<<
>>

Против гностиков. (Против тех, кто утверждает, будто творец мира зол и мир плох). (II, 9 [33])

1.

2. Итак, нам ясна простая природа блага; первая — ибо простым мо­жет быть только первое. Она не содержит в себе ничего, но есть нечто единое. Природа того, что мы зовем единым — та же самая, [что и у предиката «единое»], а не так, чтобы к чему-то иному затем [прилага­лось единство как дополнительное свойство]; и [так же благо: оно не такое, как если бы] к чему-то иному затем [прилагалось свойство] бла­га[105].

Когда мы говорим «единое» и когда мы говорим «благо», мы долж­ны иметь в виду одну и ту же природу и высказывать только одно, не прибавляя к ней никаких предикатов, стараясь, по мере возможности, прояснить ее для себя.

Оно первое, потому что простейшее; и самодостаточное, потому что не [состоит] из многих. [Ибо если бы OHO состояло из многих,] OHO бы зависело от своих составляющих. И оно не [находится в чем-то] другом, ибо всякое [находящееся] в другом [зависит] от [этого] другого. Ho раз оно не зависит от другого, не находится в другом и ни из чего не состав­лено, над ним ничего не может быть. Следовательно, не надо искатьдру- гих [более высоких] начал, но надо признать его наивысшим. После него надо поставить ум и первое мыслящее [начало]; после ума — душу. Имен­но таков естественный порядок. He следует полагать в умопостигаемом ни больше [начал], ни меньше.

Ибо если [полагают] меньше, приходится объявить тождественны­ми либо душу и ум, либо ум и первое. Ho они не тождественны, и это много раз было доказано.

Теперь нам остается рассмотреть, не большели [начал], чем эти три. Какие же кроме них могут еще быть природы? Если начало всего тако­во, как мы сказали, то не может найтись ничего проще и выше него.

B самом деле, нельзя сказать, что есть [единое] в возможности и [единое] в действительности: смешно различать возможное и действи­тельное, умножая природы там, где естьтолькодействительные и нема­териальные [начала]. [Этого различения] нет и ниже: невозможно по­мыслить один ум в некоем покое[106], а другой как бы в движении. B самом деле, что такое покой ума и его молчание? И что такое движение ума и произнесенное им [слово]? B чем состоит бездеятельность одного ума и деятельностьдругого? Ум всегда один и тотже, всегдатакой, какой есть, тождественный себе и утвержденный вдействительности. Адвижение — это дело души: она движется к уму и вокруг ума; есть еще [движение] слова от ума к душе; это слово делает душу разумной, именно душу, а не какую-то промежуточную природу.

Нельзя умножать умы и таким образом: один ум, дескать, мыслит, а другой мыслит, что он мыслит. Даже если [допустить, что] для этих [зем­ных умов] мыслить и мыслить, что ты мыслишь, — разные вещи, все равно, ум — это единое устремление[107], воспринимающее собственные действия. Тем более смешно предполагать, будто истинный ум [не созна­ет, что делает]; он всецело един, и тот, что мыслил, вполне тождествен тому, который мыслит, что OH мыслит. B противном случае, один ум будет только мыслить, а второй — только мыслить, что первый мыслит, и это будут два совершенно разных ума.

Ha это они [гностики] могут возразить, что это различение, мол, чисто логическое. B таком случае, во-первых, им придется отказаться вообще от всякой множественности ипостасей[108].

Во-вторых, надо по­смотреть, возможно ли даже чисто логически предположить существо­вание ума, который только мыслит, но не сознает, что сам он мыслит. B самом деле, даже мы обычно знаем свои побуждения и мысли, если мы хоть мало-мальски внимательны; если же нет, есть все основания счесть нас безумными. A истинный ум мыслит самого себя; предмет мышле­ния существует не вне его; он сам для себя умопостигаемое; поэтому он необходимо видит и понимает самого себя; и, конечно же, он видит себя не безмысленным, а мыслящим. Таким образом, в самом первом [акте] мышления содержится и мышление 0 ТОМ, ЧТО OH мыслит, ибо ум един. Так что даже чисто логически там нет никакой двойственности. K тому же, раз ум мыслит всегда, и мыслит себя таким, каков он есть, [т.е. мысля­щим], — не остается местадлялогического разделения между мышлением и мышлением о мышлении. Hy и, наконец, [если допускать логические разделения], почему бы наряду со вторым умом, который мыслит, что [пер­вый] мыслит, не ввести третий ум, который мыслит, что [второй] мыслит, что [первый] мыслит? — Тогда, по крайней мере, нелепость станет более явной. И почему бы не продолжатьделение до бесконечности?

Еще они сочиняют, будто одно слово [исходит] от ума, а от этого слова рождается другое слово в душе, так что первое оказывается по­средником междудушой и умом. [Рассуждающий так] лишаетдушу спо­собности мыслить, ибо онадается душе не умом, а словом-посредником. Значит, душа будет обладать не словом, а подобием слова, а ума не будет знать вовсе, и вовсе не будет мыслить.

3. Итак, не следует полагать больше [трех начал], ни проводить в нихлишнихлогических разделений, которыхвних нет. Ум один, всегда один и тотже, тождественный [себе], всецело неизменный, подражаю­щий отцу, насколько может.

B душе же нашей есть нечто, всегда [обращенное] к тамошним [нача- лам,т.е.кумуиединому, вверх], естьнечто, [обращенное] кздешним [вниз], и есть середина между ними. Ho природадуши едина, хотя способностей у нее много[109]. Бывает, что вся душа, собираясь воедино, устремляется к тому, что лучше ее; бывает, что [низшая ее сторона] увлекается к тому, что хуже ее, увлекая вместе с собой и середину — ибо вся душа не может увлечься вниз. Такое [страдание] случается ей претерпеть потому, что она не осталась в наипрекраснейшем [мире духовном], где осталась и пребывает та душа, которая не есть часть [нас] и которой мы уже не явля­емся частью. Она [т.е. не опустившаяся мировая душа] дает всему телес­ному самому обладать [ее дарами], сколько оно может удержать, получив от нее; сама же тем временем ни о чем не заботится, не соображает, как лучше распорядиться, не исправляет [ошибок, управляя телом]. У нее есть удивительная способность: просто созерцая то, что выше нее, она тем самым упорядочивает [космос] наилучшим образом. Чем больше она предается созерцанию, тем она прекраснее и могущественнее; то, что она получает свыше, она дает тому, что ниже ее, как бы освещая [тело космоса], потому что сама всегда освещена [умом и единым].

4. Она всегда освещена и, постоянно содержа в себе свет, дает его следующим [т.е. телесным сущим]. Они же, в свою очередь, всегда содер­жатся и воспламеняются этим светом, [получая от него жизнь], сколько кто может вместить, и наслаждаются этой жизнью. Так греются [люди], усевшись вокруг костра, кто как сможет. Ho у костра есть мера. Здесь же речь идет о силах безмерных; если они не изъяты из [числа] сущих, как могут они существовать без того, чтобы ничто не стало им причастно? Всякое [сущее] должно давать свое другому, иначе благо не будет бла­гом, и ум умом, и душа не будет душой, если вслед за первым живым [существом] не оживет и что-то другое, и это вторично живое должно жить, пока будет жить первое[110]. Таким образом, все должно следовать друг за другом, причем всегда[111]. Вторичные называются рожденными потому, что [зависят] отдругих, а не потому, что однажды родились[112]. Все, что зовется рожденным, рождалось и будет рождаться всегда, и не уничтожится. Ибо уничтожается то, чему есть, во что; а чему не во что, то не уничтожится. — Если же кто возразит, что в материю [можетунич- тожиться все телесное], — тогда почему бы и материи тоже [не уничто­житься]? — Если же он скажет, что да, и материя тоже, — тогда какая была необходимость, — скажем мы, — ей возникать? — Если же они скажут, что материя необходима как следствие, — тогда, ответим мы, она необходима и теперь [и всегда]. — Если [материя] останется одна [т.е. будет оставлена душой и умом], тогда божественные [сущности] будут не везде, а в каком-то ограниченном месте, как бы отгороженные стеной; но это невозможно, и потому материя [всегда] будет просвеще­на [светом ума и души, т.е. оформлена в телесный мир].

5. Они говорят: [душа] создала [этот мир], потеряв крылья. — Ho [душа] вселенной не претерпевала ничего подобного. — Они говорят, что она пала. — Пусть назовут причину падения. И когда она пала? Если от века, то она и поныне остается такой же падшей. Если же падение когда-то началось, то почему именно тогда, а не раньше?

Мы утверждаем противоположное: не склонность [души к низше­му] сотворила [мир], а, наоборот, несклонность. Ведь если душа скло­нилась [к низшему], то, конечно, только потому, что забыла горнее; а еслизабыла,то какона можеттворить? Откудаейзнать, [кактворить]? — Только из того, что она созерцала вверху [т.е. в уме, где идеальный про­образ космоса]. Ho она творит [мир], значит, помнит и, значит, ни­сколько не отклонилась [от устремления ввысь] — в противном случае она ничего не могла бы видеть ясно. Ho даже если бы и уклонилась не­много, — пока у нее остается хоть какая-то память горних, почему бы ей не подняться назад, чтобы разглядеть получше [то, что служит ей образцом для творения мира]?

Далее, какую пользу она думала извлечь для себя из сотворения мира? Смешно полагать, что она жаждала славы и почестей, словно здешние скульпторы. Да и вообще, если считать, что она творила с об­думанным намерением, а не потому, что творить — в ее природе и сама она — творческая сила, то как она сотворила этот мир?

И когда она его уничтожит? Если она раскаялась, [что сотворила его], то что же она медлит? Если же она до сих пор не [раскаялась], то уже и не раскается, потому что со временем все больше привыкает к нему и при­вязывается. Говорят, она дожидается единичных душ. — Ho душам этим давно пора бы перестать вновь рождаться: ведь они уже испытали все здеш­нее зло в предыдущем рождении; зачем же им идти на это снова?

Нельзя согласиться и с тем, что этот мир устроен плохо, потому что в нем много недостатков. [Te, кто так утверждают], ценят его слишком высоко: они считают, что он тождествен умопостигаемому [миру], а не является его подобием[113]. Ho разве могло родиться другое подобие того [мира], прекраснее этого? Какой иной огонь, кроме нашего, мог бы быть лучшим подобием того огня? Какая земля, кроме нашей, после той [земли]? Какая сфера могла бы быть совершеннее и благоупорядочен- нее после тамошней, которой умопостигаемый мир охватывает сам себя? Какое иное солнце [могло бы бытьлучше] того, которое мы видим, кро­ме тамошнего?

6. Какая нелепость: они, сами обладая телом, какувсехлюдей, наде­ленные вожделениями, скорбями, гневом, раздражением, себя не прези­рают и свои способности ценят настолько высоко, что уверены, что могут постичь умопостигаемое. A солнцу, которое не знает наших страстей, в котором намного больше порядка и намного меньше переменчивости, отказывают в разумении, превосходящем наше, — а ведь мы только вчера родились и бредем к истине, блуждая, и на пути нашем столько препят­ствий! Они уверены, что их собственная душа бессмертна и божествен­на; и не только их, но и ничтожнейших из людей, — а все небо и светила небесные непричастны бессмертию. A ведь они видят, что небеса на­много прекраснее и чище, видят, какой там порядок, благоустроение и благочиние; ведь сами же они более, чем кто-либо, обвиняют здешний земной беспорядок. Выходит, что бессмертная душа избрала для себя более скверное место, пожелав уступить лучшее смертной душе.

И еще одна нелепость: когда они вводят эту вторую [смертную] душу, якобы состоящую из элементов. Как может составленное из элементов обладать какой-либо жизнью? Смешение элементов производит тепло, или холод, или их смесь; либо сухость, влажность, или их смесь. Ho как может [смешение элементов], возникшее позже самих [элементов], со­держать [эти элементы в подчинении и управлять ими]? Ну, а когда они приписывают этой [смертной душе] восприятие, волю и тысячу других способностей, тут уж и вовсе сказать нечего.

He уважая это творение и презирая эту землю, они утверждают, что для них уготована новая земля, на которую они переселятся отсюда. Ee они зовут «словом мира». Хотя для чего бы им рождаться в прообразе того мира, который они так ненавидят? И откуда взялся этот прообраз? По их словам, прообраз создан [творцом этого мира], уже склонившим­ся к здешнему, [т.е. к низшему, земному, т.е. когда он уже пал]. Выхо­дит, творец был озабочен тем, чтобы создать другой мир после мира умопостигаемого, которым он обладал, — спрашивается, зачем ему это понадобилось? Если [он создал прообраз] до того, [как сотворил этот материальный мир], — то зачем? [Они говорят:] затем, чтобы души [в нем] сохранялись [от падения в материальное]. Ho какже тогда вышло, что они не сохранились, [не убереглись]? — Выходит, [прообраз мира] был создан напрасно. Если же [он создал прообраз] после [материаль­ного] мира, взяв из него форму и освободив ее от материи, то душам достаточно было бы одной попытки [рождения здесь в телах] для того, чтобы впредь остерегаться [этого мира и жить только в том, в прообра­зе]. Правда, они еще говорят, что [творец] берет форму мира [для созда­ния прообраза не из самого мира, а] из душ; это что-то новое; но что это значит?

7. Что сказать о других ипостасях, которые они вводят: об «изгнани­ях», «отпечатках», «раскаяниях»? Может быть, «раскаяниями» они на­зывают состояния души, когда она раскаивается, а «отпечатками» — [впечатления души], когда она созерцает не сами сущие, а некие подо­бия сущих? Так или иначе, все это — пустословие, цель которого — со­ставить собственную [философскую школу и отличное отдругих] учение. Bce эти хитросплетения они изобретают потому, что не укоренены (ут­ратили связь) вдревней эллинской [философии]. Эллины знали ясно и простыми (непритязательными) словами рассказывали о том, какдуша выходит наверх из пещеры и постепенно, шаг за шагом продвигается ко все более истинному созерцанию.

Вообще у них [гностиков] кое-что взято от Платона, а кое-что они изобретают новое, чтобы создать собственную философию; и вот эти-то все изобретения ничего общего не имеют с истиной. Оттуда [т.е. из Пла­тона] у них [посмертный] суд и наказание, адские реки, перевоплоще­ние [душ]. Они создали множество умопостигаемых [сущностей]: сущее, ум, демиург, отличный [от ума и от души], душа; все это заимствовано из сказанного в «Тимее»: «Сколько и каких видов усматривает ум в жи­вом как оно есть, столько же и таких же счел нужным осуществить в космосе создатель этой вселенной» (39 e). Ho они [этих слов] не поняли и решили, что есть [один ум], пребывающий в покое [и молчании], кото­рый содержит в себе все сущие; и другой ум, который созерцает первого; и [третий ум], который размышляет — нередко у них вместо размышля­ющего ума выступаетдуша-демиург. Они считают, что именно этот [раз­мышляющий ум] Платон называл демиургом, ибо понятия не имеют, кто такой [на самом деле у Платона] демиург.

И вообще, они перевирают все, что относится к творению [мира] и многие другие [учения Платона], извращая и уродуя мысли [достойно­го] мужа, в полной уверенности, что сами они вполне постигли умопо­стигаемую природу, а Платону и всем прочим блаженным мужам это не удалось.

Перечисляя имена множества умопостигаемых [сущностей], они думают, что всем покажется, будто они точнее других исследовали [ду­ховный мир]. Ha самом же деле таким умножением они низводят умопо­стигаемую природу, унижают ее, делая похожей на природу чувственную. Надо, напротив, стремиться ктому, чтобы число [сущностей, которые мы усматриваем] там, было как можно меньше: все [сущие][114] следует приписать тому, что после первого [т.е. уму], остерегаясь всякого умно­жения; он — [суть] всех [вещей], первый ум и сущность и все, что есть прочего прекрасного после первой природы. Душа же — это третий вид (форма); различия душ надо исследовать в их состояниях или природе.

При этом не надо насмехаться над божественными мужами — к ним нужно относится с благоговением как к старшим и древним и брать у них все, что они сказали прекрасного: бессмертие души, умопостигае­мый мир, первенство бога, то, что душа должна бежать от общения с телом, отделимостьдуши оттела, бегство [души] из становления в бы­тие. Bce это ясно изложено у Платона, и те, кто прямо так и повторяют его слова, прекрасно делают.

Темже, кто не хочетсоглашаться [сдревними], надо бы сказать так: не следует вам самоутверждаться в глазах слушателей за счет насмешек над эллинами и горделивого над ними превозношения. Ho следует вам доказать правоту своих учений самих по себе; следует благожелательно и философски изложить те мнения древних, которые кажутся вам не­верными, и ясно изложить свои собственные, указав, в чем именно рас­хождение, и судить справедливо, стремясь только к истине, а не к славе. He следует стараться завоевать уважение [критикой] мужей, которых из­древле почитали далеко не последние люди: мол, их все считают вели­кими, а мы сами куда лучше их.

To, что сказано древними об умопостигаемых, высказано гораздо лучше и людьми, гораздо лучше образованными. Это легко признает вся­кий, кто не поддался обману, столь широко распространенному среди людей. Они [гностики] заимствовали их учения, но прибавили к ним вещи совершенно неподобающие, желая показать, что они с древними несогласны. Вот в чем, например, они противоречатдревним: в совер­шенные [природы] они вводят возникновение и уничтожение; нашу вселенную они ругают; в соединении с телом они видят винудуши; они поносяттого, кто управляет нашей вселенной; отождествляютдемиурга с [мировой] душой; и наделяют эту душу такими же страстями, какие испытывает душа частная.

8. Сказано[115], что этот мир не начинался и не кончится никогда, но существует всегда, пока существует тот [мир]. Сказано было еще рань­ше и о том, что союз нашей души с телом — не лучшая [участь] для души. Ho заключать от нашей души о душе вселенной, будто она во всем ей подобна, — все равно, как если бы кто стал поносить превосходно уст­роенное государство, судя о нем только по тем горшечникам и медни­кам, с которыми познакомился.

Нужно понять различия между вселенской[116] [душой и нашей]: она иначе управляет [своим телом], иначе к нему относится; она им не ско­вана. Есть тысячи других отличий, о которых сказано у других [филосо­фов]; но в особенности следовало бы задуматься об одном: мы скованы нашим телом, мы у него в плену. A вся душа, напротив, сама сковывает собою телесную природу, которая заключена внутри ее; а уже внутри нее [т.е. телесной природы в целом] содержится все то, что она в себя включает [т.е. отдельные существа и вещи]. Сама же вселенская душа не связана тем, что связано ею: она начальница [и госпожа тела]. Она не испытывает никакого воздействия от тел; мы же наших тел не господа. Ta [сторона] ее, которая обращена ввысь, кбожественному, остается не­смешанной [с веществом], и ей ничто не мешает [созерцать]. Ta же ее [сторона], котораядаетжизньтелу, ничего оттела не воспринимает. Ибо общее [правилотаково]:то, что [пассивно] испытывает воздействиедру- гого, не может не принимать в себя все, что есть в этом другом, а само никаких своих [свойств] не передает [воздействующему], если оно об- ладаетсобственной жизнью. Например, когда прививаютрастение, оно испытывает воздействие привоя; привой (тоже страдает вместе с расте­нием и) засыхает, оставляя всю свою жизнь растению, которое отныне ею обладает.

Если в тебе угаснет огонь, то весь огонь [во вселенной] не угаснет. Ho даже если бы исчез весь огонь, тамошняя душа не испытала бы ни­чего — это было бы чувствительно лишь для телесного состава [вселен­ной]. И если бы из оставшихся [трех элементов] можно было бы воссоздать какой-то космос, [мировая] душа нисколько не заботилась бы об этом.

Кроме того, состав[117] вселенной совсем не таков, как у единичного живого существа: там [душа] как бы парит над [телесным составом, раз навсегда] приказав ему пребывать [неизменным]; здесьже [телесный со­став каждого живого существа] как бы норовит разбежаться, ибо он свя­зан воедино и подчинен порядку вторичной связью. Там [телу] некуда разбегаться (распадаться). Душе не приходится ни удерживать его из­нутри, ни давить на него снаружи, заставляя собраться воедино: приро­да пребывает там, где душа с самого начала захотела, чтобы она была.

Когда какое-то из [тел] движется согласно своей природе, от этого страдаютте, кому [еГодвижение] мешаетдвигаться согласно их собствен­ной природе; но [движущиеся согласно природе] движутся прекрасно с точки зрения целого. Te же, что не могут приладиться к порядку целого, погибают. Так, когда большой хор несется в строгом порядке пляски и на пути его окажется черепаха, она будет растоптана, не в силах убежать от движущегося хоровода; если же она сумеет приладиться к порядку танца, тогда не претерпит никакого вреда.

9. [Спрашивать], почему [Творец] создал мир — все равно, что [спра­шивать], почему существуетдуша или почему Творец творит. [Задавать такой вопрос значит,] во-первых, предполагать, что у того, что есть все­гда, было начало. A во-вторых, [это значит] думать, что [бог] претерпел изменения и решил вдруг сотворить мир.

Если бы они могли благоразумно воспринимать наставления, их надо было бы научить, какова природа этих [вещей, т.е. видимого мира], чтобы они перестали поносить то, что заслуживает почтения. Ибо они с легкомысленным высокомерием относятся к тому, чему подобает бла­гоговейное уважение. He может быть прав никто, порицающий устрой­ство вселенной. Во-первых, оно открывает величие умопостигаемой природы. Если [наш мир] живет такой [насыщенной и совершенной] жизнью, что в ней нет ни следа беспорядка, [ни единого сбоя] — вплоть до разнообразных мельчайшихживых существ, которые от полноты жиз­ни в нем рождаются днем и ночью, [беспрерывно сменяя другдруга,] — жизнь в нем непрерывна, безущербна, полна; ее много и она везде, яв­ляя ненарочитую мудрость, — разве можно не назвать [этот мир] пре­красным и совершенным изваянием умопостигаемых богов? Ho он — подражание тому [миру], и как подражание не тождествен ему; ибо это в природе [всякого подражания]; в противном случае он не был бы подра­жанием. Ложь — что [наш мир] непохожее подражание; в нем нет недо­статка ни в чем, что могло бы содержать самое прекрасное естественное подобие. Ho это подражание не может быть [результатом] замысла и ухищрений искусства. Просто умопостигаемый [космос] не мог быть край­ним (последним). Ero энергия не могла не бытьдвойственной: одна — в нем самом, другая — [направленная] вовне. Следовательно, что-то непре­менно должно было быть после него. Чтобы ниже его [т.е. умопостигаемо­го мира] ничего больше не было — это невозможнейшая из всех вещей. Там ведь движется (разлита) удивительная мощь: так что он просто не мог не действовать [вовне от избытка сил].

Если естьдругой космос, лучше этого, то какой? Если же нетдруго- го, а [ниже умопостигаемого мира] непременно должно быть [какое-то его подобие], то этот [наш мир] и есть верный хранитель изображения того [умопостигаемого]. Вся земля полна разнообразныхживых существ; все [пространства] до неба полны бессмертных [живых существ]: пла­неты в нижних сферах и звезды в самых высших — разве они не боги? Они движутся в таком порядке и обходят весь космос. Почему бы им не обладатьдобродетелью? Что мешает им бытьдобродетельными? Там ведь нет тех [вещей], которые портят здешних [людей], делая их дурными и злыми; неттам и стольдурного тела, которое постоянно причиняетстра- дания (неудобства) и само их испытывает. K тому же у них всегда досуг; так отчего бы им не постичь и не познать бога и прочих умопостигае­мых богов? Неужели наша мудрость может быть лучше мудрости [не­бесных тел]? Кто, если он еще не сошел с ума, сможет предположить такое? Если наши души пришли [сюда] не подоброй воле, а по принуж­дению вселенской души, разве они — поддавшиеся принуждению — лучшие? Среди душ лучше те, у которых больше власти. Если же по доб­рой воле, то что же вы поносите [место], в которое сами захотели прий­ти? Тем более, что [этот мир] позволяет и покинуть его, если кому-то здесь не понравится. Ho ведь эта вселенная такова, что в ней можно об­рести мудрость и жить здесь по тамошним [т.е. умопостигаемого мира, законам]: разве это не свидетельство, что [наш мир] производен оттого, [умопостигаемого]?

10. Te, кто возмущаются, что есть богатые и бедные и нет равенства во всех подобных [вещах], во-первых, не понимают, что ревнитель [муд­рости] не ищетравенствавтаких [предметах]. Он не считает, что богачи приобрели больше, чем он, или что властители обладают чем-то боль­шим, чем простые граждане. Стремление к подобного рода вещам он предоставляет другим. Он знает, что здесь [на земле] есть два образа жизни: один для ревнителей, второй для большинства людей. Для рев­нителей — [путь] наверх, к самым вершинам; для более человечных — два [пути]: для тех, кто еще помнит о добродетели — путь, причастный хоть какому-то благу; а подлой черни — ручной труд, производство того, что нужно для более порядочных людей.

Если кто-то совершает убийство, а кто-то по слабости своей пора­бощается наслаждениям, что тут удивительного? — Они заблуждаются, [руководствуясь] не умом, адетскими, неповзрослевшимидушами. Если есть победители и побежденные, как в гимнасии, когда идут [состяза­ния] в борьбе, — разве и это не прекрцсно (правильно)? Если вас не­справедливо обидели, что в этом ужасного для бессмертного? Даже если вас убьют, вы получите, что хотели. Наконец, если вам так не нравится [этот мир], никто не заставляет вас в нем жить.

Они ведь сами соглашаются, что здесь есть суд и наказание. Так впра­ве ли они порицать государство, в котором каждому воздается по заслу­гам? Разве здесь не почитают добродетель? Разве пороки не навлекают на себя подобающее презрение и позор? Здесь не только стоят изваяния богов, но и сами боги сверху надзирают [за порядком]; «они без труда оправдаются перед людьми», говорит [поэт], ибо ведут все в строгом по­рядке от начала к концу, давая каждому подобающую участь, которая последовательно вытекает из смены прежде прожитых им жизней. A кто этого не знает, тот берется судить о божественных [делах], будучи неве­жественнее, чем подобает человеку.

Да, надо пытаться стать как можно лучше. Ho не надо думать, что только ты один можешь стать наилучшим. Думая так, ты не достигнешь совершенства. Естьдругиелюди,достигшие высотдобродетели; естьдоб- рые демоны; еще намного совершеннее — боги, сущие в этом [мире] и созерцающие тот [мир]; и совершеннее всех — начальник этой вселен­ной, блаженнейшая душа. После этого можно уже воспеть в гимнах умо­постигаемых богов, и, наконец, надо всеми — великого царя тамошних, во множестве богов наилучшим образом являющего свое величие. Имен­но во многом показать божественное, как сам бог явил его [нам], а не сводить его к единому — вот дело тех, кто познал силу бога. Ведь бог, оставаясь тем, кто он есть, создает все многочисленные [существа и вещи], зависящие от него и существующие благодаря ему и рядом с ним.

И этот мир существует благодаря ему и взирает туда — и весь мир в целом и каждый из [населяющих его] богов в отдельности — и его [т.е. Единого] [повеления] они прорицают людям и пророчествуют 0 том, что им близко (мило?). A что [этот мир и населяющие его боги] не TO же самое, что тот [т.е. Единый], — так это естественно.

Ты хочешь смотреть [на мир] сверху вниз; ты высокомерно заявля­ешь, что ты сам не хуже [чем вся вселенная и ее боги]. — [На это я скажу тебе], во-первых, что чем кто более велик, тем более он благожелателен клюдям и ко всем [сущим]. Во-вторых, возвеличивать себя надо в меру, чтобы не впасть в грубое бахвальство; не следует возвышать себя боль­ше, чем позволяет нам подняться наша природа. He надо думать, что всем остальным нет места рядом с богом; что только ты один удостоен чести быть его свитой. Иначе, летая по небу в мечтах, словно в сновиде­ниях, ты лишишь себя возможности [наяву] стать настолько богом, на­сколько это возможно для человеческой души. A она способна к этому постольку, поскольку ее ведет ум; [поставить себя] выше ума — на са­мом деле значит пасть ниже ума.

Неразумные люди позволяют, без рассуждения, убедить себя подоб­ными речами: мол, ты будешь превосходить всех, не только людей, но и богов. Ибо в людях много самомнения. Самый скромный, умеренный, простой человек [преображается], услышав: «Ты — сын божий. A вее прочие, кого ты чтил, — не сыновья. И светила, которым вы и отцы ваши поклонялись, — [не дети божьи]. Ты, безо всякого усилия, уже лучше и выше всех — даже неба». — Тут и все слушатели в восторге под­хватывают эти речи. — Так, если человеку, не умеющему считать, среди толпы других, тоже не умеющих считать, кто-то скажет, что в нем тыся­ча локтей росту, он, конечно же, поверит, что тысяча. Если же он услы­шит, что во всех остальных всего по пятьлоктей, то он вообразит, что он великан.

<< | >>
Источник: Бородай Т.Ю.. Рождение философского понятия. Бог и материя в диалогах Платона. 2008

Еще по теме Против гностиков. (Против тех, кто утверждает, будто творец мира зол и мир плох). (II, 9 [33]):

  1. Западный мир против сирийского мира на Иберийском полуострове
  2. 20.2 Преступления против мира
  3. Западный мир против Оттоманской империи
  4. Западный мир против Московии
  5. Западный мир против Скандинавии
  6. Западный мир против континентальных европейских варваров
  7. 2.2.5. Фронтир информационного пространства против Среднего Запада постиндустриальности, или кто кого освоит?
  8. 20.1 Общая характеристика преступлений против мира и безопасности человечества
  9. 20.1. Общая характеристика преступлений против мира и безопасности человечества
  10. ГЛАВА 20 ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
  11. Глава 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
  12. Преступления против мира Планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны (ст. 353 УК РФ)
  13. За четыре года мир будто шагнул из 1870 года в 1940 год.
  14. Кто из названных мыслителей утверждал, что главная функция государства заключается в утверждении среди его граждан нравственности?
  15. Закон определяет категории лиц, которые не могут быть вызваны в качестве свидетеля и допрошены в суде, и тех, кто вправе отказаться от дачи свидетельских показаний.