho жизнь решительно опровергла эти выводы: уже

в 1825 г. в Англии разразился первый общий кризис перепроизводства. Возможно Рикардо, при его научном беспристрастии и самокритичности, пересмотрел бы впоследствии свои взгляды. Ho его уже не было в живых. Итак, в трудах Рикардо нашла свое наиболее полное отражение система классической буржуазной политической экономии (классическая школа) со следующими основными ее чертами.

1. Для классической школы было характерно стремление проникнуть, используя метод научной абстракции, в суть экономических явлений и процессов, она анализировала эти процессы с объективностью и беспристрастием.

2. B основе учения классической школы лежала трудовая теория стоимости; на ней строилось все здание политической экономии. Однако классическая школа оказалась не в состоянии объяснить законы капитализма, исходя из трудовой теории стоимости B той форме, в какой она была развита ее представителями. Капитализм считался единственно возможным, вечным и естественным общественным строем.

3. Классическая школа рассматривала проблемы производства и распределения в обществе с точки зрения основных классов. Это позволило ей близко подойти к выводу о том, что источником доходов капиталистов и землевладельцев является эксплуатация рабочего класса. Однако выяснить природу прибавочной стоимости она не могла, так как не имела ясного представления о специфике рабочей силы как товара.

4. Представления классической школы о воспроизводстве общественного капитала покоились на принципе естественного равновесия в экономической системе, это было связано с уверенностью в существовании объективных стихийных экономических законов, не зависящих от воли человека. B концепции саморегулирования капиталистической экономики заключалось затушевывание ее противоречий. Особенно важное значение имело отрицание классиками возможности всеобщего перепроизводства и кризисов.

5. Буржуазная классическая политическая экономия выступала за максимальное ограничение вмешательства государства в экономику, за свободу торговли. Экономический либерализм в большей мере сочетался в ней с либерализмом политическим.

«Начала политической экономии и налогового обложения» были книгой для экономистов, а не для широкой публики. Ho через год после ее выхода в свет Мак-Куллох опубликовал большую хвалебную рецензию, где попытался изложить идеи Рикардо в более популярной форме.

B 1819 r., когда вышло второе издание книги, Рикардо окончательно ушел из сферы бизнеса и отказался от членства на бирже. Его капитал к этому времени был вложен в землю, недвижимость и надежные бумаги. Дети Рикардо воспитывались как наследники богатого землевладельца, английского джентльмена.

Парламентская деятельность была весьма естественна для человека с положением и склонностями Рикардо. Чтобы попасть в палату общин, у Рикардо был только один путь — купить парламентское кресло у какого-нибудь обедневшего лендлорда, хозяина одного из многочисленных «гнилых местечек». Избранный от глухой ирландской провинции, Рикардо никогда не бывал там и в глаза не видел своих избирателей.

B парламенте он провел всего четыре года, но играл там довольно видную роль. Рикардо не принадлежал формально ни к правящей тори, ни к вигской оппозиции.

Экономические проблемы занимали важнейшее место в парламентсткой деятельности Рикардо. Он продолжал борьбу против хлебных законов, за свободу торговли, сокращение государственного долга, улучшение банковского дела и денежного обращения. Среди его речей были и выступления за свободу печати, против ограничений права собраний. Как и Адам Смит, Рикардо был в политике сторонником максимально полной демократии.

Теперь наукой он мог заниматься только в летние месяцы в Гэткомб-парке. Там он готовил третье издание своих «Начал», продолжал напряженно думать над проблемами стоимости, земельной ренты, экономических последствий применения машин. Велась интенсивная переписка с Мальтусом, Миллем, Мак-Кул- лохом, Сэем. Регулярные собрания экономистов в его доме привели в 1821 г. к основанию лондонского клуба политической экономии, где Рикардо был общепризнанным лидером.

Смерть настигла Рикардо внезапно. Он умер в Гэткомб-парке в сентябре 1823 г. от воспаления мозга. Ему был только 51 год.

Прошло почти 200 лет после выхода в свет «Опыта о законе народонаселения», но идея и имя его автора — Мальтуса — и теперь объект острых идеологических и политических дискуссий. От Мальтуса ведет свое начало мальтузианство — теория народонаселения, утверждающая, что все бедствия человечества должны быть приписаны перенаселению.

Томас Роберт Мальтус родился в 1766 г. в сельской местности недалеко от Лондона и был вторым сыном просвещенного сквайра (помещика). Поскольку состояния в английских семьях не делятся между детьми, он не имел наследства, но зато получил хорошее образование — сначала дома, а потом в колледже Кембриджского университета. Окончив колледж, Мальтус принял духовный сан в английской церкви и получил скромное место второго священника в сельском приходе. B 1793 г. он стал членом (преподавателем) колледжа и оставался им до своей женитьбы в 1804 г.

Много времени молодой Мальтус проводил в доме отца, с которым вел бесконечные беседы и споры на философские и политические темы. Старик был энтузиастом и оптимистом, а молодой человек — скептиком и пессимистом. Подыскивая аргументы в спорах с отцом, Мальтус натолкнулся у нескольких авторов на идеи о том, что люди размножаются быстрее, чем растут средства существования, что население, если его рост ничем не сдерживается, может удваиваться каждые 20 — 25 лет. Мальтусу казалось очевидным, что производство пищи не может расти столь же быстрыми темпами. Значит, силы природы не позволяют человечеству выбиться из бедности. Чрезмерная плодовитость бедняков — вот главная причина их жалкого положения в обществе.

B 1798 г. Мальтус анонимно опубликовал небольшой памфлет под заглавием «Опыт о законе народонаселения в связи с будущим совершенствованием общества». Свои взгляды он излагал резко, бескомпромиссно, даже цинично. Мальтус писал: «Человек, пришедший в занятый уже мир, если его не могут прокормить родители... и если общество не нуждается в его труде, не имеет права на какое-либо пропитание; в сущности, он лишний на земле. Ha великом жизненном пиру для него нет места. Природа повелевает ему удалиться, и не замедлит сама привести свой приговор в исполнение».

B жизни Мальтус, как сообщают современники, был общительным и даже приятным человеком. Он отличался удивительной уравновешенностью и спокойствием духа, никто никогда не видел его рассерженным, слишком радостным или слишком угнетенным. Такой характер позволял ему с равнодушием (может быть, и показным) выносить хулу, которой он подвергался за свои жестокие взгляды.

Правящим классам Англии, боявшимся влияния французской революции на народ, книга Мальтуса пришлась как нельзя кстати. Мальтус сам был удивлен ее успехом и занялся подготовкой второго издания. Он съездил за границу, где занимался сбором материала в обоснование своей теории. Второе издание резко отличалось от первого: это был обширный трактат с историческими экскурсами, критикой ряда авторов и т.п. Всего при жизни Мальтуса вышло шесть изданий «Опыта», причем последнее превышало по объему первое в 5 раз!

B 1805 г. Мальтус получил кафедру современной истории и политической экономии в только что основанном колледже Ост-Индской компании, где он исполнял обязанности священника. B 1815 г. Мальтус опубликовал работу о земельной ренте, в 1820 г. — книгу «Принципы политической экономии», в основном содержащую полемйку с Рикардо. Лекции и выступления Мальтуса отличались сухостью, склонностью к доктринерству. K тому же его трудно было слушать, так как он от рождения страдал дефектом речи. По политическим взглядам Мальтус был вигом, но весьма умеренным, всегда стремился, как сказано о нем в английском биографическом словаре, к золотой середине. Умер он скоропостижно в декабре 1834 г. от болезни сердца.

Чтобы доказать свою теорию, Мальтус сразу ошарашивал читателя своей пресловутой прогрессией: каждые 25 лет население может удваиваться и возрастать как ряд чисел геометрической прогрессии: 1, 2, 4, 8, 16, 32, 64...; тогда как средства существования могут якобы в лучшем случае возрастать лишь в арифметической прогрессии: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7... «Через два столетия народонаселение относилось бы к средствам существования, как 156:9; через три столетия, как 4096:13, а по прошествии двух тысяч лет

отношение это было бы беспредельно и неисчислимо».

Читатель был склонен забывать, что это только тенденции, и у него волосы становились дыбом от апокалипсического видения мира, где людям уже негде стоять, не то что жить и работать. Автор немного успокаивал его воображение, говоря что в действительности это невозможно: природа сама заботится о том, чтобы эта тенденция не стала реальностью. Как она это делает? C помощью войн, болезней, нищеты и пороков. Bce это Мальтус считал как бы естественным (в сущности, божественным) наказанием человека за его греховность, за неистребимый инстинкт пола. Неужели нет другого выхода? Есть, говорил Мальтус в своей книге, начиная с ее второго издания: половое воздержание, поздние браки, безбрачие, вдовство. Ho Мальтус сам не очень верил в эффективность этих мер и опять возвращался к неизбежности насильственного и жестокого сокращения народонаселения. Любопытно, что Мальтус отрицательно относился к противозачаточным средствам, вопрос о которых уже начинал обсуждаться в печати. Такое ограничение рождаемости он отрицал как вторжение в компетенцию природы, т.е. опять-таки бога. Перенаселение в системе Мальтуса не только проклятье человечества, но своего рода благо, божественный хлыст, подстегивающий ленивого от природы рабочего. Лишь постоянная конкуренция других рабочих, которых всегда слишком много, заставляет его работать усердно и за низкую плату.

Мальтусова теория страдает крайней негибкостью, догматизмом. Ограниченный и притом отнюдь не достоверный опыт определенной стадии развития капитализма она пытается выдать за всеобщий закон, действительный для любой эпохи и любого общественного строя.

Мальтус утверждал, что рост средств существования немедленно вызывает реакцию в виде увеличения рождаемости и численности населения, пока она нейтрализует указанный рост. B действительности эта тенденция не только не является абсолютной, но на определенной стадии развития общества явно уступает место прямо противоположной тенденции: увеличение средств существования и повышение жизненного уровня способствует снижению рождаемости и темпов роста населения. B современных богатых странах Запада естественный прирост населения в несколько раз ниже, чем в бедных странах Азии, Африки, Латинской Америки.

Представьте себе участок земли, на котором кормится один человек. Он вкладывает за год 200 человеко-дней труда и получает со своего участка, скажем, 10 тонн пшеницы, которых ему как раз хватает. Приходит второй человек (может быть, вырастает сын) и на том же участке вкладывает еще 200 человеко-дней. Поднимется ли сбор зерна ровно вдвое, до 20 тонн? Едва ли, полагает Мальтус; хорошо, если он возрастет до 15 или 17 тонн. Если же придет третий, то на новые 200 человеко-дней они получат еще меньше отдачи. Кому-то придется уйти.

Это в самом примитивном изложении так называемый закон убывающей отдачи (доходности), или так называемый закон убывающего плодородия почвы, лежащий в основе учения Мальтуса. При определенных условиях в экономике, очевидно, могут возникать такие ситуации и явления, когда прирост затрат не дает пропорционального прироста продукции, не нося при этом характер всеобщего закона.

Приведенный выше пример изображает условную ситуацию и не исчерпывает проблему использования человеком ресурсов природы. Труд, о котором идет речь, в реальной жизни прилагается в сочетании с определенными средствами производства. Если это сочетание правильно подобрано/отдача данного количества рабочих часов не уменьшится. Особое значение имеет технический прогресс, то есть вооружение труда все более производительными орудиями и методами. Данный участок может быть объединен с несколькими соседними, и отдача, весьма вероятно, возрастет в связи с увеличением масштабов производства, за счет лучшей организации, специализации, более эффективного применения техники.

Исторический опыт развития сельского хозяйства в капиталистических странах опровергает Мальтуса и его прогнозы.

Объективный смысл сочинений Мальтуса сводится к защите интересов земельных собственников. Сознавая контраст между собой и Рикардо, Мальтус сам отметил парадокс: «Несколько странно, что мистер Рикардо, который получает значительную ренту, так недооценивает ее национальное значение, в то время, как я, который

ренты никогда не получал и не надеюсь получать, возможно, буду обвинен в переоценке ее важности».

Смит и Рикардо считали, что ключевой проблемой для капитализма является накопление, обеспечивающее рост производства, тогда как со стороны спроса и реализации никаких серьезных трудностей не существует. Мальтус (одновременно с Сисмонди) выступил против этой точки зрения и впервые поставил в центр экономической теории проблему реализации. Разрешение этой проблемы Мальтус искал в существовании общественных классов и слоев, не относящихся ни к капиталистам, ни к рабочим. Предъявляемый ими спрос только и может, говорил он, обеспечить реализацию всей массы производимых товаров. Таким образом, спасителями общества у Мальтуса выступают те самые землевладельцы и их челядь, офицеры и попы, которых Смит в свое время прямо назвал паразитами.

Роберт Оуэн родился в 1771 г. в маленьком городке Ньютаун (Уэльс) в семье мелкого лавочника. B 7 лет учитель местной школы уже использовал его как своего помощника, но через 2 года школьное образование Оуэна навсегда закончилось. Он служил учеником и приказчиком в мануфактурных магазинах Стэмфорда, Лондона и Манчестера. Книги удавалось читать только урывками.

Манчестер был в это время центром промышленной революции, особенно бурно развивалось хлопчатобумажное производство. Для энергичного и дельного юноши, каким был Оуэн, скоро представилась возможность выйти в люди. Сначала он, взяв у брата деньги взаймы, открыл с одним компаньоном небольшую мастерскую, изготовлявшую прядильные машины. Затем завел собственное крохотное прядильное предприятие, где работал с двумя-тремя рабочими. B 20 лет стал управляющим, а затем и совладельцем большой текстильной фабрики.

Будучи по делам фирмы в Шотландии, Оуэн познакомился с дочерью богатого фабриканта Давида Дэйла, хозяина текстильной фабрики в поселке Нью-Ланарк, близ Глазго. После брака с мисс Дэйл в 1799 г. переселился в Нью-Ланарк, где стал совладельцем (вместе с несколькими манчестерскими капиталистами) и управляющим бывшей фабрики своего тестя. Как пишет Оуэн

в своей автобиографии, он уже давно задумал свой промышленный и социальный эксперимент и прибыл B Нью-Ланарк с твердым планом.

Оуэн не посягал в то время ни на частную собственность, ни на капиталистическую фабричную систему. Ho он поставил своей задачей доказать, что наемное рабство и угнетение рабочих вовсе не является

Роберт Оуэн.

Литография по портрету Р.Гофмана. 1857 г.

необходимым условием эффективного производства и высокой рентабельности. Он создал для рабочих элементарные человеческие условия труда и жизни, и отдача, как в виде повышения производительности труда, так и в виде социального оздоровления, оказалась разительной.

Оуэну приходилось вести постоянную борьбу со своими компаньонами, которые возмущались этими, C их точки зрения, нелепыми идеями и еще более нелепыми затратами и требовали, чтобы вся прибыль распределялась по паям. B 1813 г. ему удалось подыскать новых компаньонов, которые согласились получать твердый доход в размере 5% на капитал, а в остальном предоставили Оуэну полную свободу действий. K этому времени имя Оуэна было широко известно, а Нью- Ланарк стал привлекать толпы посетителей. Оуэн завел знакомства и нашел покровителей в самых высоких лондонских сферах: его мирная благотворительная деятельность мало кого беспокоила и многим казалась неплохим способом разрешения острых социальных проблем. Первая книга Оуэна «Новый взгляд на общество, или опыт о принципах образования человеческого характера» (1813 г.) была встречена благожелательно.

Ho филантропия все менее удовлетворяла Оуэна. Он видел, что даже при известных успехах она бессильна разрешить коренные экономические и социальные вопросы капиталистической фабричной системы. Впоследствии он писал: «В немногие годы я сделал для этого населения все, что допускала фабричная система. И хотя бедный рабочий люд был доволен и, сравнивая свою фабрику с другими фабричными предпринимателями, а себя с другими рабочими, живущими при старой системе, считал, что с ним обращаются гораздо лучше, чем с другим, и больше о нем заботятся, и был вполне удовлетворен, однако, я понимал, что его существование жалко в сравнении с тем, что можно было бы создать для всего человечества при огромных средствах, находящихся в распоряжении правительства» .

Непосредственным толчком для превращения Оуэна из капиталиста-благотворителя в проповедника коммунизма послужили дискуссии 1815 — 1817 гг., связанные с ухудшением экономического положения Англии, ростом о.зработицы и бедности. Переустройство общества Оуэн . ;ыслил через трудовые кооперативные общины, несколько напоминающие фаланги Фурье, но основанные на коммунистических началах. Он обрушился с критикой на три опоры старого общества: на частную собственность, религию и существующую форму семьи. Наиболее полно свои идеи Оуэн высказал в «Докладе графству Ланарк о плане облегчения общественных бедствий», опубликованном в 1821 г.Выступление против основ буржуазного общества потребовало от Оуэна большого гражданского мужества. Он знал, что вызовет ярость могущественных сил, но это не остановило его. До предела наивный при всем своем трезвом реализме, он верил, что власть имущие и богатые должны быстро понять благодетельность его плана для общества. B эти и последующие годы Оуэн без конца предлагал его правительству Англии и американским президентам, парижским банкирам и русскому царю Александру I. Bce усилия Оуэна были напрасны.

Разочаровавшись в английском «образованном обществе», не имея связи с рабочим движением тех лет, утратив свое влияние даже в Нью-Ланарке, Оуэн с сыновьями уехал в Америку. Он купил участок земли и основал в 1825 г. общину «Новая гармония», ус-

тав которой основывался на принципах уравнительного коммунизма. Практический склад ума и опыт помогли Оуэну избежать многих ошибок, которые делали организаторы других подобных общин. Тем не менее это предприятие, поглотив почти все состояние Оуэна, окончилось провалом. B 1829 г. он вернулся на родину. Выделив некоторые средства своим детям (их было семеро), Оуэн в дальнейшем вел очень скромный образ жизни. B эти годы бурно росли производственные и потребительские кооперативы, объединявшие ремесленников, а отчасти и фабричных рабочих. Оуэн скоро оказался во главе кооперативного движения в Англии. B 1832 г. он организовал Биржу справедливого обмена труда. Биржа принимала товары (как от кооперативов, так и от других продавцов) по оценке, основанной на затратах труда, и продавала другие товары на «трудовые деньги». B конце концов биржа обанкротилась, и Оуэну пришлось из своих средств покрывать убытки. Оуэн стоит у истоков и другого движения рабочего класса, которому было суждено большое будущее, — профсоюзного. B 1833 — 1834 гг. он руководил попыткой создания первого всеобщего национального профессионального союза, который объединял до полумиллиона членов. Организационная слабость, недостаток средств, сопротивление хозяев, имевших поддержку правительства, — все это привело к распаду союза.

Абсолютная убежденность в своей правоте нередко делала Оуэна упрямым и нетерпимым. Обаяние гуманистического энтузиазма в сочетании с деловитостью, которое отличало Оуэна в молодости и в зрелые годы и привлекало к нему людей, отчасти уступило место навязчивому однообразию речей и мыслей. Сохранив до смерти большую ясность ума, он не избежал старческих странностей. B последние годы жизни Оуэн увлекся спиритизмом, стал склонен к мистике. Ho он сохранил обаяние доброты, которое отметил Герцен. Всю жизнь Оуэн очень любил детей.

После 1834 г. Оуэн не играл большой роли в общественной жизни, хотя продолжал много писать, издавал журналы, участвовал в организации еще одной общины и неутомимо проповедовал свои взгляды. Его последователи образовали узкую секту, нередко выступавшую с довольно реакционных позиций.

Осенью 1858 г. Оуэн, в возрасте 87 лет, поехал в Ливерпуль и на трибуне митинга почувствовал себя плохо. Отлежавшись в течение нескольких дней, он вдруг решил отправиться в свой родной Ньютаун, где не был с детства. Там он и умер в ноябре 1858 г.

Оуэн был первым, кто из принципов классической школы сделал антикапиталистические выводы. Экономических вопросов он касается в своих сочинениях лишь слегка, не занимаясь ими специально. Оуэн был практик и свои экономические идеи пытался осуществить в жизни.

B основе взглядов Оуэна лежит трудовая теория стоимости Рикардо: труд есть создатель и мерило стоимости; обмен товаров должен осуществляться по труду. Ho в отличие от Рикардо он считает, что при капитализме обмен не совершается по труду. По его мнению, обмен по труду предполагает, что рабочий получает полную стоимость произведенного им товара.

Для объяснения нарушения «справедливого» закона стоимости Оуэн обращается к идеям: во всем виноваты деньги, это искусственное мерило стоимости, вытеснившее мерило естественное — труд.

Оуэн предлагает ввести трудовую единицу в качестве мерила ценности, обмен товаров на основе этого мерила, отказ от употребления денег. Это, по мнению Оуэна, разрешит самые трудные проблемы общества. Рабочий будет получать справедливое вознаграждение за свой труд. Поскольку вознаграждение, получаемое трудящимися, будет соответствовать истинной стоимости товаров, станут невозможны перепроизводство и кризисы.

Экономические взгляды Оуэна неразрывно связаны с его планом радикального преобразования общества, включая производственные отношения: справедливый обмен по трудовой стоимости требует ликвидации капиталистической системы! Лишь в будущем обществе без частной собственности рабочий будет отдавать свой труд «по полной стоимости». B таком случае отпадает и вопрос о капиталистах и землевладельцах. Они выигрывают от переустройства общества не как капиталисты и землевладельцы, а как люди.

Маркс и Энгельс отличали утопию Оуэна от других утопий той эпохи, подчеркивая ее коммунистический характер.

Системы Сен-Симона и Фурье не были до конца социалистическими. B их будущем обществе оставалась частная собственность с теми или иными ограничениями, оставались и капиталисты, в той или иной форме распоряжающиеся средствами производства и получающие доход от капитала.

Ячейкой коммунистического общества у Оуэна является небольшая кооперативная община. Частная собственность и классы в общинах полностью отсутствуют. Единственное различие, которое может создавать известное неравенство и в труде и в распределении, — это «различие в возрасте и опытности». Механизм распределения Оуэн почти не описывает. Много внимания Оуэн уделил формированию нового человека, причем изменение психологии он связывает прежде всего с материальными факторами — ростом богатства и удовлетворением потребностей.

Выходя за пределы общины, Оуэн пытался обрисовать общество, объединяющее большое количество таких ячеек. Между ними существует значительное разделение труда, а взаимный обмен осуществляется на основе трудовой стоимости. Для целей этого обмена какой-то союз общин будет выпускать особые трудовые бумажные деньги под обеспечение товарами на складах. B представлении Оуэна это новое общество должно было в течение какого-то-времени сосуществовать со «старым обществом» и его государством, платить последнему налоги и продавать этому обществу товары на обычные деньги.

Оуэн обходил важнейший вопрос о том, каким образом, от кого получат общины исходные средства производства, в том числе землю. Иногда он дает понять, что средства производства будут безвозмездно переданы общинам государством или разумными капиталистами. Ho в других работах он более реалистично говорит, что членам общины/іридется «оплачивать проценты на капитал, потребный для того, чтобы дать им работу». Выходит, от капиталистов общинам избавиться не удастся. B лучшем случае общины могут сохранить при себе предпринимательский доход, поскольку сами будут управлять производством.

Многие германские политики и деятели культуры надеялись, что в результате победы над Наполеоном их народ освободится от иноземного владычества и получит, наконец, возможность обрести государственное единство и политическую свободу. Это дало бы новый толчок в развитии германской нации, которая до этого представляла на географической карте Европы «лоскутное одеяло». Надеждам этим не суждено было сбыться, так как Германия осталась разъединенной и раздробленной, за сферу влияния на ее территории между собой боролись государства-союзницы бывшей антинаполеоновской коалиции. И несмотря на то что по решению Венского конгресса был образован Германский союз. Это неустойчивое политическое образование не обеспечивало единства Германии, и не давало ей права считаться полноценным государством.

B Германский союз, кроме 38 малых германских государств, вошли и Австрийская империя (официально лишь часть ее земель), а также королевство Пруссия. Среди малых германских государств наиболее развитыми и влиятельными были Саксония, Бавария, Ганновер и Вюртемберг.

Союз оказался лишь на бумаге, так как он не имел ни общего коалиционного правительства, ни общего законодательства, ни объединенных вооруженных сил, а союзный сейм, который состоял из представителей всех германских государств и под председательством представителя Австрийской империи заседал во Франкфурте-на-Майне, реальной властью не пользовался. Каждое из государств Германского союза имело своего монарха, правительство, собственную армию, денежную систему, а также свои собственные таможенные тарифы.

Политический строй малых германских государств отличался крайней реакционностью, так как в большинстве из них была сохранена абсолютная монархия, и лишь некоторые южные государства (Бавария, Баден, Вюртемберг, Гессен-Дармштадт) ввели некое подобие конституционного режима, который тем не менее не предоставлял проживающим в этих государствах народам никаких политических прав и свобод. Лишь в четырех «вольных городах» — Гамбурге, Бремене,

Любеке и Франкфурте-на-Майне — управление производилось представителями слоя богатых коммерсантов, но во всех других государствах господствующим классом продолжало оставаться феодальное дворянство.

Несмотря на то что прусский император Фридрих- Вильгельм III два раза, в 1813 и 1815 гг., обещал ввести у себя в стране конституционную монархию, обещаний своих он не выполнил. Внутри страны насаждалась палочная дисциплина, которая распространялась не только на армию, но и на все другие сословия. B Пруссии в XVIII в. бурное развитие получила философия просветителей, благодаря гениальному мыслителю Иммануилу Канту, который жил в Кенигсберге и имел много учеников и последователей. Прусское дворянство противопоставляло этой философии свою собственную идеологию. B ней пропагандировался культ насилия, презрения к низшим сословиям, прославлялась война, насаждалась расовая ненависть.

Подобные реакционные порядки были установлены в Австрийской империи. Здесь феодальные отношения не претерпели практически никаких изменений и сохранились в своем средневековом состоянии дольше, чем в какой-либо другой стране. Кроме того, под властью венских правителей находилось множество славянских народов, венгров, итальянцев и др., которые подвергались, кроме феодального, еще и жестокому национальному гнету. Фактически в эти годы в стране правил всесильный канцлер, что послужило поводом назвать систему политического управления в Австрийской империи «системой Меттерниха». Канцлеру удалось создать классическую схему полицейского государства, которая не раз впоследствии повторялась в истории: всеохватывающий полицейский надзор, тайная полиция, слежка за собственным населением и жестокие репрессии. Для того, чтобы удержать в своих руках все многочисленные народы, порабощенные империей Габсбургов, Меттерних нашел хитрый способ ослабить национальное освободительное движение: он разжигал вражду, всячески натравливая один народ на другой. Меттерних ненавидел революции и презирал низшие сословия.

Политическая раздробленность Германии и господство реакционных режимов на ее территории были помехой не только на пути построения сильного госу-

дарства, но также препятствовали экономическому развитию малых государств. B те годы, когда эти земли входили в империю Наполеона, повсеместно начался процесс раскрепощения крестьян. Ho как только над императором Франции была одержана победа, прусские дворяне приложили все усилия, чтобы затормозить этот процесс. B 1818 г. был издан закон, который предоставлял право выкупа феодальных повинностей лишь зажиточным крестьянам. Это позволило прусским юнкерам (помещикам) значительно расширить свои земельные владения, так как крестьяне вынуждены были уступать часть своей земли в виде выкупа. Ho на этом феодальная верхушка не остановилась и в 1821 г. прусским правительством был издан закон о так называемом разделении «марки», согласно которому уничтожались сельские общины. Этим не преминули воспользоваться юнкера для захвата в свою собственность общинных крестьянских земель.

Промышленное производство в германских государствах сдерживалось медленным процессом раскрепощения крестьян, разницей таможенных пошлин между многочисленными германскими государствами, что очень сильно било по торговле. Тем не менее все больше развивалась фабричная промышленность, прежде всего в Рейнской провинции, где к тому времени появились крупные предприятия и получили распространение паровые машины. B Саксонии и Силезии активно развивалась текстильная промышленность, но в общей массе преобладали предприятия мануфактурного типа.

B империи Габсбургов фабричная промышленность раньше других стала развиваться в Чехии, а также в Штирии и самой столице государства — Вене. Ha всех же других территориях продолжало господствовать ремесло с цеховой организацией и техникой, остававшейся на уровне XVIII в.

Несмотря на сильную монархическую реакцию в германских государствах, борьба против эксплуататоров здесь все же велась. И хотя массового революционного движения в Германии не было, основную тяжесть борьбы с реакцией взяла на себя передовая интеллигенция и в первую очередь студенты.

Первая демонстрация студентов и профессоров произошла в Вартбурге 17 октября 1817 г. Это была памятная для немецкого народа годовщина Реформации,

в этот день отмечалось и четырехлетие Лейпцигской битвы. Несколько сот студентов и преподавателей выступили в защиту свободы и единства Германии. C этого момента в студенческих кругах постоянно росло недовольство, в 1819 г. студент Занд убил реакционного публициста и писателя Коцебу, что было проявлением ненависти к реакции и ее представителям. Данное со-

Клуб мыслителей «Еще одно немецкое общество». Карикатура на Карлсбадские постановления. 1820 г.

бытие встревожило правящие круги.

B том же 1819 г. по инициативе австрийского канцлера Меттерниха в Карлсбаде (Карловы Вары) был созван съезд германских монархов и их министров. Собирались они с одной целью — выработать меры к полному искоренению революционного духа в своих странах. Постановления, которые были приняты в Карлсбаде, распространялись на все государства Германского союза и вводили режим тотального полицейского террора. Была создана центральная следственная комиссия, которая стала органом полицейского сыска. B тюрьмы было брошено множество лиц, заподозренных в крамоле. Строгий надзор был установлен за всеми университетами и средствами печати. Любое проявление недовольства жестоко каралось.

После принятия карлсбадских постановлений в стране началась новая полоса преследований свободомыслия. Ho все это было лишь агонией умирающего феодализма.

Неуклонное экономическое развитие Германии, которое порождало процесс роста прогрессивных сил в стране, продолжало расшатывать основы полицейского режима.