§ 45. Преторская собственность

Как легко видеть, все те вещи, которые переходили из рук в руки с помощью манципации и ин юре цессио, были вещами цивильного (квиритского) права. Традиция некоторое время стояла на рубеже квиритского и преторского права собственности, с тем чтобы опреде­литься, наконец, в качестве инструмента преторской собственности, а через нее - преторского права вообще.

С развитием ремесла и торговли, включая международную, не раз случалось, что сделки купли-продажи не могли совершаться с по­мощью квиритских способов, - потому ли, что совершались через представителя (представительство уже практиковалось), каким мог быть и раб-управляющий, по той ли причине, что было практически невозможно прибегнуть к манципации или к ин юре цессио (не лепо же хватать каждого из партии рабов или конского табуна и совершать обряд манципации столько раз, сколько было рабов или лошадей).

Но даже при добросовестном продавце покупатель, не совершив­ший манципации, был лишен права искать в случаях пропажи, хище­ния, чужого неправомочного завладения через претора и суд свою оплаченную, но неузаконенную покупку. Когда же продавец был не­добросовестным, ничто не мешало ему возвратить себе проданное на том единственном основании, что покупатель не сделался квиритс-ким собственником.

На помощь покупателю снова приходит претор. В случае, если продавец, сославшись на бесформальную продажу, требовал рести­туции, т. е. возвращения в первоначальное состояние, претор снаб­жал формулу эксцепцией, которая обязывала судью отказать в иске, если будет установлено, что спорная вещь была передана ответчику по свободному волеизъявлению сторон и оплачена денежной сум­мой, о которой стороны договорились при совершении сделки. Пра­во истца (продавца) не отменялось, но оно становилось «голым» - не обеспеченным защитой.

Примечание. Реституция могла иметь и другое назначение. Она устраняла вредные последствия, которые наступили или могли насту­пить в результате неразумных действий несовершеннолетнего контра­гента, действовавшего по неопытности. В особых случаях реституция позволяла приостановить или нуллифицировать (прекратить) дейст­вие литисконтестации, что означало отклонение иска в его признанном недобросовестным варианте, и пр.

Кем же сделался, выиграв иск, приобретатель - владельцем? Но им нельзя стать через покупку вещи. К тому же никто не может помешать приобретателю свободно, по своей воле распорядиться купленной вещью. Значит - собственником? Конечно, но не цивиль­ным, не квиритским, а преторским. Или, как еще говорили, бонитар-ным (поскольку купленная вещь твердо удерживается в его имущес­тве - in bonis). Навечно бонитарным? Нет - поскольку существует приобретательная давность, по истечении которой бонитарная со­бственность приобретает титул собственности цивильной.

С течением времени цивильно-правовому иску, внешне безупреч­ному, могла быть противопоставлена эксцепция об обмане, знаменитая exceptio doli, которой, если с ней соглашались, обессиливался формально правильный иск. Exceptio doli была тем более неблагоп­риятной для истца, когда обнаруживалось, что, заявляя иск, он уже знал, что отступает от требований справедливости.

То же относится к сделкам, совершенным под влиянием угроз или из нарушения слова, заверения, обещания, данного истцом по неформально заключенным договорам купли-продажи, займа и т. д.

В случаях когда обман, нарушение слова (клятвы) обнаружива­лись, никаких других оснований для отклонения иска уже не требо­валось. Так планомерно и настойчиво преторы добивались добросо­вестного отношения сторон к заключаемым ими сделкам, а значит, и самой атмосферы деловых отношений. С тем и возникает завещан­ная будущим поколениям перемторная эксцепция - возражение, основанное на факте, разрушающем правовую основу притязания, вы­раженную в иске.

Долгое время, как это вполне закономерно для истории пра­ва, квиритская и бонитарная формы собственности сосуществова­ли параллельно и пересекаясь. Не раз случалось, что раб признавал­ся чьей-либо собственностью либо по принадлежности к имуществу, либо по квиритскому праву, либо по обоим основаниям сразу.

Особую трудность представляли (для претора) те случаи, когда бонитарный собственник еще до истечения срока приобретательной давности утрачивал фактическое господство над вещью. По общему правилу, ее цивильным собственником оставался в таких случаях отчуждатель.

Когда несообразность подобной ситуации сделалась самоочевид­ной, последовал эдикт претора Публициана (около 70 г. до н. э.), по имени которого был назван новый иск.

Бонитарный собственник получал, по существу, виндикацион-ный иск (об истребовании вещи, находящейся в чужом неправомер­ном обладании) по тому фактическому основанию, будто он провла-дел оспариваемой вещью законный давностный срок и сделался ее квиритским собственником (см. далее).