ТАИТИ, ТУАМОТУ, ГАМБЬЕ И МАРКИЗСКИЕ ОСТРОВА.

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ.

Ko времени появления первых европейцев коренное население островов создало сравнительно развитую самобытную культуру. Высокого уровня достигли земледелие и рыболовство.

Европейские мореплаватели отмечали достижения островитян в области земледелия. Наиболее высокой была земледельческая культура таитян, на что указывали почти все путешественники, побывавшие на Таити.

Главное место в земледелии занимало разведение клубневых растений — ямса, таро, сладкого картофеля-батата, а также сахарного тростника. Важную роль играли плодовые культуры: кокосовая пальма, хлебное дерево, банан (на Таити существовало до тридцати его разновидностей). Благодаря плодородию почв и тщательной обработке земли с применением удобрений (прелые листья, ил, зола) жители собирали высокие урожаи. Островитяне издавна широко применяли искусственное, террасное орошение. C помощью каналов вода горных рек и ручьев поднималась на поля, расположенные террасами по склонам гор.

Основным земледельческим орудием островитян была землекопалка — заостренная на конце палка из твердого дерева длиной 1 —2 м. Ею копали и взрыхляли землю. При посадке иногда применялась другая палка — нокороче. Из домашних животных до прихода европейцев полинезийцам были известны только свинья и собака.

Рыболовная техника была очень разнообразна. Для ловли рыбы применялись остроги, копья, луки и стрелы, неводы и сети, а также яд. Основную пищу островитян составляли таро, ямс, батат, плоды банана, кокосовой пальмы, хлебного дерева. Они ели много рыбы и птицы, сравнительно редко — свинину. Обычные способы приготовления пищи — запекание в земляной печи и поджаривание на углях ли на открытом огне. Напитков было известно мало. Наиболее распространенное питье — молоко кокосового ореха Из наркотиков в Полинезии была распространена кава. Островитяне умели консервировать пищу (печеный ямс не портится целый год), сохраняя ее в специальных глубоких ямах.

Народы Океании до европейской колонизации не знали металлов. B технике же обработки камня, кости, раковин и некоторых других материалов жители Полинезии достигли очень высокого уровня. Европейцев, впервые посетивших архипелаг Таити, поражало искусство островитян в изготовлении различных предметов быта.

Основным орудием труда был каменный топор. Им рубили деревья, обтесывали сваи и брусья. Из раковин делали скребки, резцы, сверла, рыболовные крючки, украшения и др. Из костей и зубов животных, из черепашьих щитов, перламутра искусно изготовлялись украшения.

До недавнего времени считалось, что полинезийцы вообще не знали гончарства, поскольку с момента появления там первых европейцев не было обнаружено никаких признаков знакомства с этим производством.

Островитяне широко использовали изделия, плетеные из различных растительных волокон — корзины, рыболовные снасти, пояса, передники, циновки. Дж. Кук писал, что таитяне «изготовляют самые разнообразные виды циновок,

которые куда лучше и красивее европейских». Особое искусство проявляли островитяне в производстве материи из коры деревьев — таны. «Лучшая материя, выбеленная на солнце, — писал Кук, — приближается по качеству к хорошей хлопчатобумажной ткани». Из тапы изготовляли одежду, коврики, покрывала, украшения и др. Ha Таити и Маркизских островах умели искусно наносить на тапу

Крючок для подвешивания рыболовных

сетей и домашней утвари.

рисунок (набойкой, натиранием и выдавливанием).

B условиях мягкого тропического климата островитяне не нуждались в сложных жилищах и одежде. Их дома обычно представляли собой легкие наземные сооружения на столбах, уд- линенно-прямоутольной или овальной формы, с высокой двускатной крышей, покрытой листьями банана или пальмы. Стены делались из циновок или травы. Окон не было, имелись лишь входные отверстия. Как правидо, жилища обносились изгородыо высотой около 1 м.

Одежда полинезийцев была также очень простой, хотя и отличалась несколько большим многообразием, чем в Меланезии. Помимо набедренных повязок, передников и юбочек из циновок, тапы и травы они носили длинные накидки. Женщины часто обертывали вокруг бедер несколько слоев тапы, иногда носили на голове тюрбаны из тапы. Островитяне очень любили украшения, которые были более раз- ■ нообразны и богаты, чем одежда: серьги, гребни, различные ожерелья, на руках — браслеты, на ногах — кольца и подвески. Украшения изготовлялись из раковин, черепашьих щитов, зубов разных животных, рыб, птичьих перьев, тесьмы : И шнура, различных плодов и пр. Голову очень часто украшали цветными перьями и живыми цветами. Большое значение придавали островитяне татуировке тела, в которой достигли большого мастерства. Хотя оружие играло важную роль в жизни полинезийцев, постоянно враждовавших между собой, виды его были довольно малочисленны: палица, копье, праща, лук и стрелы. Последние применялись только в рыбной ловле и как игровое оружие. Материалом для изготовления оружия служили дерево, бамбук, кость. Ha Таити были распространены деревянные мечи, густо усаженные зубами акулы. Защитным оружием были щиты и латы.

K моменту первых контактов с европейцами жители островов Тихого океана достигли значительных успехов в развитии духовной культуры. У них уже появились зачатки научных знаний. Исключительное развитие мореходства у полинезийцев способствовало накоплению ими обширных сведений в области географии и астрономии (в этих отраслях знаний они во многом превзошли меланезийцев). Полинезийцы различали восемь стран света и восемь направлений ветра. B своих путешествиях но океану они пользовались примитивными географическими картами, составленными из прямых и изогнутых маленьких палочек и камешКов, которые изображали курс судна, направления течений и ветров. Им были прекрасно известны названия и относительное положение различных островов Полинезии. Дж. Кук во время первогосвоего пребывания на Таити, в 1769 r., с помощью таитянина Тупиа составил карту Центральной Океании. Тупиа назвал Куку и помог нанести на карту около 130 островов, расположенных вокруг Таити. Уровень астрономических знаний полинезийцев был также сравнительно высок. Им были известны многие созвездия и отдельные звезды, которые имели у них свои названия. Знакомство с небесными светилами было необходимо не только для мореплавания, но в известной с.тепени и для земледелия. О.Е.Коцебу писал о таитянах: «Их морские путешествия, порой на удивительно далекие расстояния, сделали совершенно необходимыми наблюдения за небес.ными светилами, тем более что у таитян не было компаса. B pe- зультатеони приобрели астрономические познаішя. Они умели отличать планеты от неподвижных звезд, причем каждая планета имела у них особое название. B соответствии с фазами лунЫ таитяне делили год на 13 месяцев, в каждом из которых, за исключением одного, насчитывалось 29 дней. 13-й месяц, более короткий, введен был, по-видимому, для того, чтобы уравнять лунный год с солнечным. Как день, так и ночь таитяне делили на шесть частей, по два часа каждая, и умели точно определять их днем по солнцу, а ночью — по звездам». Французский мореплаватель Л. А. Бугенвиль, потрясенный астрономическими познаниями плывшего с ним островитянина Аотуру, писал, что последний, «не задумываясь, назвал на своем языке большую часть ярких звезд, на которые мы ему указывали; тогда же мы убедились, что ему прекрасно известны фазы Луны, различные приметы, по которым можно предсказать изменение погоды на море. Он совершенно ясно дал нам понять, что, по их твердому убеждению, и Луна, и Солнце обитаемы».

Время у полинезийцев исчислялось не днями, а ночами. Каждая ночь месяца имела свое название, характеризующее положение луны на небе. Полинезийцы умели определять время дня и ночи по положению 'солнца, луны и звезд, а также приливам и отливам; время года они точно устанавливали по переменному склонению солнца на юг или на север и месяцы определяли по лунным фазам. Год они делили на два основных сезона — лето и зиму. Высокое развитие ирригационного земледелия и строительной техники, в особенности судостроения, позволило островитянам сделать ряд обобщающих выводов в области техники. Им был известен механический эффект наклонной плоскости и клина. Наклонная плоскость находила применение при подъемах тяжелых предметов и грузов на значительную высоту. При различного рода технических работах полинезийцы применяли катки и рычаг с перемещающейся точкой опоры.

У полинезийцев существовали единицы измерения длины. Жители Полинезии имели некоторые познания и в области медицины. Наряду с заклинаниями жрецов и знахарей они широко применяли различные целебные травы и растения. Приемы лечения больных являлись комбинацией магических и рациональных средств. Из числа последних применялись массаж, кровопускание, прием внутрь и наружное употребление настоев из трав. О. E. Коцебу писал о таитянах: «Их познания в хирургии высоко оценены судовыми врачами, обнаруживавшими хорошее заживление зачастую тяжелых ран». Островитяне в общих чертах знали анатомию человеческого тела. Местные хирурги лечили переломы костей с помощью наложения шин, производили даже трепанацию черепа.

Жители Полинезии, особенно в районах с развитым земледельческим хозяйством, прекрасно разбирались в местной флоре. Они умели различать десятки сортов плодовых деревьев и культурных растений.

Изобразительное искусство полинезийцев достигло также довольно высокого уровня. Блестящим его образцом является скульптура из камня и дерева. Резьба по камню была особенно развита на Маркизских островах. Огромные человеческие статуи Маркизских островов, сходные со статуями о-ва Пасхи, поразительны. Очень богата пластика, связанная с культами. Это большей частью вырезанные из дерева человеческие фигуры и головы, а также маски и наголовники, обычно в виде стилизованных человеческих голов. C давних времен островитяне любовно и искусно украшали различные предметы быта. Стиль орнамента и пластики довольно разнообразен. B основе большинства мотивов лежат предметные изображения, при этом первое место отводится человеческой фигуре, затем следуют птицы и звери. Изображения почти всегда стилизованы.

Народы Полинезии издавна очень любили музыку, пение, танцы, игры. При относительно бедном наборе инструментов (ударные и духовые) и простоте мелодий их музыкальная культура стояла довольно высоко. C музыкой тесно связаны пляски — излюбленное развлечение островитян, обычно устраивавшееся на празднествах. Полинезийцы любили устраивать драматические представления. Bo время своего второго пребывания на Таити, в 1773 r., Дж. Кук посетил вождя Ту. После завтрака европейцам было показано представление, поразившее Кука и подробно им описанное. Полинезийцы создали красочный и разнообразный фольклор, состоящий из стихов, песен, поговорок, пословиц, легенд, мифов, гимнов,заклинаний и т. п. Необычайно богата и разнообразна мифология полинезийцев. Мифы разных архипелагов Полинезии были BO многом сходны. По мнению специалистов, это объясняется тем, что основы мифологии полинезийцев складывались еще до расселения их по островам. Особый интерес представляют исторические предания полинезийцев, так как они служат одним из источников изучения их истории.

Таковы некоторые итоги развития самобытной культуры полинезийцев до их соприкосновения с западной цивилизацией. Несмотря на ограниченность природных ресурсов островов Полинезии, в условиях почти полной изоляции от внешнего мира, полинезийцы сумели создать яркую, сравнительно высокую своеобразную материальную и духовную культуру. Понадобилось длительное и серьезное изучение материальной культуры полинезийцев, чтобы понять, что кажущаяся ее бедность является в действительности результатом развития в своеобразных географических условиях, что отсутствие или недоразвитость одних элементов материальной культуры, вызванные, скажем, отсутствием необходимого сырья, компенсировались высоким развитием других элементов, более соответствовавших конкретным условиям материальной среды. B самом деле, полинезийцы (кроме жителей архипелага Тонга) к моменту первого знакомства с ними европейцев не знали металлов и ткачества, не занимались гончарным ремеслом. Ho если некоторые привычные для нас стороны культуры не по- лу^тшли в Полинезии должного развития, то это вполне объясняется особенностями географической среды: на коралловых островах нет металлических руд, мало глины, лук и стрелы были здесь не нужны, так как островитянам не на кого было охотиться, а для военных целей у них было другое оружие — палицы, пращи и np,; мягкий тропический климат позволял обходиться почти без одежды. Полинезийцы в значительной мере сумели восполнить эти пробелы, достигнув высокого мастерства в изготовлении орудий из камня, дерева, раковин и кости, посуды из скорлупы кокосового ореха, черепашьих панцирей и т. д. Знакомство с достижениями жителей Полинезии в области земледелия и некоторых видов ремесел, с техникой судостроения, с их успехами в географии и медицине, с ярким и самобытным искусством показывает, что полинезийский народ, тысячелетиями создавая свою самобытную культуру, неуклонно двигался по пути прогресса, пока это поступательное движение не было нарушено вторжением колонизаторов.

Уровень общественного развития населения отдельных архипелагов и даже островов был не одинаков: от племенного строя с первыми признаками разложения до примитивных форм раннеклассового государства. Общим для всех островов Океании являлся процесс разложения первобытных и складывания раннеклассовых отношений, однако в разных районах были представлены различные локальные переходные формы этого процесса. B Океании разложение первобытнообщинных отношений происходило в условиях крайней изоляции, без влияния контактов с иными цивилизациями. Поэтому изучение развития народов Океании особенно наглядно убеждает в существовании единых законов общественного развития.

Исследование периода, предшествующего европейской колонизации Океании, позволяет проследить процессы, пройденные большинством народов в эпоху, от которой, как правило, дошли .тишь археолопшеские свидетельства. B нашем распоряжении имеется весьма незначительное число источников, дающих сведения для анализа общественного строя на островах Океании. Архипелаг Таити оказался в лучшем положении, он раньше и чаще других архипелагов посещался европейскими путешественниками, торговцами и миссионерами, оставивишми свои иногда довольно подробные записки.

K моменту появления первых европейских колонизаторов острова Таити в своем развитии опередили большинство обществ не только в Полинезии, но и во всей Океании. Благодаря сравнительно высокому уровню развития производительных сил появились возможности для образования излишков продуктов труда, что создало условия для внутреннего расслоения таитянского общества. Важной особенностью Таити по сравнению с другими островами Океании (не только меланезийскими, но также и полинезийскими — Самоа и Новая Зеландия) была ограниченность пригодных для возделывания земель и довольно высокая плотность населения. Это ускоряло расслоение общества, так как вело к интенсификации процесса захвата общинной земли господствующими группами.

Недостаток свободных удобных земель в сочетании со сравнительно высоким уровнем развития производительных сил, изобилием и относительным разнообразием производимых продуктов труда сыграл значительную роль в ускорении общественного развития на Таити. Это нашло выражение прежде всего в отделении ремесла от сельского хозяйства, специализации ремесел, имущественном неравенстве, а также в социальном разграничении, которое на Таити было почти столь же резким, как и на Гавайских островах, дающих образец наиболее высокого общественного развития в Океании.

Население островов Таити делилось на три основные социальные группы: арии, раатира и манахуне. У. Эллис отмечал, что, хотя на Таити группы населения различались не столь резко, как на Гавайях, тем не менее они были очерчены достаточно ясно. Он писал: «Общество разделено на три четкие группы: арии — королевская семья и знать, раатира — землевладельцы, или дворянство, и земледельцы, манахуне — простой народ». Если различные источники расходятся в точном определении раатира и манахуне, то все они единодушны в трехчленном делении таитянского общества и в определении его высшего слоя — арии.

Говоря об арии, Эллис указывал, что «высший класс включал короля, или высшего вождя общества, членов его семьи и всех родственников. Этот немногочисленный класс был самым влиятельным». Арии составляли обособленную группу, принадлежность к которой определялась генеалогией. Из среды арии выходили верховные вожди, а также вожди округов (матаэинаа), составлявшие верхушку таитянского общества. Арии мог быть лишь человек, отец и мать которого были арии. Лица, принадлежавшие к этому «благородному» сословию, должны были иметь особый родовой храм (мараэ), особый дом, особое каноэ, особое копье и т. д.

Между арии и раатира находился еще один разряд населения. Это так называемые иатоаи, которые в совокупности с раатира образовывали группу хива. Ж. Моренхут относил к иатоаи низших вождей — тавана, которых он называл «феодальными баронами». Де Бови писал, что иатоаи, которых можно назвать знатью, стояли между ариями и раатира, что арии доверяли им наследственное или временное управление частями своей территории. Высший слой хива составляли близкие родственники (младшие братья, кузены, приемные братья и т. п.) арии, Именовавшиеся тайо (друзья) или техоа (братья). Видимо, именно из слоя хива формировались подчиненные наследственные вожди более мелких территориальных единиц. Таким образом, вожди на Таити были связаны между собой родственными узами. Ио- тоаи находились в родственных отношениях и с раатира, преимущественно с наиболее влиятельными семьями своих районов.

Кроме наследственных мелких вождей к группе хива принадлежали люди, составлявшие непосредственное окружение арии — дружинники вождей, их посланцы, выполнявшие судебные и фискальные функции. Наиболее полные сведения о группе раатира оставил Эллис. Он писал: «Буэ раатира всегда были самым многочисленным и влиятельным классом и составляли во все времена большинство населения и силу народа. Они, как правило, были собственниками земли, которую обрабатывали; владели они своими землями не по пожалованию от короля, а наследовали их от своих предков». Среди раатира наблюдалось значительное расслоение: основная их масса имела по 20 — 100 акров земли (8—40 га), в то время как «высший слой раатира владел либо большими земельными участками, сосредоточенными в одном месте, либо несколькими участками меньших размеров, разбросанными в разных местах. Некоторые владели, видимо, сотнями акров». Первых, т. e. мелких и средних раатира, Эллис считал самым производительным классом общества». Они работали на своих полях, строили свои дома, изготовляли одежду и циновки, а также снабжали всем необходимым вождей. Крупных раатира, земли которых обрабатывали те, кто зависел от них, Эллис называл «аристократией страны» . Надо отметить, что и другие авторы указывают на значительное расслоение среди раатира, верхний слой которых являлся наравне с иатоаи мелкими вождями и крупными земельными собственниками. Судя по источникам, раатира можно считать полноправными общинниками, наследственно владевшими своими землями, причем в описываемое время в их среде шел интенсивный процесс дифференциации.

Вопрос о следующей группе населения Таити — мана- хуне является одной из наиболее сложных проблем общественного устройства арХипелага. Показания источников и взгляды исследователей, касающиеся принадлежности к ма- нахуне, их численности, происхождения и занятий, весьма противоречивы. Эллис считал, что к манахуне на Таити относились: «1) теутеу — слуги и вообще челядь арии; 2) тити — рабы-военнопленные; 3) все те, кто лишен земли и не знаком с искусством плотничества, строительства и т. д.». Источники, относящиеся ко времени появления первых протестантских миссионеров на Таити (конец XVIII в.), считают манахуне людьми, лишенными земли и обрабатывавшими землю раатира и арии. Капитан Уилсон писал, что манахуне служили раатира и младшим родственникам вож- дей.т.е. иатоаи, изготовляя одежду, строя дома, обрабатывая землю, помогая в различных работах и «выполняя все их требования». Кук считал, что «манахуне — среднее сословие», а «тоу-тоу (теутеу. — Ред.) — наиболее многочисленная группа, к которой относится весь простой люд. Последние зависят от эри (арии. — Ред.), которые вместе с манахуне владеют большей частью (если не всей) земли». Де Бови называл манахуне простолюдинами, а раатира — мелкими вождями.

Раннеклассовое общество Таити базировалось на эксплуатации свободных общинников — раатира, труд же зависи- ■ мых — манахуне — играл вспомогательную роль, особенно в исследуемый период, когда в результате междуусобных войн наблюдалась значительная нехватка работах рук и многие манахуне смогли перейти в разряд раатира. Собственно манахуне сидели на земле иатоаи или богатых раатира (арии не были непосредственно экономически связаны с манахуне),

являясь наследственными арендаторами, н несли повиннос.ти в пользу своих хозяев. Наследственный характер их землепользования и мягкое обращение с ними со стороны вышестоящих разрядов населения отмечается почти всеми источниками. Как правило, манахуне были земледельцами, на островах архипелага Таити ремесленники и рыбаки по социальному статусу скорее принадлежали к раатира, чем к манахуне.

Культовая деревянная скульптура меланезийцев. Новая Гвинея.

Теутеу, относившиеся к манахуне, прислуживали в домах арии; по своему положению они приближались к рабам. Как правило, они не участвовали в производительном труде. Зачастую теутеу становились фаворитами, доверенными лицами арии. K собственно рабам в таитянском обществе с уверенностью можно отнести, видимо, лишь титн — военнопленных. Эллис считал, что в эту группу входили те, кто потерял свободу в сражении Или после поражения своего вождя стал собственностью победителя. «Женщины, дети, оставшиеся в районах, захваченных врагом, — писал Эллис, считаются также собственностью победителей, среди которых распределяется земля побежденных». После установления мира пленников часто освобождали и разрешали вернуться на свою землю или остаться на добровольной службе у своего нового хозяина.

Ни о продаже рабов, ни об их использовании в производстве источники ничего не сообщают^На Таити, как и на Гавайях, рабов приносили в жертву. Других фактов использования рабов неизвестно. Спасаясь от смерти, тити часто бежали в горы и жили там иногда целыми семьями. Ряд исследователей (Хенди, Te Ранги Хироа) считают ма- нахуне потомками первых переселенцев, покоренных более поздними пришельцами — арии.

Таким образом, в конце XVIII в. нас.еленис архипелага TajHTH разделялось на обособленные социальные группы. C одиой стороны, здесь имелся класс крупных землевладельцев, с другой — зависимые (в различной степени) от них земледельцы, составлявшие основную массу населения. Ііолыпое значение для уяснения характера таитянского общества накануне европейской колонизации имеет определение системы землевладения. K сожалению, данные источников по этому вопросу едва ли не более скудны и противоречивы, чем по другим проблемам общественного строя архипелага. K тому же путешественники и миссионеры, оценивая формы земельной собственности на Таити, обычно неправомерно использовали различные категории буржуазного права. Вся земля на архипелаге (кроме горных джунглей) находилась в собственности отдельных семей, сохранивших ее в своих руках на протяжении многих поколений до прихода европейцев. Процесс формирования крупной земельной собственности, показателем которого было сосредоточение в руках отдельных семей сотен гектаров, по состоянию источников проследить не представляется возможным; во всяком случае к концу XVII в. крупная земельная собственность была налицо.

Символом владения землей был храм предков — ма- раэ. Такие храмы имели как арии, так и раатира (особенно крупные), причем главным в области считался мараэ правящего дома арии. Земля рассмативалась как атрибут храма предков. Хенди, исследовавший вопрос о связи мараэ с землевладением, сообщает, что больнкш часть земли в области главного мараэ была наследственной собственностью арии. Эта земля называлась туфаа арии («доля вождей>>). Следующая по величине часть — туфаа матахиано («доля перворожденных» предназначалась младшим ветвям арии (видимо, иатоаи). Далее шла доля раатира — туфаа фарерии («доля малых домов») и, наконец, оставшаяся земля иа- то таи (у моря) и иато ута (в долине) предназначалась ма- нахуне.

Родовая община таитян давно уже превратилась в территориальную, от прежнего племенного деления остались лишь смутные представления о6 общности населения южной и восточной частей острова Таити. Жили таитяне, как правило, отдельными дворами. Границы земельных владений обозначались при помощи естественных или специальных знаков. B качестве последних служили тии — изображения духов, которые вкапывались в землю. Разрушение межевых знаков каралось как тягчайшее преступление. По- видимому, прилегающие к берегу участки моря также находились в собственности семей, преимущественно арии. Де Бови писал, что вожди обычно владели рифами, вокруг которых находились лучшие рыболовные участки. Известно, что озеро на о-ве Хуахине было разделено между несколькими вождями окружающих его районов.

B период, предшествующий колониальной экспансии, на Таити шел процесс складывания форм социальной зависимости манахуне и мелких раатира от крупных земельных собственников. Арии и крупные раатира большую часть принадлежащей им земли передавали в распоряжение мелких раатира или манахуне, которые держали ее на условии несения личной службы и передачи доли продукции собственнику земли. Формировались отношения субаренды и иерархической зависимости между представителями верхушки таитянского общества. B конце XVIII в. миссионеры сообщали, что вожди передают часть земли в своих областях иатоаи, которые используют на этих землях труд раатира и манахуне. O прочности владельческих прав основной массы населения на землю свидетельствует тот факт, что вожди не имели права лишить семью раатира земли. Самое большее, что они моглц, — это согнать с земли того или иного представителя семьи за измену или другой крупный проступок, но земля тем не менее оставалась во владении семейной группы.

Пережитки древней общинной организации сохранялись «в виде обычая коллективной постройки общественных домов, служивших для приема гостей и для проведения деревенских праздников, а также в виде обычая соседской взаимопомощи». Первобытнообщинные традиции сохранялись в самом понятии собственности, главным образом на продукты человеческого труда, особенно пищу. По таитянским обычаям человек мог взять пищу в любом доме; каждый, имевший пищу, был обязан ею делиться. Подобные взгляды нашли отражение в языке таитян. Например, существовало слово таиа — «умереть, съев пищу и не поделившись ею с соседями». Именно отношением островитян к собственности объясняются обвинения их в склонности к воровству, которыми пестрят записки путешественников и миссионеров. B то время как для таитянина взять понравившуюся ему вещь было совершенно естественным поступком, с европейской точки зрения, это была кража.

По мере укрепления центральной власти росла степень эксплуатации общинников. Часто посланцы и слуги вождей вторгались в дома общинников, резали и уводили свиней, забирали фрукты, овощи, ткани. Кроме поставок продовольствия существовали отработки в пользу верховного вождя. Одной из форм отработок было возделывание полей вождя. Эту повинность несли манахуне.

Основной форм'ой ренты была продуктовая. Сбор ренты производился местными вождями из арии или крупных paa- тира. Формально весь сбор шел в пользу верховного вождя, фактически часть ренты оставалась у местных вождей. Кроме того, верховный вождь, как правило, делил поступавшую продукцию между своими приближенными и местными вождями. B данном случае мы, вероятно, сталкиваемся с обычным для Таити и других раннеклассовых обществ явлением: старая, унаследованная от родового строя форма наполняется новым содержанием. B самом деле, отсутствие четко выраженного права собственности на продукцию характерно для различных родовых обществ. Обычай делиться пищей, одеждой и т. д., видимо, восходил ко времени первобытно-общинного строя и являлся выражением все еще сохранившегося взгляда на предметы потребления как на принадлежавшие всему населению. Ho в описываемый период это право трансформировалось в обычай делить подношения населения не между всеми, а лишь между приближенными вождя и нижестоящими вождями.

По мере развития таитянского общества и усиления власти вождей принуждение становилось все более заметным и приобретало определяющий характер. Первые английские миссионеры отмечали в конце XVIII в., что вождь может приказать подданному принести спелые плоды хлебного дерева, заставить подвластное население собирать дрова и т. п. B конце XVIII — начале XIX в. вожди все чаще заставляли население делать подношения, участвовать в общественных работах. K этому времени относятся свидетельства о своего рода «полюдьях», когда вожди, не удовлетворяясь прежними формами взимания поборов, обходили со своей свитой подвластные им районы, собирая регулярную дань. Хотя вожди не могли лишить полноправных общинников их земли за отказ выплачивать дань, в период создания государства на Таити существовали другие меры принуждения, дополнявшие религиозную и традиционную власть вождей.

Испанские путешественники, побывавшие на Таити в 70-х годах XVIII в., отмечали, что лица, которые отказывались давать подношения вождям или делали это с неохотой, подвергались изгнанию. Протестантские миссионеры, сведения которых относятся к началу XIX в., писали, что вожди, используя свою религиозную власть, могли отказывавшихся платить дань общинников избрать для жертвоприношений. B обстановке постоянных военных столкновений в период борьбы за объединение Таити в конце XVIII — начале XIX в власть вождей возросла, и участившиеся человеческие жертвоприношения стали могучим средством удержания рядовых островитян в повиновении. Суд в руках таитянской знати превратился в важное средство укрепления ее власти над остальной массой населения.

Характерной особенностью таитянского общества как раннеклассового образования с начинавшей оформляться государственностью была выработка установлений и закрепление норм, относившихся к взаимоотношениям между зна- тыо и простым народом, в то время как внутри последнего действовали нормы более древние, генетически связанные с эпохой родового строя. Проступки, задевавшие власть вождей или наносившие ущерб их имуществу, вызывали самые серьезные наказания — изгнание или смерть. K числу таких проступков источники относят отказ платить дань вождю, отказ принять таниау (кокосовый лист, служивший удостоверением чрезвычайных прав посланца вождя), адюльтер с женой вождя.

Bce источники сходятся во мнении, что наиболее тяжело наказывались проступки, связайные с неповиновением вождям, нанесением ущерба их собственности. Именно этих проступков касалось зарождавшееся на Таити подобие законодательства — в форме передачи ряда предписаний устным путем в правящих семьях. Эти предписания (туре) касались взаимоотношений вождей друг с другом и с членами семьи, а также обязанностей по отношению к ним низших сословий, среди которых продолжали действовать нормы талионного права по преимуществу.

Ha Таити, как и на Гавайях, возникло раннеклассовое государство, оформившееся, правда, окончательно уже в период колониального вторжения европейцев, но начавшееся складываться еще до этого времени. Bce источники отмечают значительную власть вождей на Таити. Одни обращают внимание на деспотизм вождей, другие подчеркивают ограничение власти верховных вождей со стороны мелких.но все они сходятся в том, что «управление (на Таити. — Ред.) существенно отличается от систем, бытующих на Маркизских островах и Новой Зеландии, где нет верховного правителя, а различные племена и роды управляются своими вождями, каждый из которых действует независимо».

Народных собраний в исследуемый период на Таити не существовало Имелись так называемые сепоо, происхождение которых восходит ко времени родо-племенного строя. Ha сепоо, кроме арии, присутствовали и paa- тира, которые могли довольно свободно выражать свое мнение. Ho судя по тому, ^ггго раатира, принимашие участие в этих советах, являлись туда в сопровождении свиты и могли отказать верховному вождю в поддержке, а также объявить ему войну, ясно, что в сепоо участвовали крупные раатира, представлявшие «неблагородную» прослойку господствующего класса.

Ha Таити существовали сложившиеся территориальные объединения, находившиеся под властью наследственной знати. Крупные объединения, во главе которых стояли вожди из арии, назывались матааинаа. B состав этих областей входили более мелкие подразделения, именовавшиеся сеиа, или аиа тупуна, которые находились под властью мелких вождей из числа иатоаи или раатира. Начиная с XVIII в. известны случаи, когда верховный вождь распространял свою власть на несколько областей. Верховного вождя всего архипелага или даже о-ва Таити вплоть до возвышения семьи Помаре в начале XIX в. не существовало.

Положение верховного вождя отражало уровень развития классового общества на Таити. C одной стороны, вождь обожествлялся: все, что принадлежало вождю и его жене, считалось священным; все, чего касались вождь или его жена, становилось их собственностью — поэтому они не заходили в дома, которые им не принадлежали, и совершали путешествие лишь на плечах специальных носильщиков, чтобы не ступать на землю своих подданных; при приближении вождя все обнажали тело до пояса и т. д. C другой же стороны, реальная власть верховного вождя имела мало общего как с королевской властью в Европе, так и с деспотизмом восточных правителей. Верховный вождь зависел от вождей, управлявших областями, и от более мелких вождей. Они могли отказать в поддержке, выступить против него войной и т. п. Власть верховного вождя в значительной степени была ограничена советом вождей, и недаром Форстер, наблюдая за пререканиями в совете и тем неуважением, которое вожди выказывали по отношению к «королю» в отсутствие простого народа, сравнивал верховного вождя с басилевсом гомеровской эпохи.

B результате прямого вмешательства колонизаторов власть верховных вождей усилилась. C этого времени центр тяжести в организации власти господствующего класса на Таити постепенно переносится на фигуру верховного вождя (тот же процесс происходил несколько раньше на Гавайях).

Bo второй половине XVIII в. происходило образование единого государства Борьба за верховную'власть на острове стала стержнем внутриполитической жизни Таити. Нельзя отрицать большого влияния, которое оказала европейская экспансия на ускорение процессов, происходивших в общественной жизни острова.

Религия соответствовала переходному периоду от первобытнообщинного строя к раннефеодальному. От религиозных представлений эпохи первобытнообщинного строя осталось немного: древние мифологические представления, колдовские обряды, пережитки тотемизма. Древние идеи табу (запреты) и мана (магические силы) изменили социальное содержание, став могучим средством воздействия вождей на основную массу населения.

Вожди на Таити стали объектами религиозного культа. Они обычно были и жрецами. Хотя да Таити существовали Жрецы, выполнявшие обряды, главными жрецами были вожди- арии. Наряду с семейными и местными духами на Таити сложился пантеон великих богов, из которых главную роль играли Тане, Taapoa и Opo Отражением приспособления религии к потребностям зарождавшегося классового общества было распространение на Таити культа бога войны Opo₁ который в течение ХѴІІ — ХѴІІІ вв. вьггеснил, хотя и не уничтожил окончательно, других богов полинезийского пантеона.

B верховного бога на Таити начал превращаться бог войны. Это было связано с возросшей ролью войн в эпоху перехода от родового общества к классовому. Opo стал в первую очередь богом таитянской знати, которая ввела в его честь человеческие жертвоприношения, позволившие ей держать в страхе зависимое население и рядовых общинников.

Культ Opo зародился на о-ве Раиатеа. B начале XVIII в. в области Таутира (п-ов Таити-ити) появился первый на Таити мараэ Opo. Вскоре культ Opo распространился по всей области. B середине XVIlI в. изображение (тоо) бога Opo было воздвигнуто в области Атахуру. Другой мараэ Opo был построен в это же время в соперничавшей с Атахуру области Папара.