ЛЕКЦИЯ 2 Н.И. Бухарин

Биография Николая Ивановича Бухарина (1888—1938) типична для русского марксиста эпохи, по его же характеристике, “все более и более нарастающих гражданских войн, переходящих в организованную классовую войну”.

Будучи студентом экономического отделения юридического факультета МГУ, он активно участвует в событиях 1905 года в Москве, в дальнейшем избирается в состав MK РСДРП, и, как следствие, судьба партийного функционера: аресты, тюрьмы, ссылки (в том числе и за рубеж), нелегальная и легальная революционная деятельность. B 1911 году — исключение из университета, эмиграция.

После победы Октября Бухарин — один из авторитетных вождей большевиков, член Президиума BCHX, редактор газеты “Правда”. Смерть Ленина и борьба за лидерство в партии и вокруг его идейного наследия в 20-е годы привели Бухарина сначала к полемике с Троцким, а затем со Сталиным. Полемика со Сталиным, в конце концов, закончилась осуждением Бухарина и расстрелом πσ сфальсифицированному процессу 1938 года над участниками “антисоветского правотроцкистского блока”.

Могила Бухарина неизвестна, а его памятником может быть лишь огромное теоретическое наследие.

Перу Бухарина принадлежат многочисленные исследования по гуманитарным наукам, в том числе и по юридической проблематике: “Мировое хозяйство и империализм” (1915); “Экономика переходного периода” (1920), “Теория исторического материализма: популярный учебник марксистской социологии” (1921), “Новое откровение о советской экономике, или как можно погубить рабоче-крестьянский блок (к вопросу об экономическом обосновании троцкизма)” (1924) и др.

Большая эрудиция, изощренная логика, солидная методология позволяли Бухарину длительное время принадлежать к числу главных “производителей” идей о государстве и праве Советской России.

Так, разработка Бухариным теории империалистического государства — вполне оригинальный вклад в русский марксизм.

Он первым из большевиков увидел замену свободной конкуренции монополией, сращивание банковского капитала с промышленным и образование финансовой олигархии, преобладание вывоза капитала над вывозом товаров, переход к территориальному переделу мира между “государственно-капиталистическими трестами” и экономический раздел мира на сферы влияния между союзами капиталистов.

Бухарин создал концепцию “государственно-капиталистического треста”, в которой доказывал, что на национально-территориальном уровне процесс концентрации капитала превращает “народное хозяйство” в один гигантский комбинированный трест, пайщиками которого являются финансовые группы и само государство. “Мы называем такие образования государственно-капиталистическими трестами”. Путь их возникновения — сращивание интересов государства и монополий, в результате чего сначала образуются “трестообразные организации”, а затем “государственно-капиталистический трест”.

B эпоху империализма, по Бухарину, роль государства в экономической политике возрастает. Это выражается в появлении таможенных пошлин, железнодорожных тарифов, государственных заказов, торговых договоров, займов, кредитов, концессий, экспорта капитала и т.п.

Усиление государственной власти сопровождается нарастанием роли военной организации, армии и флота, вооружений, политики агрессии.

Ha методологические основы юриспруденции Бухарина немалое влияние оказали идеи западной социологии, с которой он был хорошо знаком, а также концепция “организационной” науки A.A. Богданова, пытавшегося соединить марксизм и позитивизм Maxa и Авенариуса.

Итогом творческих исканий Бухарина стала теория равновесия, преодолевающая, как он считал, противоречие между идеалистической диалектикой Гегеля и механицизмом, диалектикой духа и поступательным движением в природе.

По Бухарину, как живой, так и неживой природе присущи одинаковые процессы: непрестанное столкновение сил, их распад, рост новых сил и создание новых систем.

Согласно теории равновесия, формула прогресса выглядела следующим образом: непрерывное развитие общества, идущего от одного состояния равновесия через его временное нарушение н другому состоянию равновесия (уже на новой основе).

Исследуя виды равновесий, Бухарин выделил равновесие внутреннее — между элементами системы (вещами, людьми, идеями) и внешнее — между обществом и природой.

Внутреннее равновесие вынуждено приспосабливаться к характеру внешнего. Поэтому производительные силы, выражающие собой соотношение между социальной системой и природной средой, определяют процесс развития общества.

“Соотношение между обществом и природой, — писал Бухарин, — количество материальной энергии, за счет которой общество живет и которая может трансформироваться как угодно в процессе общественной жизни, есть всякий раз определяющая величина”.

Из теории равновесия следовали выводы, имеющие отношение и к политической теории. Например, на ее основе можно было оправдать политику “военного коммунизма”, “кавалерийские атаки на капитал” как примеры перерывов равновесия системы. Ho можно было доказать и принципиальные положения новой экономической политики.

Бухарин являлся и в обличье “левого коммуниста” — противника Брестского мира, и в роли идеолога эволюционного большевизма — критика троцкизма.

B борьбе с “левым уклоном” Троцкого Бухарин использовал некоторые аргументы Ленина из его последних писем и принципы теории равновесия. Согласно Бухарину, период нестабильности в государстве — гражданской войны, революции, играющий необходимую роль во время ломки устаревшей системы, обязательно должен смениться гражданским миром, постепенной стабилизацией под руководством рабочего класса и его партии, налаживанием социальных связей.

Переходный этап предполагает смягчение кровавых, острых форм классовой борьбы, их перенос в другие сферы — идеологию, культуру, экономику и пр. Bce классы — пролетариат, крестьянство и частники — сознательно или бессознательно — могут и обязаны участвовать в строительстве социализма, “всасываться ’ в него рынком, кооперацией, конкуренцией между разными видами собственности.

Бухарин отказался от наиболее радикальных положений доктрины мировой революции и придумал гибкую формулу, синтезирующую создание политико-экономических предпосылок социализма в отдельно взятой стране и активное распространение коммунистической идеологии в другие страны, координацию в рамках Коминтерна действий, способствующих возникновению революционной ситуации и окончательной победе коммунизма во всемирном масштабе.

Победа “мирового большевизма” в грядущем требовала, по Бухарину, сохранения пролетарской диктатуры до той поры, пока рабочий класс не раздавит всех своих врагов, перевоспитает буржуазию, “переделает мир по своему образу и подобию”.

Экономика переходного периода должна опираться на сильное партийно-классовое государство, сливающееся с обществом и “не связанное даже собственными законами”.

Государство “всасывает” в свой аппарат управление всем народным хозяйством, “крайне обогащая и разнообразя свои задачи все более планового социалистического хозяйства”.

Государство, сконцентрировавшее всю власть в своих руках, является субъектом управления и его объектом (со стороны общества), приобретая тем самым колоссальную политическую и материальную силу.

Бухарин со свойственным ему пылом активно развивал вопрос о советской форме государства в работе “Теория пролетарской диктатуры” (1919). Споря с Каутским, он уверен, что тот не понимает смысла империализма и сменяющей его эпохи социалистических революций и пролетарской диктатуры. Каутский не понимает того, что на пути к бесклассовому обществу предстоит жестокая борьба, а значит, никакие “общедемократические” институты невозможны. “Права меньшинства”, права оппозиции в государстве, которые Каутский защищает как обязательный признак демократии, Бухарин отождествляет с “правами контрреволюции” и утверждает, что в эпоху гражданских войн пролетариат не должен давать буржуазии (меньшинству) никаких свобод, а применять против нее “меры самой крутой репрессии”.

Описывая Советскую республику как форму пролетарской диктатуры, Бухарин относит к ее достижениям принцип соединения властей. B пролетарском государстве законодательная власть соединена с исполнительной. Bce рабочие организации: профессиональные союзы, фабрично-заводские комитеты, комитеты бедноты, рабочие кооперативы и другие массовые организации трудящихся — становятся “правящими организациями”. “Таким образом, советская форма государства, — утверждает он, — есть самоуправление масс, где любая организация трудящихся является составной частью всего аппарата. Это — то основное, что отличает Советскую республику от всех решительно форм государственного бытия”.

B другой работе — “Учение Маркса и его историческое значение” (1933) — Бухарин вновь развивает марксистскую теорию государства и, выходя на проблемы диктатуры пролетариата, еще раз обращается к критике социал-демократии.

Качественные изменения внутри капитализма, считает он, — изменения не того качества, что при переходе от капитализма к социализму. Последнее есть “качество совершенно другого измерения.

C точки зрения капиталистической структуры вообще новое качество есть только социализм и скачок есть только пролетарская революция . Так как качественные изменения различны, революция не может превращаться в эволюцию. Она есть разрушительный процесс, в первую очередь по отношению

к буржуазному государству, которое должно быть насильственно разрушено пролетариатом, а не использовано им, как утверждают социал-демократические теоретики. ’

Возникшая на месте буржуазного государства диктатура пролетариата есть и государство, и не государство. *'Это — последняя историческая форма государства, где оно, в конечном счете, погружается в общество и растворяется в нем’. Co временем диктатура пролетариата отомрет, ибо она сохраняет отношения господства и подчинения, т.е. политические отношения. C уничтожением этих отношений “классовое господство над людьми превращается в бесклассовое господство над вещами".

Весьма показателен тезис Бухарина о том, что “при пролетарской диктатуре государство сливается с хозяйством”, где политические функции будут поглощены функциями административно-хозяйственным и по мере продвижения к бесклассовому обществу.

B работе “Экономика переходного периода” Бухарин много внимания уделил вопросу принуждения. Революционное насилие, считал он, разрушает старое государство, старый тип производственных отношений и одновременно “сцепляет, организует, строит”.

Длительность переходного периода зависит от величины насилия: чем оно больше, тем короче этот период. Насилие абсолютно необходимо по отношению к непролетарским элементам. Ибо старые привычки, с их отчасти индивидуалистической, отчасти антипролетарской психологией, воспринимают план общественной целесообразности как грубейшее нарушение прав “свободы личности”. Принуждение необходимо и по отношению к правящему рабочему классу для его революционного воспитания. Пестрые внутриклассовые группы пролетариата носят на себе печать товарно-капиталистического мира. Нужна “принудительная дисциплина”, которая приведет рабочий класс к ускоренной Социалистической самоорганизации. Это же относится и к коммунистической партии, которая устанавливает такую принудительную самодисциплину в собственных рядах.

He возражает Бухарин и против военно-казарменных методов управления. При определенном сочетании условий классовое господство может находить наиболее адекватное выражение в авторитарном режиме. Гражданская войнг( требует, чтобы советская власть приобрела характер “военно-пролетарской диктатуры ’. Это означает возникновение в промышленном производстве “новой ткани пролетарского экономического аппарата” — определенного Типа производственного администрирования, основанного на принудительной дисциплине, исключающего принцип широкой выборности, который заменяется принципом подбора, назначения.

B эпоху военного коммунизма (до начала 20-х годов) Бухарин фактически сконструировал казарменную модель бестоварного, безрыночного, безденежного социализма. Она и должна стать конечной целью переходного периода. Ничего странного, по его мнению, что может возникнуть производственное администрирование, могут применяться меры насилия и другие методы “военно-пролетар- скои диктатуры . Ведь это временно, а впереди — светлое будущее социализма. Ho история нашей страны разворачивалась согласно поговорке “ничто не может быть таким длительным, как временное”. Бухаринская модель стала на деле тем военным коммунизмом’, пагубность которого для рабочего класса поняли большевики лишь на исходе гражданской войны в результате массовых крестьянских выступлений против “чрезвычайщины”.

K чести Бухарина, он сразу принял ленинскую концепцию нэпа. Более того, поверив в важность этой концепции для судеб социализма, он начал ее всестороннюю разработку. Важнейшая работа Бухарина в этом плане — “Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз” (1925). Анализируя причины победы социалистической революции, он особо подчеркивает “крепкий военный союз между рабочими и крестьянами”. После окончания гражданской войны встал вопрос, как обеспечить дело окончательной победы Октября, дело строительства нового общества. Так как крестьянство составляло большинство населения в СССР, рабочему классу необходимо было сохранить и упрочить союз с ним.

B политике крестьянство не может играть самостоятельную роль и неизбежно попадает либо под влияние буржуазии, либо под влияние пролетариата. Рабочий класс и его партия повели за собой крестьянство в революции под лозунгом “Земля — крестьянам!”. Ho продразверстка нарушила рабоче-крестьянский союз. Потребовался переход к новой политике — к “хозяйственной, экономической смычке с крестьянством”. Пролетариат должен поднять промышленность, наладить торговлю и показать всему крестьянству, что государственное хозяйство “в состоянии лучше удовлетворять насущные экономические потребности и нужды крестьянского населения, чем частный капиталист, частный торговец, частный кулак, частный посредник”. Если этого не случится и крестьянин пойдет за частным капиталистом, частным торговцем и т.д., старый режим возвратится “с заднего хода”.

Каков же теперь “столбовой путь к социализму в нашей стране” (так образно назвал Бухарин нэп)?

1. Планомерная организация промышленности и труда на базе “наилучшей техники, наилучших способов обработки почвы, наилучших методов организации труда”.

2. Кооперация крестьянства в самых разных формах — потребительская, сбытовая, кредитная, произродственная и др. Сравнивая место крестьянской кооперации при госкапитализме и диктатуре пролетариата, Бухарин отмечает, что в первом случае кооперативные организации врастают в общекапиталистический механизм, превращаются в своего рода капиталистические предприятии; во втором — врастают в систему пролетарских хозяйственных органов.

Будучи уверенным в перспективах крестьянской кооперации, Бухарин так видит развитие: организация кооперативных заводов и фабрик по созданию сельскохозяйственных машин и коллективное использование их; по мере развития государственной экономики — усиленная электрификация сельского хозяйства; наконец, кооперативная организация сельскохозяйственного производства “в прямом смысле этого слова”. Крестьянские хозяйства при такой политике переделают свою собственную природу, сомкнутся в единое целое с государственной промышленностью. “А такого рода хозяйственная цепь, которая организована во всех своих частях, по сути дела, и есть социализм .

B этой же книге представлена эволюция взглядов Бухарина на Советскую власть. Он сравнивает ее функционирование на этапе “военного коммунизма и на этапе нэпа. Автор убежден, что свертывание пролетарской демократии, командно-приказные методы, отсутствие точно определенных подлежащих строгому выполнению законов, методы конфискаций и реквизиций диктовались специфическими условиями гражданской войны. C переходом к нэпу нормы Советской власти должны измениться “в смысле изживания и уничтожения остатков военно-коммунистического периода”. Направления таких изменений — переход к “революционной законности”; устранение административного произвола; привлечение к государственным делам широких слоев трудящегося населения, особенно крестьянства; изживание методов команды и приказа, полный и безоговорочный переход к методам убеждения.

Позднее, в 1928 году, Бухарин четче определил историческую ограниченность “военного коммунизма” и универсальность нэпа, напомнив что в России мы начали не с “военного коммунизма”, а с нэпа. Интервенция и гражданская война привели к возникновению “военного коммунизма”, а затем последовал возврат к нэпу. Что касается неизбежности “военного коммунизма”, то она определяется сочетанием внутренних и внешних условий каждой отдельной страны в конкретный исторический момент. Абсолютизировать необходимость казарменных мер нельзя.

По-другому оценивает Бухарин и нэп. Революционный опыт Россий показал, что совершать прямой переход к социалистическому обмену продуктов без сложных рыночных отношений невозможно. И в других странах придется известное время сохранять рыночные отношения. “Но ведь рыночные отношения —· это самый существенный момент в политике нэпа. Если рыночные отношения налицо, значит, у нас есть новая экономическая политика”. Следовательно, значение нэпа международно. Однако и в случае с нэпом нужно иметь в виду конкретные общественные структуры. “С точки зрения различия в структурах будут развиваться, так сказать, различные “национальные” типы социализма, и эти варианты будут существовать довольно продолжительный период”.

B последний раз Бухарин стойко и аргументированно защищал нэп в 1929 году на Объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б). Там он пытался доказать, казалось бы, очевидную истину: нормальное развитие народного хозяйства не допускает нарушения основных пропорций между индустрией и сельским хозяйством. Соблюсти взятые темпы можно “только при том условии, если мы будем иметь налицо подъем сельского хозяйства как базы индустриализации и быстрый хозяйственный оборот между городом и деревней”. Бухарин понимал, что будущее крестьянской страны зависит от “достаточно правильного отношения к основным массам крестьянства”. A такого отношения, говорил он, у нас нет, оно заменено политикой “чрезвычайщины”.

Он не только мужественно доказывал несостоятельность и надуманность предъявленных ему обвинений, но и пытался предложить взамен “чрезвычайных” мер политику поддержки крестьянства (ускоренное развитие зернового сектора; раскрепощение зажатых производственных стимулов; налогообложение по закону, а не по произволу; разовая закупка хлеба за границей), ибо источники индустриализации за счет крестьянства иссякли. Бухарин вновь и вновь подчеркивает, что нэп не закончен, что “форма рыночной связи будет у нас существовать еще долгие и долгие годы”. Задача состоит в том, чтобы суметь диалектически сочетать создание совхозов, колхозов, машинно-тракторных станций и подъем индивидуальных бедняцко-середняцких хозяйств, расширение товарооборота, а не прибегать фактически к новой продразверстке — “комбедов- ской идеологии”, “чрезвычайщине”. Она наносит удар по середняцкому слою крестьянства и в конечном счете ставит под удар индустриализацию. Создаваемая промышленность, “вся эта большая махина с пролетариатом, в ней сидящим, грозит, как аэроплан, подняться немного с земли, и тогда у нее может остановиться мотор. Вот в чем опасность”.

Бухарина глубоко волновала проблема перерождения советской власти путем постепенного оттеснения рабочего класса от руководства страной более культурными буржуазными “спецами”, а также растущим слоем так называемых “нэпманов , т.е. под воздействием “мелкобуржуазной стихии”. Возможность такого перерождения коренится, по его мнению, в “противоречивом положении самого рабочего класса, который, с одной стороны, стоит внизу социальной пирамиды, а с другой стороны, стоит наверху социальной пирамиды”. Вынужденный в силу отсутствия навыков управления сотрудничать в переходный период с буржуазной интеллигенцией, рабочий класс рискует быть культурно “съеденным” последней. Ученый приводит примеры из истории, показывающие, как завоеватели в ходе правления зачастую ассимилировались побежденными, но более культурными народами, усваивая их язык, традиции, культуру.

Решая эту проблему, Бухарин различает буржуазную революцию и пролетарскую. Капитализм вызревает внутри феодального общества “целиком”, то есть наряду с материально-технической базой вызревает “административная верхушка” капитализма, способная управлять производством. У пролетарской революции таких предпосылок нет, внутри капиталистического общества новые отношения не могут расти “целиком”, то есть “административной верхушкой”. Дело в том, что капитализм вызревает в лоне феодального общества, не стесняемый никакими ограничениями, как независимый “город” по отношению к “феодальному поместью”. Будучи собственником средств производства, буржуазия в этих городах могла не только набирать опыт управления производством, но и развивать себя в культурном плане. Другое положение у пролетариата, который в рамках капитализма является экономически зависимым от буржуазии. Будучи угнетенным классом, он не имеет доступа не только к управлению производством, но и к образованию. Этим, по Бухарину, объясняется культурная отсталость пролетариата, а также отсутствие в нем опытных управленцев, способных эффективно руководить производством. Co Временем в рамках диктатуры пролетариата рабочий класс преодолевает эту культурную отсталость и вызревает “как организатор общества” путем решения культурной проблемы, направленной на формирование кадрового состава из пролетарской среды.

Еще более серьезной представлялась ему вторая опасность, а именно возможность возникновения правящей советской элиты из среды самого рабочего класса. Представим себе такое положение вещей, размышлял он, что происходит отрыв от рабочей массы определенной части выходцев пролетариата, которая застывает на монопольном положении в качестве этих выходцев и превращается в своеобразную касту. “Эта каста тоже может превратиться в новый класс! B этой связи Бухарин серьезно изучал работы политолога P. Михельса, который доказывал, что всякая организация в своей эволюции подвержена так называемому “железному закону олигархии”, ведущему к извращению целей движения, бюрократизации и т.п. От действия этих олигархических тенденций не гарантирована никакая, даже самая искренняя “рабочая” организация. Михельс одним из первых выдвинул полоНіение о возможности образования нового господствующего класса, основанного не на фундаменте частной собственности, а на монопольном управлении: “...управление громадным капиталом передает администраторам такую же меру власти, как и владение собственным капиталом, частная собственность”.

B полемйке с Михельсом, Бухарин старается доказать, что при социализме опасность возникновения “руководящего слоя как классового зародыша будет сведена на нет “грандиозным перепроизводством организаторов”, в результате которого “потеряется устойчивость руководящих группировок”. Однако ученый не может не признать, что в его время тенденция к такого рода вырождению существует. Вместе с тем он полагал, что “она (тенденция к вырождению. — H. А.) будет парализована двумя противоположными тенденциями: во-первых, ростом производительных сил, во-вторых, уничтожением монополии образования. От того, какие тенденции окажутся сильнее, зависит и конечный исход борьбы”.

Безудержный рост административного аппарата не мог не беспокоить Бухарина, а его размышления по вопросу возникновения нового класса управленцев не лишены оснований. B поисках выхода из создавшегося положения он возвращается к ленинской идее непосредственной власти трудящихся (предложенной Лениным в 1917 году и им же самим позднее отвергнутой). “Мы, — отмечает Бухарин, — слишком все перецентрализовали. Мы должны спросить себя, не должны ли мы сделать несколько шагов в сторону ленинского государства коммуны?” Постоянное прохождение все новых и новых представителей рабочего класса через школу управления, регулярный приток туда свежих сил предотвратит опасность образования особой касты руководителей. Однако предлагаемая Бухариным мера трудно согласовывалась с его же концепцией культурного вызревания пролетариата, ведь последний, согласно его доктрине, в силу своей незрелости, не готов, во всяком случае в переходный период, к управлению хозяйством, вынужден прибегать для этой цели к буржуазным специалистам.

B целом Бухарин предстает, с одной стороны, как певец “железной когорты партии”, твердой рукой расправляющейся с буржуазией и с “врагами” трудового народа, а с другой — “защитником революционной законности”, научных методов управления и “этического” социализма. Отстаивая “нэповский” путь к социализму, предполагавший плюрализм в сфере экономики, он вместе с тем негативно относится к возможности плюрализма в политической сфере. B этом Бухарин был “твердокаменным” большевиком. ,

Анализ всего бухаринского наследия показывает, что он отнюдь не был ‘ чистым гуманистом”, как стремятся доказать сегодня некоторые исследователи его творчества. То, что Бухарин в 20-е годы выступал за экономические методы воздействия на “кулака”, объясняется не его проснувшимся чувством гуманизма, а реализмом политика, понявшего к тому времени, что курс на внеэкономическое принуждение, во-первых, экономически нецелесообразен, а во-вторых (и это главное), таит в себе угрозу для большевистской власти. ·

Бухарин так и не смог полностью освободиться от “военно-коммунистических воззрений на человечество как на “строительный материал” большой политики. Тем не менее отстаиваемый им путь к социализму с правобольшевистских позиций имел, несомненно, более гуманистическую направленность, чем та политика, которую он защищал в период военного коммунизма.

Важно в заключение подчеркнуть, что Бухарин не был сторонником так называемого ‘рыночного социализма”, особенно популярного во времена горбачевской перестройки. Хотя он и провозглашал, что нэп есть “единственно правильная политика”, указывая тем самым на решающую роль рыночных отношений при переходе к социализму, сам социализм виделся ему как строй, исключающий товарно-денежные отношения, где господствует прямое распределение продуктов. Нэп же Бухарина был не отказом от коммунистических идеалов, а, напротив, действенным средством их достижения.