HEJNAL

HEJNAL, восходящий к венгерскому слову, означающему «восход», а также специально воен. «утренняя заря», в польском языке употребляется как термин, обозначающий звук трубы как сигнал тревоги при приближении врага.

В наше время hejnal mariacki (горн собора Девы Марии) — одна из

достопримечательностей древнего Кракова. Он раздается с башни старинного собора, выходящего на городскую площадь. Он звучит каждый час, днем и ночью, летом и зимой; и каждый раз он повторяется четырежды: на север, юг, восток и запад. Это простая мелодия открытых аккордов, которая всегда неожиданно обрывается в середине последней каденции. Весь ритуал совершается в память о горнисте, который был застрелен монгольской стрелой (попавшей ему в горло), когда он трубил тревогу в 1241 г. или, может быть, в 1259 г. Трубач, хотя его и прервали, поднял горожан, и они смогли бежать. Уцелевшие горожане решили навечно сохранить должность городского трубача.

Ритуал поддерживался 700 лет с коротким перерывом в XIX в. и на время немецкой оккупации в 1939-1945 гг. Он старше даже той церкви, где он совершается. Мелодия окончательно оформилась в XVII в. После 1945 г. польское радио сделало эту мелодию прелюдией к сигналу времени в полдень. Теперь она напоминает миллионам слушателей и о древности польской культуры, и об уязвимости территории Польши. Это — редкое живое воспоминание о Чингисхане и его всадниках, проникших в сердце Европы. (С

благодарностью проф. Яцеку Возняковскому, историку искусств, бывшему в 1991 г. мэром города Кракова.)

25 октября 1405 г. швейцарский город Лозанна был разрушен пожаром. Епископ немедленно издал эдикт (из 11 пунктов) о противопожарных мерах. Пункт 5 гласил, что «каждый час ночью один из стражников на башне собора должен прокричать час и позвать других городских стражников... под страхом уплаты 6 денье за каждый пропущенный час». И теперь, шесть столетий спустя, с 10 часов вечера крик стражника разносится эхом на четыре стороны света.

В Рипон в Йоркшире говорят, что городской трубач трубит каждый вечер непрерывно с 886 г.

Европейская ассоциация стражников на земле и на башнях была основана в 1987 г. в Эбельтофте в Дании. Большинство ее членов — это местные объединения, являющиеся современными реконструкциями. Но Краков, Лозанна и Рипон, а также Аннаберг, Целле и Нордлинген в Германии и Истад в Швеции составляют группу избранных, которые могут сказать о себе, что несут дозор «от века».

стиане и совершают богослужение по греческому канону. У них есть несколько королей и собственный язык. Это люди очень неотесанные. Но очень красивые, как мужчины, так и женщины; имеют исключительно хороший характер, высокие, хорошего сложения; женщины тоже... статные со светлыми волосами, которые они обычно носят длинными. Эта страна платит дань западным татарам... Здесь собирают в огромных количествах меха соболей, куницы, лис... а также много воска. Здесь имеется несколько серебряных рудников... Это исключительно холодный район, и меня уверяли, что он протянулся даже до Северного океана, где... ловят в больших количествах соколов»⁴⁸.

Несмотря на бытовавшие раньше среди историков мнения, экономическая жизнь в Средние века вовсе не переживала застой.

БУДА

В 1244 г. король Венгрии Бела IV даровал хартию прав «свободному городу Пешту» на Дунае. Это его решение было частью широкой программы восстановления после татарского вторжения. Отныне город подлежал самоуправлению по Магдебургскому праву, за королем сохранялись лишь номинальная власть. Со временем такой же статус получил и замковый пригород Буда на противоположном берегу реки, так что на одной городской территории появилось две единицы, каждая со своей юрисдикцией. (Martyn Rady, Mediaeval Buda: a study of municipal Government and Jurisdiction (Boulder, 1985).)

Буда (по-немецки Often) стала королевской столицей Венгрии после Эстергома в 1361 г.

Будущность города обычно зависела от того, кто предоставил ему права на основание. Хотя обычно муниципальные хартии даровались королями или князьями, но в этом участвовали и епископы, особенно в Германии. Там же, где была сильна местная знать, как в Венгрии или в Польше, возникали частные города, образуя своего рода островки иммунитета, куда не могли дотянуться руки государства или Церкви. Рост городов исключительно усилил центробежные тенденции позднего средневековья. В Венгрии они дополнялись системой территориальных графств и свобод знати.

Принятие каким-то городом Магдебургского права не обязательно означало, что это было германское поселение. Магдебургское право широко применялось в Восточной и Центральной Европе и германскими, и негерманскими городами. Тем

не менее и в Пеште, и в Буде всегда, даже во времена Оттоманского господства, существовала сильная немецкая община. Города-близнецы объединились в единое муниципальное образование только в 1872 г., то есть когда Венгрия подтвердила свой статус отдельного государства в границах двуединой монархии Габсбургов. В 1896 г. Буда и Пешт стали местом экстравагантных празднеств по поводу тысячелетия основания Венгрии.

Венгерский «миллениум», естественно, сосредоточился на личности св. Стефана и на подаренной папой короне. Это событие, как и основание Пешта, послужило укреплению связей с Западом. Супруга Стефана Гизелла была сестрой Генриха Баварского (будущего германского императора, который также был канонизирован). Коронация в 1001 г. помогла Стефану вытеснить болгарских и других православных претендентов на трон. С тех пор Венгрия (как и Польша) прочно связала себя с западным, католическим миром.

Корона, на которой виднеется имя св. Стефана и которая является самым ценным экспонатом Венгерского национального музея, стала символом исключительной жизнестойкости венгерского государства. Полагают, что ее носили все венгерские короли от Арпадов до Габсбургов, она была неотъемлемой участницей всех сколько-нибудь значимых коронаций. Ее много раз теряли и находили, но никогда, не уничтожали. В 1405 г. она упала незаметно в болото в Австрии, когда ее незаконно вывозил Сигизмунд Люксембургский, но была счастливо обретена вновь, поскольку на болото стали сходить лучи небесного света. В 1945 г. ее вновь тайно вывезли из страны в США и положили на хранение в Форт Нокс. Ее вернули в Будапешт в 1978 г., хотя в Венгрии тогда еще правили коммунисты.

Интересно, что имеются сомнения, принадлежала ли «корона св. Стефана» когда-нибудь св. Стефану. И возможно ли (невзирая на позднейшие атрибуции), чтобы она вела свое происхождение из Рима. Сейчас ученые придерживаются мнения, что главная золотая часть короны — corona graeca — была создана в Византии в XI в. для Синадены, супруги Гезы I (правил 1074-1077 гг.). Традиционно считали, что греческая корона была приварена к более старой короне — corona latina, сделанной для Стефана I. Сейчас считают, что единственное, что связывает ее со св. Стефаном, —это крест, остаток Истинного Креста (ныне утраченного), некогда венчавшего Латинскую корону.

Но каково бы ни было действительное происхождение короны, две ее составляющие — греческая и латинская — как нельзя лучше напоминают нам о том месте, которое занимала средневековая Венгрия в сердце христианского мира. Греческая корона обрамлена различными драгоценными камнями и маленькими пластинками клуазоне (перегородчатой эмали). Спереди надо лбом располагается приподнятая пластинка с изображением Христа Пантократора; сзади (симметрично) пластинка с изображением императора Михаила VII Дуки (правил в 1071-1078 гг.) с зе- Средние века, ок. 750-1270 269

леным нимбом. По бокам от императора портреты его сына Константина и короля Гезы. Пластинка с изображением Гезы имеет греческую надпись: GEOBITZ PISTOS KRALES TURIAS «Геза верный, король Турции». По ободку византийские изображения архангелов и святых. Латинская корона украшена восемью пластинами с изображением апостолов и Христа на троне. Наклонный золотой крест, который заменил первоначальный крест, исчезнувший в 1551 г., перед первой коронаций Габсбургов, хрупко венчает все целое.

Несомненно лишь то качество, которое весьма уместно

приписывают короне, — inamissibilis — неспособность потеряться. (Inamissible. Now rare, 1649— . Not liable to be lost. SOED. [Henry Bogdan, Histoire de Hongrie (Paris, 1966), 14.] Lovag Zsuzsa, The Hungarian Crown and other regalia (Hungarian National Museum), Budapest, 1986.)

ние имела вызванная ими ценная реакция. Сельское хозяйство распространялось на более тяжелые, но и более плодородные почвы долин. В связи с ростом производства продуктов питания происходит демографический взрыв, особенно на севере Франции и в Нидерландах. Растущее население наполняло новые города и становилось новой рабочей силой. Рабочая сила могла быть применена в новых предприятиях, таких как разработка полезных ископаемых или ткачество: расцвели новые текстильные города. Непрерывно росла морская торговля. [МУРАНО]

Другие историки идут еще дальше. Сравнительно с предшествующим состоянием впечатлял бурный рост городов, а деятельность (в этих городах) рассматривается учеными как начало европейской экономики⁵⁰. Нам это кажется преувеличением. Гигантские ежегодные ярмарки, которые проводились с 1180 г. на равнинах Шампани, у Ланьи, Прованса, Труа или Вар-сюр-Оби уже представляли собой огромное достижение. Они располагались на полпути между городами в Ломбардии, в Рейнланде, в Нидерландах и на севере Франции; здесь собирались купцы и финансисты с широкими международными связями. Можно даже сказать, что эти ярмарки стали центром европейской, если не всеевропейской, экономической системы.

Богатство городов породило множество политических проблем. Городские корпорации постепенно накапливали средства, бросая вызов власти местного епископа или графа, а гильдии и купеческие союзы в свою очередь оказывали давление на городские власти. (Первая засвидетельствованная забастовка была организована ткачами Дуай в 1245 г.⁵¹) Феодальные порядки слабели изнутри. В Германии по причине исключительной независимости городов, таких как Кельн или Нюрн-

берг, ни Церковь, ни бароны не смогли восстановить авторитет Гогенштауфенов. В Италии именно по причине колоссального богатства Милана, Генуи, Венеции и Флоренции невозможно было остановить войны Гвельфов и Гибеллинов, причем и папа, и император не хотели уступить. Перенаселенные города Фландрии стали важным источником миграции на Восток. Восточная Европа уже тогда обнаруживала сильные отличия от Западной, хотя тем не менее было и много общих признаков, и сильная взаимозависимость. Европа развивалась.

Схидам, графство Голландии, 5 декабря 1262 г. «Хендрик, епископ Утрехта, в навечерие памяти св. Николая освятил новую церковь, стоящую «на новой земле» в Схидаме, построенную и оборудованную графиней Алейдой ван Геннегаувег, правительницей Голландии и Зеландии»⁵².

Два года спустя графиня Алейда повелела, чтобы через ручей Схи построили дамбу и шлюз в том месте, где он вливался в воды морских приливов в дельте Рейна. Все это должно было обеспечить водой канал, который соединял близлежащий город Дельфт с крошечным речным портом Дельфсхавен. Постройки следовало произвести в соединении с другой дамбой и плотиной через еще меньшую речку Ротте двумя милями выше по течению. Три года спустя 11 августа 1270 г. молодой граф Флорис V даровал привилегии бюргерам Роттердама⁵³. Примерно в то же время начинается возведение дамбы на реке Амстель в 35 милях к северу. Так шаг за шагом начинается укрощение дельты Рейна.

Эти дамбы не были самыми ранними рукотворными сооружениями в этом районе, и предназначались они для облегчения торговой навигации 270 MEDIUM