Глава 13 ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ И ДЕТЕЙ

§ 47. Patria potestas

144. Отношения между матерью и детьми. Отношения между матерью и детьми глубоко различны, в зависимости от того, состоит ли мать в браке cum manu или в браке sine manu с отцом детей.

Наоборот, в браке sine manu мать в древнейшем праве юридически не свя­зана с детьми. Она не член семьи отца своих детей, она — агнатка своих ста­рых агнатов, член своей старой семьи, в которой она наследует и члены ко­торой наследуют после нее и осуществляют над нею опеку.

Однако подобно тому, как с течением времени была значительно смягче­на юридическая отчужденность мужа и жены в браке sine manu, она была почти устранена в отношениях между матерью и детьми, рожденными от бра­ка sine manu. Когнатическая, кровная связь стала постепенно служить осно­ванием права матери на совместное проживание с нею несовершеннолетних детей, находившихся под опекой постороннего лица или даже in patria potes­tate мужа, с которым мать была в разводе, позднее даже на осуществление ма­терью опеки. Матери было предоставлено право на алименты от детей, детям было воспрещено предъявлять к матери инфамирующие иски, привлекать ее к суду без разрешения магистрата, beneficium competentiae стал ограничивать пределы ее имущественной ответственности перед детьми. Наконец, сенату-сконсульты II в., а затем императорские конституции установили и последо­вательно расширили допущенные претором взаимные права наследования детей и матери, состоявшей в браке sine manu.

145. Отношения между отцом и детьми. Иначе были построены отноше­ния отца с детьми. Для этих отношений было безразлично, состоял ли отец в браке cum manii или sine rnanu. Дети всегда находятся под властью отца, in patria potestate.

Эта власть, первоначально безграничная, постепенно, однако, смягча­лась. Основной причиной этого являлось распадение прежней крестьянской семьи (в связи с развитием рабовладельческих хозяйств), развитие в городах ремесел: сыновья все в больших размерах ведут самостоятельное хозяйство. Наряду с этим, сыновья приобретают самостоятельное положение в постоян­ной армии и в государственном аппарате.

Уже в древнейшее время власть paterfamilias над личностью детей умеря­лась воздействием семейного совета, суждения которого не были юридичес­ки обязательны, но и не могли, в соответствии с общественными воззрения­ми, игнорироваться при наложении на детей суровых наказаний. В конце же республики и в начале периода империи был введен ряд прямых ограничений прав paterfamilias на личность детей. Право продавать детей было ограниче­но случаями крайней нужды и распространялось только на новорожденных детей. Упразднено было право выбрасывать детей. Императорский указ IV в.

В сфере имущественных отношений подвластные дети были, по-видимо­му, рано допущены к совершению сделок от своего имени. Но все права из таких сделок (так же, как из сделок рабов, совершавшихся ex persona domini) возникали для paterfamilias. Обязанности же из этих сделок для paterfamilias не возникали. Совершенные подвластными деликты служили основанием для actiones noxales против paterfamilias о возмещении вреда или выдаче под­властного потерпевшему для отработки причиненного им вреда.

Одновременно с последовательным ограничением власти мужа над же­ной, с одной стороны, и параллельно с расширением круга юридических по­следствий из сделок рабов, с другой, осуществлялся и процесс постепенного признания имущественной право— и дееспособности подвластных детей. Претор стал предоставлять против paterfamilias такие же actiones adiecticiae qualitatis из сделок подвластных, какие он предоставлял на основании сделок рабов (п. 117). Но сами подвластные, после того как они становились personае sui juris, стали признаваться ответственными по этим сделкам не iure naturali, как рабы, a iure civili.

В то же время, если пекулий, который нередко выделялся подвластному сыну, продолжал признаваться имуществом paterfamilias, так называемый peculium profecticium, то появились определенные группы имущества, права на которые стали возникать в лице не paterfamilias, а подвластного сына. Та­ким имуществом была признана постановлением Августа, а может быть Це­заря, под влиянием создания постоянной профессиональной армии, военная добыча, а равно и все имущество, приобретенное сыном в связи с его воен­ной службой: paterfamilias был не вправе отобрать это имущество у сына, сын не только свободно пользуется этим имуществом, он вправе и распоряжаться им, в частности, завещать (сначала во время пребывания на военной службе, а начиная со 11 в. независимо от момента составления завещания). Однако в случае смерти сына без завещания, это имущество переходит к отцу, и при­том iure peculii, без обременения отца обязательствами умершего сына.

Правила, сложившиеся в период принципата для имущества, приобретен­ного сыном на военной службе, были в период империи, в связи с созданием большого административного аппарата принцепса, перенесены и на имуще­ства, приобретенные на гражданской службе: государственной, в придворных или церковных должностях. Так, с IV в. н. э. постепенно сложилось peculium quasi castrense.

Наконец, с признанием права наследования детей после матери, состояв­шей в браке sine manu, невозможно было не оградить от притязаний со сто­роны paterfamilias и имущество, унаследованное детьми от матери. В IV в. это имущество было объявлено принадлежащим детям с правом paterfamilias на пожизненное пользование и управление им.

В дальнейшем в такое же положение были последовательно поставлены имущества, унаследованные от родственников с материнской стороны. Разви­тие завершилось постановлением, что paterfamilias сохраняет право собствен­ности лишь на то состоящее в обладании детей имущество, которое либо при­обретено ex re patris, на средства отца, либо получено contemplatione patris, т. е. от третьего лица, желающего создать известную выгоду для paterfamilias, а так­же на имущество, которое отец передал подвластным, желая подарить его, но которое оставалось собственностью отца вследствие недействительности сделок между ним и подвластными детьми. Это — bona profecticia. Все осталь­ные имущества, bona adventicia, принадлежат подвластному, который вправе распорядиться ими при жизни и лишь не вправе завещать эти имущества, пе­реходящие после смерти подвластного к отцу, но уже iure hereditario, обреме­няя отца входящими в состав этого имущества обязанностями.

146. Прекращение patria potestas. Как уже указано, patria potestas была пожизненной и нормально прекращалась смертью paterfamilias.

При жизни его и независимо от его воли она прекращалась лишь с приоб­ретением сыном звания flamen Dialis (одна из высших жреческих должнос­тей), дочерью — звания весталки; в позднейшее императорское время ее пре­кращало приобретение сыном звания консула, praefectus urbi, magister militum или епископа. Но paterfamilias мог сам положить конец своей власти над сыном или дочерью путем emancipatio. Формой emancipatio служило ис­пользование правила законов XII таблиц о том, что троекратная манципация подвластного прекращает отцовскую власть: paterfamilias трижды манципировал подвластного доверенному лицу, которое трижды отпускало подвласт­ного на волю. После первых двух раз подвластный возвращался под власть paterfamilias, после третьего он становился persona sui iuris.

В VI веке необходимость в этих формальностях отпала: были допущены emancipatio per rescriptum principis (так называемая emancipatio Anastasiana), emancipatio посредством заявления перед судом (так называемая emancipatio lustinianea). После emancipatio отец сохранял право на пользование полови­ной имущества сына.

§ 48. Узаконение и усыновление

147. Узаконение. Patria potestas предполагала рождение сына или дочери в римском браке. Над детьми, рожденными вне брака, она могла быть установ­лена путем узаконения, legitimatio. Однако legitimatio возникла лишь в период империи и допускалась только в отношении liberi naturales, т. е. детей, рожден­ных от конкубината (п. 136). Постепенно сложились три способа legitimatio: a) legitimatio per oblationem curiae, т. е. путем представления внебрачного сына в ordo местных декурионов с наделением его известным имущественным цен­зом; б) legitimatio per subsequens matrimonium, т. е. путем последующего брака родителей; в) путем издания специального императорского указа.

148. Усыновление. Но patria potestas могла быть установлена и над чужи­ми детьми путем усыновления.

Существовали два вида усыновления, совершавшегося в разных формах: a) arrogatio, если усыновляемый был persona sui juris и б) adoptio, если усы­новляемый был persona alieni iuris.

(1) Arrogatio в древнейшие времена производилась в народном собрании при участии pontifex maximus и в присутствии как усыновителя, так и усы­новляемого. После расследования обстоятельств дела pontifex maximus пред­лагал народному собранию rogatio об усыновлении. Таким образом каждая arrogatio была iussus populi, т. е. законом. Ввиду этого усыновлять и быть усы­новляемыми в этой форме могли только лица, которые имели право участво­вать в народных собраниях. К числу таких лиц не принадлежали ни женщи­ны, ни несовершеннолетние. С падением значения народных собраний отпадает и законодательный характер arrogatio; она превращается в публич­ное оформление соглашения усыновители с усыновляемым. С окончатель­ным прекращением созыва народных собраний arrogatio производится per rescriptum principis.

(2) Adoptio совершалась так же, как emancipatio, путем использования правила законов XII таблиц о троекратной mancipatio. Paterfamilias трижды манципировал подвластного доверенному лицу, которое после первых двух манципаций освобождало подвластного от mancipium, после чего подвласт­ный возвращался под власть paterfamilias. После третьей mancipatio, прекра­щавшей patria potestas, выступал усыновитель и предъявлял к доверенному лицу, у которого подвластный был in mancipio, vindicatio lilii. В результате начинавшегося таким образом фиктивного процесса претора addicit усынов­ляемого усыновителю. Для adoptio дочери или внука достаточно было одной mancipatio. Юстиниан заменил эту сложную процедуру простым заявлением перед судом.

До Юстиниана adoptio так же, как и arrogatio, вводила усыновленного в агнатическую семью усыновителя, но Юстиниан ослабил ее значение: она не уничтожала patria potestas кровного отца, лишь устанавливая право насле­дования усыновленного после усыновителя.

Некоторые указания дошедших до нас памятников позволяют думать, что существовал еще и третий вид усыновления: усыновление в завещании усы­новителя (adoptio testamentaria), но отчетливых сведений о нем нет,

§ 48-а. Опека и попечительство

148-а. Лицо sui iuris в связи с возрастом, состоянием здоровья или неко­торым особым положением может нуждаться в помощи и охране при осуще­ствлении своей гражданской правоспособности. Этим целям служили в рим­ском праве опека (tutela) над несовершеннолетними, над расточителями, а также рано утратившая практическое значение опека над женщинами, и по­печительство (сига) над безумными, над так называемыми минерами (т. е. не достигшими 25 лет), над расточителями. Различие между опекой и попечи­тельством выражалось в порядке деятельности опекуна и попечителя. Опекун формальным актом согласия (auctoritatis interpositio) придает юридическую силу сделкам, к совершению которых подопечный не способен; попечитель же выражает свое согласие (consensus) неформально, возможно даже неодно­временно со сделкой.

148-б. В древнейшие времена опека устанавливалась в интересах не подо­печного, а лиц, которые были его ближайшими наследниками по закону. Ее основной задачей была охрана имущества подопечного в интересах его на­следников. Поэтому порядок призвания к опеке (если опекун не был назна­чен в завещании) совпадал с порядком призвания к наследованию, т. е. опе­куном являлся ближайший агнат подопечного.

В древнейшее время опека представляла собою не обязанность опекуна, а его право, точнее — власть опекуна над имуществом и личностью подопеч­ного, близкую по содержанию к власти paterfamilias.

Однако постепенно права опекуна начинают пониматься как средство для осуществления его обязанностей. Эти изменения, тесно связанные с после­довательным ослаблением родовых связей, постепенно превращают понятие опеки, как власти, в понятие опеки, как общественной повинности (munus publicum).

В связи с этим, наряду с двумя указанными выше порядками установле­ния опеки (в силу агнатического родства с подопечным и по завещанию paterfamilias), возникает третий порядок: назначение опекуна государством.

Вместе с тем постепенно развился и контроль государством деятельности опекунов. Устанавливаются особые основания (excusationes), по которым можно не принять назначения опекуном. Развивается система исков к опеку­ну в случаях непредставления им отчета о ведении дел подопечного, и в слу­чаях не только растраты, но и нерадивого ведении дел. Затем входит в обы­чай требовать от опекуна при вступлении его в должность представления обеспечения (satisdatio rem pupilli salvam fore), а в период империи вводится законная ипотека подопечного на все имущество опекуна.