ВСТУПЛЕНИЕ

Изменения в человеке и мире начала третьего тысячелетия требуют измений структуры, содер­жания и с>пги философского постижения человека.

Метаморфоза философского постижения чело­века есть метаморфоза философии как таковой.

Co времен Лндроішка Родосского, который предложил слово «метафизика» для огшеания уче­ния Аристотеля о бытии, «метафизика» достаточ­но часто употреблялась как синоним слова «фило­софия». B прилагательном «метафизический» до сих пор сквозит возвышенное презрение класси­ческой философии к материальному миру и чело­веку, опутанному связями этого мира.

Философия как метафизика предлагает чело­веку мысленно унестись к сверхчувственным на­чалам мира. Ho уносящийся туда своей мыслью, человек в своем бытии остается прежним. On ос­тается в социально, биологически и психологичес­ки заданных пределах.

Интеллектуальный, а в лучшем случаедухов- ный - порыв метафизики отмира, вдохновляющий

множество мыслителей, вызывал удругих мысли­телей глубинный нротест. Впервые наиболее явно этот протест озвучил Ницше.

B середине XIX - начале XX веков был пред­принят настоящий штурм на метафизику. Можно выделить марксистскую, позитивистскую и экзис­тенциальную стратегии этого штурма.

Для Маркса и его последователей метафизика как учение о неизменном и вечном Бытии искажа­ет реальную картину мира, внутренне пронизан­ного диалектикой -постоянным развитием через борьбу противоположностей.

Для позитивизма - в лице его основателя Огюс­та Копта человечество прошло в своем развитии три стадии: теологическую, метафизическую и по­зитивную (научную). Осознавая это, мы должны отринуть метафизику, которая озадачивает и ис­кушает научное познание, задавая вместо вопроса «Как?» архаические «Почему?» и «Зачем?»

Экзистенциальный штурм метафизики, кото­рый сзастенчивым упорством начал Паскаль, был продолжен Кьеркегором и углублен Хайдеггером. C позиций этой стратегии, интеллектуально-ду­ховный порыв метафизики за пределы физичес­кого и обыденного уносит вверх наши идеи, HO не затрагивает наше существование с неповторимым опытом переживания мира и бытия в мире. Мета­физика замораживает нас в плоскости мысли, не позволяя прорваться в пространство существова­ния. He случайно Хайдеггер предлагает вернуться в доаристотелевские и доплатоновские времена, когда постижение бытия еще не было порабощено теоретизирующим интеллектом и излучало экзис­тенциальную свежесть.

Ho нс принимая возможности выхода за пределы человеческого - не социально или экзистенциаль­но, а всецело-онтологически, - все эти стратегии ос­таются в пределах метафизики. Лишь персона­лизм, не говоря о преодолении метафизики, начал реальную работу по выходу за ее пределы. Осознав личность в ее творческой свободе и любви высшей ценностыо мироздания, персонализм заявил о се метафизическом смысле. Признание же метафизи­ческого смысла личности делает прежнюю метафи­зику чем-то трансцендентно иным.

Я хочу продолжить эту работу. Логика этого продолжения требует парадигмы, которая продол­жает персонализм и движется далыис, - филосо­фии пределов и запредельпости человека. Назвав эту парадигму метаантропологией, я постарался вывести ее из самого способа бытия философии.

Метаантропологические тенденции сосущест­вуют с метафизикой во все эпохи. Более того, они дополняют друг друга. Метаантропология не выбрасывает метафизику из гнезда философии именно потому, что ne является самозванцем в этом гнезде.

Ho на рубеже второго и третьего тысячелетий метаантропологические тенденции перестают быть лишь тенденциями. Метаантропология ста­новится рядом с метафизикой, достраивая здание философии.

Метааптропология была и ссть. Она развива­ется, врастая в странное будущее человечества. Наполненная энергией нового самоосознания и имени, она открывает возможность по-новому за­давать вечные вопросы.

И нытастся отвечать на них.